Искренность

Неоновая вывеска стрип-клуба разгоняла томный ночный сумрак. Одна из букв постоянно мигала, чем качественно действовала на и так расшатанные нервы. Нео не знал, что его сюда привело. То есть, по городу он в целом полночи шатался едва ли не бесцельно, отчего глупо было бы ожидать, что куда-то он дойдёт намеренно. Ему просто было скучно. В этом городе — уж явно не магическом, как гордо заявляла вывеска — у него не было ничего. Ни привязанностей, ни друзей, ни увлечений… Это гиблое место, которое влекло к себе людей лишь одним-единственным достоинством — деньгами. Бездушными, иногда грязными, но их происхождение вообще мало кого волновало. Его, в целом, тоже; работа его была непыльной, достаточно прибыльной и почти целиком законной — так, иногда мелькала контрабанда, но не на постоянной основе. Нео затянулся. Изо рта вырвался дым, смешанный с паром: на улице было холодно, и, наверное, именно поэтому идея попасть внутрь казалась соблазнительнее с каждой минутой. В подобном месте — клуб на окраине города, на самой черте с трущобами не внушал доверия — ловить нечего. Нео уже знал, кого там найдёт: пьяных мужиков, стриптизёрш с фальшивыми улыбками, уставших девушек, которые отчаялись настолько, что любовь искать пришли сюда… А он не так глуп, как они, пусть от одиночества в последнее время тоже хочется выть. Из стрип-клуба вывалилась пьяная парочка, остервенело целующаяся. Нео посторонился, скривился, а потом всё-таки прошмыгнул в этот самый «Magic city». На мгновение он потерялся в пространстве в принципе, ослеплённый темнотой. Охраны почему-то не было, хотя она в таких местах, по идее, быть должна, иначе от количества преступлений даже в таком районе подобную лавочку быстро прикрыли. Впрочем, та могла быть уже в зале — Нео прилично опоздал к началу выступления. Об этом же сварливым тоном ему сообщила хмурая, дородная дама, прежде чем сунуть под нос терминал. За её спиной, позёвывая, обитал бугай с тупой и круглой головой — искомая охрана, видимо. Нео, поморщившись, всё-таки оплатил вход и пробрался в основной зал. В глаза ударил яркий луч света — то ли розового, то ли фиолетового, какого-то пурпурного, что ли. Нео прищурился, слепо пошарил взглядом по обстановке — внимание привлёк длинный шест, вокруг которого расстелилась сцена. Глаза скользнули чуть ниже, и тогда… Тогда-то Нео и вляпался в него. Танцор, крепко обхватив серебряный металл ладонью, крутился неспешно, изящно изогнув спину. Под софитами он сверкал, как драгоценность, и не только из-за того, что это переливались блёстки на его ключицах — в нём чувствовалось искреннее наслаждение от того, что он делает. Нео жадно водил взглядом по его телу, и в горле мгновенно стало сухо. А движения — их сплетения, чередующие резкость и страстность с плавностью и робостью — вынудили окончательно поплыть. Стриптизёр прекрасно знал о том, какое влияние оказывает на зрителей, совершенно точно был в курсе того, насколько хорошо выглядит, и не стеснялся демонстрировать все свои достоинства. Из одежды на нём остались лишь трусы, подозрительно напоминающие женские, и какая-то непонятная сетка на груди то ли из страз, то ли из стекляшек — под этим клубным светом они красиво переливались. Музыка била по ушам, вокруг толкались люди, но Нео было потрясающе всё равно — он попал в западню колдовских зелёных глаз. Танцор, кажется, не замечал никого и ничего: он не замирал ни на ком взглядом, не улыбался шире — на лице замер ласковый, соблазнительный излом губ, не больше необходимого. По трахее спустилось горячее, иррациональное желание из этой толпы посетителей выделиться, вырваться из вереницы одинаковых лиц, стать особенным… Нео дёрнул головой и, не отрывая взгляда от стриптизёра, двинулся по залу, пытаясь выловить крупицы информации о нём. Из чужих разговоров удалось узнать, что танцора зовут Жирафом — имя или кличка? Поди угадай… Его фанаты, слова которых были полны экстаза и масляного вожделения, сетовали, что в зал он спускается редко, выловить его после выступления — нереально, а приватный танец стоит так дорого, что не по карману абсолютному большинству местных посетителей. Новая информация разожгла ещё больший интерес, и Нео неторопливо добрёл до бара, заказал коктейль и вздрогнул, когда заметил на себе колдовской взгляд. На невыносимо маленькую, быструю секунду их глаза встретились, и что-то внутри гулко дёрнулось, опалило желудок… Танцор равнодушно отвёл взор, крутанулся вокруг шеста раз, другой. Его кружащееся тело под софитами притягивало всё внимание, манило, ломало всю выдержку и абсолютно все принципы. Под языком копилась слюна, и это задумано, так и должно быть: стриптиз и должен возбуждать, да только осознание, что Жираф будоражит сознание всех зрителей, неприятно зудело на коже. Это не ревность — они даже не знакомы — но какое-то близкое, склизкое ощущение. Танцор призывно бёдрами покачивал, выгибался, крутился, и это даже чисто эстетически красиво до безобразия. Наличка жгла карман, и Нео с деньгами расстался без сожалений — потому что красивый, чуть капризный изгиб губ Жирафа стоил всех сокровищ мира. Может, дело было в алкоголе; может, дело в том, что в этом грязном городе стриптизёр из ночного клуба был самым чистым и искренним существом, как бы иронично это ни звучало. — Первый раз у нас, да? — спросил бармен, и Нео кивнул. — Часто он здесь выступает? — не отрывая взгляда от Жирафа, поинтересовался он. — Достаточно, — туманно ответил бармен, продолжая лениво натирать стакан. Нео больше не стал ничего говорить, только попросил повторить напиток. Жираф заканчивал выступление — его движения замедлялись, становились плавнее, взгляд томно скользил по присутствующим, в плен сковывая, и Нео жадно за ним наблюдал, чтобы ничего не упустить. Казалось, что весь танец длился несчастные пару секунд; и, едва Жираф, сияя улыбкой, спрятался за шторой, Нео тут же стал по его образу скучать. На шесте уже крутилась девица, бряцала цепочками, и её даже приветствовали восторженными визгами, но она показалась до омерзения пресной и вульгарной. Упрямства ради Нео досидел до самого закрытия, но, кроме Жирафа, его внимание никто не умел привлечь. Выяснив, во сколько завтра начинается шоу, он уже знал, где окажется следующим вечером.

***

Отражение в зеркале смотрело на него неодобрительно и уставше. Жираф дёрнул головой, поправил причёску и продолжил растирать по ключицам гель с блёстками, который к концу смены скатился и неприятно стал стягивать кожу, но хайлайтер закончился на Приме, так что у остальных выбора уже не было. За спиной было два публичных танца, четыре приватных и одно падение со стрипов — на ровном месте, зато без свидетелей. До конца смены оставалось не так много, и это приободряло. Работать в клубе ему не нравилось ровно в той же степени, в которой он наслаждался танцем. И, совсем капельку, частично, вниманием. Танцевать ему нравилось с детства; и крутиться на шесте получалось изящно, красиво; по крайней мере, зрители от его танца приходили в восторг, и к ногам стабильно летели смятые бумажки, порой достаточно крупные. Тем не менее, работа в стрип-клубе явно не была его мечтой. Он в театре хотел служить, в самом настоящем — а теперь тоже в театре трудится, только в театре лжи, притворства и похоти. Все люди, оказавшиеся здесь, не блестели особыми достоинствами, по какую бы сторону не оказались. И это раздражало, вынуждало отчаянно искать в себе хоть что-то светлое и хорошее, что подтвердило бы: он не такой, как все здесь. Он всё ещё живой и настоящий. — Ты следующий! — вваливаясь в каморку, сообщила запыхавшаяся Прима. — Топ поправь, а то край задрался… Жираф кивнул и послушался. Ткань тонкая, полупрозрачная, не особо качественная — сначала от неё кожа чесалась и краснела, потом пришлось привыкнуть. Шест блестел всё так же маняще, но софиты уже давно не били в глаза. Жираф расплылся в масляной, соблазнительной улыбке; качнул бёдрами, погладил себя по груди, акцентируя внимание на топе и поблёскивающих в сосках украшениях. Ладонью обхватил шест, привычно оторвался ногами от пола… Он ненавидел сейчас взгляды на собственном теле, но в то же время так слабо, позорно обожал восхищение, которым его осыпали. Под шест полетели первые бумажки — Жираф, замерев на шесте, послал в толпу воздушный поцелуй. Медленно проскользил вниз, опустился на пол; скользнул пальцами по застёжкам топа — тот слетел, обнажая кожу. Зрители отозвались довольными вскриками, и улыбка дрогнула, едва-едва не превращаясь из фальшивой, прилепленной к лицу, в искреннюю. Жираф пошёл на новый вираж: поднял ноги, выгнулся, демонстрируя соблазнительные изгибы. Слепо пошарил взглядом по толпе, чтобы вызвать ощущение, что каждый замечен. Среди смазанных лиц мелькнуло смутно знакомое, что-то искреннее, но Жираф не стал заострять ни на чём внимание, только продолжил танцевать. Обхватил шест бёдрами, провёл по телу ладонями, кому-то подмигнул… Под шест летели деньги, из толпы — восхищённые звуки, в зрителей — улыбки и воздушные поцелуи. Это работа — любимая и ненавистная; и хочется закрыть глаза, не видеть пошлых, вожделеющих взглядов, не ощущать липкую похоть, направленную на него. Лучше было, когда среди зрителей преобладали девушки — от них, как ни крути, не чувствовалась та же опасность, что от мужчин, пьяных, наглых, противных… Считающих, что им всё можно, что стриптизёр — это шлюха, на всё согласная, и мнение, соответственно, такие фрукты не принимали ничьё, кроме своего. Была бы воля Жирафа, он бы таким что-нибудь отрезал. Ведь ладно к нему — гады приставали и к девочкам, и хрен этим индивидам объяснишь, что стриптизёрши — это не проститутки. Не в их клубе, по крайней мере: среди всего этого отброса их помойка — лучшая, чем гордиться, наверное, не стоит, ведь это даже звучит ужасно. Все эти размышления в голове плавали из раза в раз, пока Жираф танцевал, изо всех сил желая забыть о толпе и отдаться шесту целиком. Только нельзя было этого делать — нужно публику вниманием одаривать, чтобы из карманов толстопузых мужиков выманивать всё больше и больше денег. А чем больше внимания они получали, тем щедрее становились, математика проста. Жираф крутился, выгибался, соблазнительно наклонялся, демонстрируя упругие формы. Заканчивая выступление — его часть, после него ещё девочки будут, и по одной, и группами — он вышел к краю сцены, ловя взгляды рядом стоящих людей. Подмигнул какой-то большегрудой блондинке, послал воздушный поцелуй хмурому мужчине в пиджаке, а потом едва не сбился с ритма, ощущая кожей непривычно будоражащее внимание светло-голубых глаз. Жираф облизнул пересохшие губы, привычным жестом охватил шест, поднимаясь ещё выше, чем до этого; плотно сжал металл бёдрами и выгнулся, протягивая красиво сплетённые руки в сторону толпы. В голове пронеслась шальная, но до жути привлекательная идея, и Жираф не дал себе времени на её обдумывание: просто ладонями упёрся в платформу, плавно перенося вес тела на руки. Громкий стук сердца — он медленно оторвал ноги от шеста, согнул их, демонстрируя подъём стопы, отлично просматриваемый в стрипах. Невесомая цепочка на шее упала на лицо, но Жираф и виду не подал, продолжая улыбаться и вслушиваться в восхищение. Аккуратно встав на ноги, он кому-то подмигнул и неторопливо ушёл за сцену, пользуясь тем, что по краю платформы зашагала новенькая стриптизёрша, рассылая воздушные поцелуи и привлекая к себе внимание глубоким вырезом декольте. В каморке, совмещённой с гримёркой, было спокойно — перед зеркалом макияж поправляла одна из совсем юных «пчёлок», как ласково звал своих сотрудников владелец клуба. Жираф встал рядом с ней, чтобы осмотреть себя. — Ты в зал идёшь? — спросила коллега. Жираф поморщился, вспоминая наказы босса сегодняшним вечером. — Придётся, — пробурчал он. — А ты? — А у меня ещё один приват наклёвывается, — пожала плечиками девушка и деловито поправила грудь в лифчике. Жираф сочувственно на неё глянул: вопреки официальному запрету, на деле приватные танцы нередко могли перерасти в секс, и насколько обе стороны этого желали — очень хороший вопрос. Никто из них больше не проронил ни слова — Жираф ещё раз замазал выступившее покраснение на лбу и, приклеивая к лицу фальшивую, но вежливую улыбку, через бар вышел в зал, на ходу натягивая полупрозрачный топ. Его сразу же заметил хозяин заведения, и беспокойство в его глазах сменилось одобрением. Разгуливать среди, пусть и поредевшей к утру, но всё же толпы нетрезвых в большинстве своём мужчин Жирафа вообще не прельщало, а вот так, практически без одежды… «Это моя работа», — повторил он про себя и подавил недовольную гримасу, потому что ноги уже гудели от десятого часа на стрипах, и он, конечно, привычный к этому делу, но уставать эта привычка не мешала. Жираф, оглядевшись, завязал вежливый разговор с пожилым мужчиной и надолго рядом с ним застрял, слушая рассказы в духе «а вот я в молодости!» Ну, не то чтобы он в самом деле вслушивался: кивал, ахал, улыбался, поддерживал образ, пока внимательно скользил взглядом по зрителям. На мгновение среди пьяных тусклых глаз снова промелькнули те живые и настоящие, но быстро пропали. К старичку подошла роскошная женщина лет сорока, подхватила его под локоток; снисходительно потрепала Жирафа по щеке и, поблагодарив «сладкого мальчика» за компанию её дражайшему отцу, увела его, небрежным жестом запихнув Жирафу в нижнее бельё купюру. Он, к чести своей, только улыбнулся и пригласил их приходить ещё. В воздухе после дамочки пахло тяжёлыми духами, от которых виски заломило, и Жираф двинулся дальше по залу, ища, кого бы развлечь и сподвигнуть потратить ещё больше денег. Он как раз приметил стайку хихикающих девушек и устремился к ним, когда дорогу преградил ещё один посетитель. Жирафу пришлось даже голову задрать, чтобы лицо разглядеть — туповатое, квадратное, с отвратительной ухмылкой. От мужика пахло дешёвым пойлом и абсолютным чувством вседозволенности. Жираф кое-как сдержал себя, чтобы не скривиться от отвращения. Вместо этого любезным тоном поинтересовался: — Вам чем-нибудь помочь? Мужик расплылся в масляной улыбке. — Помоги, крошка. — Его жирные, потные ладони бесцеремонно ухватили Жирафа за талию. Он напрягся. — Станцуешь для меня? — К сожалению, я сегодня больше не танцую приватно… — вежливо отреагировал Жираф и незаметно заозирался в поисках охраны. — Я про другой танец, сладость, — снисходительно пояснил мужик, наклонившись к его уху. Жирафа передёрнуло от омерзения. — Станцуешь на папочкином члене? — Нам запрещено иметь подобные связи с клиентами вне клуба, — качнувшись, чтобы отодвинуться от противного лица, твёрдо выдал Жираф заученную фразу. Мужик рассмеялся, и его руки поползли ниже. Жирафа затрясло: самому выбраться из захвата так, чтобы это не выглядело дракой, не представлялось возможным; оставалось надеяться, что кто-то из охраны заметил инцидент и уже спешит на помощь. — Так никто и не узнает, не боись, — пьяно пообещал амбал. — Или ты цену себе набить пытаешься? — Я никуда с вами не пойду, — матерясь внутри, мило сообщил Жираф, действуя на опережение: он знал, что такие пьяные быки обычно говорят. — Приходите к нам в клуб завтра, тогда сможете заказать приватный танец, — захлопал ресницами, аккуратно пытаясь выбраться из этой липкой хватки. Он врал: после такого случая мужчину непременно добавят в чёрный список, Жираф об этом позаботится. — Ты не думай, красавчик, — загудел мужлан, — я не считаю, что ты шлюха. Хочешь на свидание? Будет тебе свидание! Провожу тебя домой, а? За пьяным ходом мыслей Жираф не поспевал, но испуг медленно отпустил. Слова амбала даже позабавили — шлюхой не считает, а как же! Да добрая половина посетителей уверена, что танцоры и танцовщицы в койки ко всем желающим регулярно запрыгивают, только цену повыше ломят. — Благодарю за столь лестное предложение, — елейно протянул Жираф, ликуя от лицезрения спешащего к ним охранника. — Но вынужден отказать, извините. — Да ты что, блядь, себе… — Какие-то проблемы? — холодно спросил наконец соизволивший появиться страж порядка. — Никаких, — отступив на шаг от бугая, улыбчиво ответил Жираф. — Этот джентльмен уже уходит. «Джентльмен» нахмурился, дёрнулся с отчётливым намерение снова Жирафа облапать, но не сумел — его непреклонно обхватил за плечи охранник. Чувство безопасности вернулось. Жираф, прикинув в голове разные варианты закончить этот инцидент, выбрал самый фальшивый и противный, но простой: потянулся к амбалу сам. Звонко чмокнул губами сперва у одной щеки, потом у другой, как бы целуя; затем трепыхнул ресницами, томным голосом стал благодарить за отвагу — мужик вместо агрессии впал в прострацию или перевозбуждение, окончательно тупея взглядом, и это позволило ускользнуть, с чистой совестью сбагрив все заботы по выдворению пьяницы на охрану. До конца смены, по ощущением, оставалось чуть больше часа; Жираф, медленно шагая без чёткого направления, оглядывал посетителей. И, само собой, в кого-то тут же врезался. — Осторожнее! — тихое предупреждение влетело куда-то в шею, а незнакомые прохладные ладони непривычно бережно и деликатно сжали его плечи. — Простите, — смутился Жираф и как-то очень быстро нашарил чужие глаза. Те самые глаза — голубые, живые. Настоящие. По коже от холода чужих рук и их контраста с его разгорячённым телом скатились мурашки. — Всё в порядке, — негромко ответил незнакомец и, убедившись, что Жираф устойчиво стоит, убрал руки. — Вы чудесно танцуете. — Спасибо, — пролепетал Жираф в ответ, что было для него несколько… непривычно. Неловкость расплывалась в теле, как пятно подсолнечного масла по воде: тонкой плёнкой, колышущейся при малейшем движении. Все навыки общения с клиентами почему-то оказались забыты. Жираф помнил, что ему нужно делать: флиртовать, развлекать, толкать на покупку алкоголя и приватного танца… Но он просто… растерялся, наверное. Этот человек в окружающую обстановку вписывался примерно так же, как картина да Винчи — в обшарпанную коммуналку на окраинах города. — Могу я кое-что узнать? — помолчав, поинтересовался незнакомец. — Сожалею, все комнаты для привата сейчас… — пробормотал Жираф извиняющимся тоном. Парень тепло, добродушно рассмеялся. — Я просто хотел спросить, во сколько ты… вы заканчиваете, — пояснил он и улыбнулся. И Жирафу стоило бы повторить заученную фразу о том. что вне клуба взаимоотношения с посетителями запрещены, но… Но, в конце концов, неужели за этим правилом действительно строго следят? Да и, насколько Жираф знает, оно для девочек было создано, на которых и спрос выше, а возможность случайно завести семью и детей — куда как выше. — В шесть, — до конца в собственном решении неуверенный, тихо ответил Жираф. — Я подожду, — пообещали ему, и он просто кивнул. Сказал зачем-то: — Сбоку, с правой стороны, чёрный вход. Напротив пиццерии. Незнакомец благодарно дёрнул кончиками губ и вдруг осторожно, робко даже взял руку Жирафа в свои, а потом… Потом почти аристократическим жестом прижался губами к тыльной стороне ладони, шепнул что-то неразборчивое и исчез из поля зрения. Такое поведение для здешнего контингента было, малость говоря, нетипичным. То есть, само собой, люди приходили разные, но основная масса отличалась друг от друга лишь степенью опьянения и количеством потраченных денег. Жираф встряхнулся, поднял голову и всё-таки устремился к той девичьей стайке. Он не ошибся — с ними действительно вполне безопасно и даже приятно удалось скоротать время до конца смены, ещё и получилось убедить девчонок заказать достаточно дорогие коктейли из бара… Частью сознания Жираф уже не был здесь — он выходил из стрип-клуба и… И тут воображение решительно пасовало, отказываясь выдавать хоть какую-то версию возможного развития событий. Жирафу нельзя лезть дальше; нельзя мешать работу с личными отношениями, но… Да с чего он вообще взял, что незнакомец заинтересован именно в подобной плоскости отношений? Может, ему нужны танцевальные навыки Жирафа? Такое тоже бывало, его заказывали в качестве сюрприза на девичник пару раз. Распрощавшись с гостьями, Жираф торопливо вернулся в каморку, чтобы сбросить сценическое обличье и превратиться в приличного горожанина — а, поскольку приличия в этом отвратном городе существовали ни шатко ни валко, для этого хватило скомканных джинсов и мятого поло. — Слушай, Жираф, — окликнула его Прима уже на выходе. — У тебя выходной в четверг же, да? — Ага, — просто подтвердил он. — А можешь поменяться со мной? Отдохнёшь завтра… В смысле, уже сегодня, а в четверг вместо меня выйдешь, а? Жираф пожал плечами — планов, кроме как «выспаться», никаких не было, так что… — Да, без проблем, — кивнул он. Полюбопытствовал: — А для чего тебе? — Ко мне сестра приезжает, — заулыбалась Прима. — Я тогда все четыре выходных дня смогу ей посвятить. — Здорово, — совершенно искренне порадовался за коллегу Жираф. Проверил заряд у телефона, протяжно зевнул, прикрыв рот рукой, и со всеми громко попрощался. В зале две девчонки собирали брошенные на сцену купюру — эти деньги потом делились на всех и шли надбавкой к зарплате, в отличие от «чаевых», которые вручались лично в руки — или в другие части тела. Свежий утренний воздух шершавым языком лизнул щёки: Жираф поморщился, пригладил волосы и заозирался в поисках того парня. Незнакомец появился в стрип-клубе пару дней назад — но ни к кому не подходил, только деньги на сцену бросал и смотрел. Девчонки, обсуждая посетителей, назвали его скучным и хихикали; Жираф с ними согласен не был, но спорить не стал. — Привет. — От столба отделилась тень и шагнула в его сторону. Жираф от неожиданности вздрогнул, но хотя бы ойкать и ладонь к сердцу прикладывать не стал, иначе позор ещё тот был бы. — Привет, — кивнул он с независимым видом. Незнакомец улыбнулся и протянул ему стаканчик. Из отверстия на крышке тоненькой струйкой вытекал пар, похожий на облачко. — Надеюсь, ты пьёшь кофе… — Пью, — поспешил заверить его Жираф и только чудом не смутился, коснувшись случайно чужих пальцев, забирая кофе. Посетовал: — Жаль только, здесь он обычно просто дрянь. — «Здесь» — это в местной кофейне? — «Здесь» — это в этом городе, — поправил Жираф. Незнакомец хмыкнул, дождался, пока он сделает глоток и скривится, и обронил: — Если что, у меня дома есть хорошая кофемашина… — А ты знаешь, чем соблазнить, да? — еле успев свои слова обдумать, промурлыкал Жираф. Спохватившись, зашагал в сторону ближайшей автобусной остановки — парень двинулся плечом к плечу, даже шагая с ним, кажется, синхронно. — Тебя правда Жирафом зовут? — поинтересовался он, помолчав. — Или это псевдоним? — Скорее, прозвище, — почему-то захотел пооткровенничать Жираф. — Но по имени меня давно никто не зовёт, так что… Мне и самому Жираф больше нравится. — Парень кивнул, принимая его слова во внимание. — А тебя-то как зовут? — Меня? Нео, — представился он. — Вот и познакомились, — усмехнулся Жираф и сделал ещё один глоток горького кофе. Протянул зачем-то, катая звук «э» на языке: — Нео… Тот всё понял; вопросы задавать не стал, только улыбнулся и задрал голову, глядя в чистое, безоблачное небо, что для этого климата вообще редкость. — Слушай, — подал голос Нео, когда тишина между ними стала чересчур неловкой. — Может, сходим куда-нибудь? — На свидание меня приглашаешь? — прищурился Жираф, проклиная самого себя за этот томный «рабочий» голос. — Приглашаю, — не стал лукавить Нео. — В этом чёртовом городе ты самое настоящее, что я видел. — Вот как, — не поверил Жираф, и Нео это уловил. Улыбнулся мягко, с отчётливым налётом извинений и раскаяния. — Просто… Не пойми меня неправильно, я не ненавижу всех людей в мире или что-то типа такого. Но здесь, — он взмахнул рукой, туманно обводя округу, — слишком много лицемерных людей, и меня это выводит из себя. Терпеть не могу враньё и фальшь! — Может, я тоже лицемер, — резонно возразил Жираф. — В моём деле без этого никуда, сам понимаешь. — Ты, скорее, актёр, а не лицемер, — задумчиво покачал головой Нео. Жираф вздёрнул недоверчиво бровь, приканчивая кофе. — Ты искреннее многих. И тебе действительно нравится танцевать. — Может, я ради денег танцую? — заупрямился он. Нео сдавленно хихикнул, и за ним почему-то невозможно было не повторить. Жираф нахмурился притворно: — И чего ты ржёшь? Нео с его реакции рассмеялся по-настоящему, в голос — звуки, непривычно громкие для такого времени, отскочили от кирпичных стен. — Ты понимаешь, о чём я говорю, — утвердительно сказал Нео, но Жираф всё равно зачем-то кивнул. — Но мне не кажется, что мы с тобой имеем право их осуждать. Я насмотрелся на людей, ты прав, и я знаю, какими отвратительными они могут быть, но… В этот город от хорошей жизни не приезжают. — Ну почему… — заспорил Нео. — В центре жизнь кипит роскошью и гедонизмом. Это на окраинах всё… так. — Я просто к тому, что… Людям просто некогда и незачем быть искренними, когда вокруг всё… такое, — он повторил жест Нео, обведя ладонью округу. Как будто в подтверждение его слов из окна кто-то вылил помои — те вонючей лужицей с кожурой засохшего картофеля приземлились в паре метров от них. — Ну и свинство, — прокомментировал Нео — видимо, достаточно громко, потому что вслед им тут же понеслась нецензурная брань. — А ты ещё и защищаешь… — Защищаю, — не смутился Жираф. — Все люди хорошие, пока не докажут обратное. — Эта тётка из окна вполне себе доказала, — фыркнул Нео. — Повезло ещё, что нам на голову ничего не попало… — Может, у неё просто плохой день, — неуверенно предположил Жираф и поёжился. Нео это заметил. — Холодно? — встревожился он и коснулся осторожно запястья. — У тебя пальцы ледяные! — вздрогнул Жираф и зачем-то сжал их свободной ладонью. — А у тебя тёплые, но ты всё равно продрог, — фыркнул Нео. — Ничего, всё равно вон уже автобусная остановка, — указал на неё Жираф. — А ты так и не ответил насчёт свидания, — напомнил Нео. Жираф смутился. — Я… — он запнулся, сконфуженно замолкая. С одной стороны, он должен знать своё место; должен танцевать на шесте и не слезать с него, ему не стоит заводить отношения с посетителем, ему нельзя… С другой с опоры, до одури хотелось попробовать и не отпускать Нео так просто. Ему не хватало такого увлекательного общения; ему не хватало собственной ответной заинтересованности в человеке, и, если честно… Ему просто хотелось влюбится. — Я хотел бы сходить с тобой на свидание, — решительно выговорил он и улыбнулся, замечая восторженный огонёк в этих голубых, искристых глазах. — Когда тебе удобно будет? — тут же спросил Нео, замедляясь, чтобы не стоять долго на остановке. — Ну, вообще, сегодня, — вывалил Жираф. — И завтра, но там вечером смена, так что только утром и днём… — Сегодня вечером нормально будет? — прервал поток его невнятных объяснений Нео. — Часов в шесть? Семь? — Отлично! — просиял Жираф. — Даже выспаться успею… Наверное. — Тогда оставишь мне свой номер? — заулыбался Нео. — И я, если что, могу тебе такси заказать! И сейчас, и вечером… — Сейчас точно не стоит, — фыркнул Жираф. — Все здешние жители сейчас на работу собираться будут, да и в целом… Дорого в таких трущобах такси стоит. — И что? — не смутился Нео. — Всё равно закажу! — Не надо, — аж отшатнулся Жираф. — Правда! Я не хочу, чтобы ты так деньги на ветер разбрасывал, когда я гораздо быстрее и дешевле могу добраться на автобусе. И вообще, ты у нас в клубе немало оставил… — Следил за мной? — прищурился Нео, сдаваясь. — Только если чуть-чуть, — лукаво произнёс Жираф и, опомнившись, стал диктовать номер. Он успел вовремя — через пару минут раздалось далёкое ворчание автобуса, и Жираф прищурился, его номер стараясь разглядеть. Удовлетворённо и вместе с тем с сожалением кивнул — понимал, что ему нужно домой, но так быстро уходить от Нео не хотел. — Я напишу тебе, — пообещал тот, заметив поведение Жирафа. — Буду ждать, — искренне сказал он и подвис. Автобус выплюнул выхлопные газы, зашипел, с кряхтением открывая дверь, затарахтел ещё громче, и на принятие решения оставалась несчастная пара секунд. Жираф подался вперёд, впечатался губами в щёку Нео, пробормотал: «До встречи», и торопливо запрыгнул в автобус. Нео помахал ему рукой и двинулся обратно, в сторону клуба. Щёки от улыбки — широкой и настоящей, оттого ещё более непривычной — чуть побаливали. Жираф всё ещё сжимал в руке пустой стаканчик из-под кофе — на языке накипью осел тот противный вкус, вынуждая вспомнить слова Нео о хорошей кофемашине и мечтательно вздохнуть. До назначенной встречи оставалось больше десяти часов — за это время Жираф успел и позавтракать, и поспать, и в душ сходить, и предпринять неудачную попытку отговорить Нео заказывать ему такси. Свидание они всё-таки сдвинули на семь, что позволяло собраться без спешки и вдоволь понастроить ожиданий. Жираф знал, что занятие это дурное, но от соблазна не удержался — в воображении друг друга сменяли красочные картинки возможного окончания вечера. Сидя в такси, он сгорал от любопытства и нетерпения. На нормальном свидании он не был уже года три — как правило, предыдущие ухажёры быстро сливались, узнав о его работе; некоторые умудрялись ещё и оскорблять его, выставляя в отвратительном свете. Жираф притворялся, что его это никак не задевает: в конце концов, он слышал вещи и похуже, спокойно относится к подобному в клубе, но в глубине души обижался — не на тех обмудков, а на себя, на жизнь, на обстоятельства. Автомобиль остановился у небольшого сквера — судя по характерным высоткам вокруг, это южный район. Жираф, вежливо попрощавшись с водителем, выскочил из такси, стараясь не выглядеть потерянным. Конкретно в этом месте он впервые — но обстановка не так уж и сильно отличалась: на скамейке, подобрав под себя ноги, спал какой-то бродяга; недалеко была компания подростков или молодёжи — они голосили и выкрикивали во всю глотку несуразные строчки отстойных треков. — Привет, — прозвучало сзади, и Жираф медленно обернулся. Вздохнул, облизнув губы: — Привет. Нео выглядел очень здорово — куда свежее, чем с утра, и щеголял светлым брючным костюмом. Вместо рубашки, правда, была простая футболка, но это было только к лучшему — снижало официальность образа. Но самое восхитительное в нём — светлые, тёплые глаза, которые ощупывали Жирафа с нескрываемым восторгом, так, что не чувствовать себя красивым и уникальным было невозможно. Это внимание, этот искренний интерес в нём самом Жирафа манил, как мотылька манит свет ночника. — Чего ты так смотришь? — всё-таки не выдержал он. — Ничего, — мотнул головой Нео, продолжая глупо, очарованно улыбаться. Протянул руку, и Жираф, не раздумывая и секунды, свою ладонь в его вложил. — Ты догадался, куда мы идём? — Нет, — честно ответил Жираф. — Хотел по геопозиции подсмотреть, а она, гадина, опять не работает. — Не удивлён, — усмехнулся Нео и потянул его в сквер. — Я очень надеюсь, что тебе понравится, но, если что, мы всегда можем уйти. — Заинтриговал меня, ужас, — хихикнул Жираф, жадно, всеми лёгкими дыша этим чувством беспечности и свободы. Он не один — он наконец-то не один, и он интересен кому-то как человек, а не как красивая кукла, а ещё ему устроили сюрприз и повели на самое настоящее свидание — Жираф сейчас жизнью доволен на все сто. Всю недолгую дорогу до таинственного места назначения они разговаривали на невинные светские темы — о погоде, природе и архитектуре: дружно критиковали уродские типовые высотки и язвительно восхищались уродской лепниной на фонтане в сквере — само собой, нерабочим. — Океанариум? — дошло до Жирафа, когда они остановились у крупного здания с выпуклой синей крышей. — У нас будет свидание в океанариуме? — Он не очень большой, судя по описаниям, — смутился Нео. — За час обойдём, если не меньше. — Я не ожидал, — признался Жираф. — Последний раз в океанариуме лет в десять был. Ещё в детстве, с родителями… — И как? Тебе тогда понравилось? — уже внутри спросил Нео, доставая билеты. — Не помню, — огорчённо отозвался Жираф, крутя головой по сторонам со всё более растущим интересом. — На фотографии я очень радостно позирую рядом с акулой, но мама утверждала, что я всё время ныл и капризничал. — Ты же… Не здесь рос, да? — потянув его в очередь, тихо уточнил Нео. — Не здесь, — подтвердил Жираф. — Я вообще за городом детство провёл, в полях бегал и хвосты коровам крутил… — Звучит увлекательно, — рассмеялся Нео, и в его мягкий, звонкий голос хотелось завернуться, укрыться. Предупреждая вопросы, он заговорил сам: — Я тоже не отсюда, но рос в городе. Поменьше, чем этот, но зато почище и куда как зеленее. — И вот мы оба здесь, — хмыкнул Жираф и зачем-то большим пальцем погладил запястье Нео. Тот взглянул на него внимательнее, но почему-то спрашивать ничего не стал. Может, потому что понял всё так, без слов, через один лишь жест и взгляд. Нео скучал по своей родине — и он тоже был одинок, Жираф не нужно быть ясновидящим, чтобы это понять. Оно просто… читалось — в тоне, в глазах, в эмоциях. Может быть, поэтому они друг к другу потянулись — потому что в этом сраном городе очень нужен кто-то рядом. Им обоим нужен. Пальцы Жирафа оказались сжаты чуть крепче, уже не так ласково, а более цепко, твёрдо. Умоляюще. Что-то между «не отпускай меня никогда» и «давай попробуем построить что-нибудь вместе». Жираф знал, он был уверен, что его движениях читалось ровно то же самое; Нео улыбнулся ему уголком губ и обратился к контролёру, протягивая билеты. Их быстро впустили; пара шагов, и вокруг осталось лишь стекло, тихий шум фильтров и мягкий, особый свет. Жираф как-то незаметно для себя совсем расслабился рядом с Нео: хватал его за руку, чтобы подтащить к заинтересовавшему его аквариуму, шутил по-дурацки, просил сфотографировать и в благодарность за помощь каждый раз коротко целовал в щёку. Нео за ним с улыбкой наблюдал, зачитывал таблички вслух или даже сам припоминал какие-то факты о морских обитателях. Пёстрые рыбки сменялись сомами и морскими коньками, затем — скатами и крабами, а потом они вышли к медузам. Свет плавно менялся от розового к голубому, и Жираф едва к стеклу не прилип, заворожённо наблюдая за неторопливым и плавным движением медуз. — Как кра… — Жираф обернулся, чтобы поделиться своей радостью с Нео, и запнулся, ошарашенный тем, как близко он стоит и как смотрит, — …сиво. — Да, я вижу, — согласился Нео, глядя не на восхитительных медуз, а прямо ему, Жирафу, в глаза. Дыхание сбилось, будто Жираф сейчас бежал за последним в мире автобусом. Он облизнул губы — взгляд Нео проследил за его языком, и от этого внимания тут же бросило в жар. Боже, Жираф же без капли смущения раздевается перед толпой незнакомцев! Так почему сейчас все внутренности так ёкают? Может, потому что в глазах Нео не только отчётливое возбуждение расплывалось, но и искреннее восхищение, желание угодить и понравиться, а ещё боязнь спугнуть или оттолкнуть: всё это читалось в его потемневших зрачках так просто, будто перед Жирафом раскрытая книга лежала. — Я хочу тебя поцеловать, — шепнул Нео, потянувшись к его уху. — Можно? Вместо ответа Жираф двинулся навстречу его губам — накрыл их медленно, робко даже, будто подросток, впервые целующийся; Нео коснулся пальцами — снова холодными, само собой — его щеки, потянул на себя несмело, и сначала они действовали медленно, неспеша, пробуя друг друга на вкус и расширяя границы; а потом чей-то язык коснулся чужого, и сдерживаться стало невозможно. Жираф прильнул к Нео, вонзая себя в его грудь; лихорадочно, мокро, жадно исследовал его рот, кое-как руки уговаривая не спускаться ниже плеч, потому что они, чёрт побери, в общественном месте, и за выбор океанариума вместо какого-нибудь паршивого клуба он Нео сейчас почти ненавидел — ну нельзя же так жестоко с ними обоими поступать! Нео отстранился первым, сверкая мутным, почти пьяным взглядом. Жираф точно выглядел не лучше: наверняка красными щеками щеголял, а дыхание было рваным, прерывистым. — Помнится, кое-кто хвастался отличной кофемашиной, — облизнув губы, напомнил он. Нео улыбнулся широко. — Я планировал после океанариума сводить тебя в пиццерию, — иронично сказал он. Жираф закатил глаза. — Пиццу на вкус я уже пробовал, — любезно проинформировал он. — А тебя — ещё нет. Смекаешь? — Ты правда хочешь… ко мне? — недоверчиво спросил Нео. Жираф с его выражения лица хихикнул, деловито взял под руку и потянул в следующий зал, говоря тихо, почти шёпотом: — Чтоб ты знал, по моим крайне сниженным и неприхотливым стандартам у нас уже достаточно долгое знакомство для подобного. — Я думал, ты не… В смысле, подумаешь, что я вижу в тебе только тело и хочу просто затащить в постель. — Пока ты это не ляпнул, я о таком даже не думал, — глядя, как один морской котик догоняет другого, доверительно поделился Жираф. Хмыкнул невесело: — Слушай, вот с чем-чем, а с определением подобного отношения к себе у меня есть опыт. — Ты никогда не можешь быть уверен на сто процентов, — кажется, чисто из упрямства возразил Нео. Жираф фыркнул. — В таком случае напомню тебе, что в моей сфере секс — отнюдь не сакральная вещь. О, ты покраснел на слове «секс»? — умилился Жираф. Сочувственно осведомился: — Что, девственник? — Нет! — уязвлённо выкрикнул Нео. — Просто ты слишком громко сказал это слово. — Какое? — прикинулся дурачком Жираф. — Секс, — пробормотал невнятно Нео. — Как-как? — заулыбавшись, снова уточнил Жираф. — Секс, — ещё тише прошипел Нео, полыхая щеками. — Серьёзно, тут ведь могут быть дети! — От человека, который ещё утром утверждал, что люди кругом грязные и порочные, очень забавно это слышать. — Я не… Ой, да ну тебя! Жираф рассмеялся довольно — Нео скрестил руки на груди и повернул голову, следя за шевелением водорослей. — Ну прости, не сдержался, — ни капельки не раскаиваясь, подал голос Жираф. Обхватил Нео за плечи, придвинулся к уху так близко, что губами касался мочки. Шепнул: — Но теперь я никак не могу избавиться от соблазна трахнуться с тобой где-то здесь. — Боже! — сдавленно воскликнул Нео и схватил его за руку. — Всё, экскурсия окончена! Он потащил его к выходу — Жираф не сопротивлялся, только хихикал всю дорогу. Потом терпеливо подождал, пока Нео закажет такси, и только тогда снова его поцеловал. Нео ответил — с такой же пылкостью, с такой же страстью и желанием ближе быть, и от этой отзывчивости кружилась голова. Жираф его губы кусал, ранки зализывал, льнул ближе, плотнее. Теперь уже совсем не холодные ладони блуждали по его спине, деликатно обхватили талию и сжали, дёрнули на себя. Их прервала трель звонка — таксист. Нео кое-как сумел Жирафа от себя оттянуть, прижав ладонь к губам. — Ну потерпи уж, ненаглядный ты мой, — придурочно-нежно шепнул он, и Жираф хихикнул, тая от его слов. — Ненаглядный — это потому что наглядеться на меня не можешь? — пробурчал он из-под ладони. Нео шало хихикнул. — Именно, — совершенно серьёзно кивнул он и потянул за запястье. — Пойдём. Таксист никакого интереса к ним не проявлял, только равнодушно скользнул по ним взглядом через зеркало заднего вида. Это было только на руку — на ту самую руку, которую Жираф уложил себе на бедро. Нео стрельнул в него взглядом, но ладонь не убрал, напротив, сжал пальцами джинсовую ткань и неторопливо пополз выше. Жираф довольно выдохнул и, поколебавшись, уложил голову на чужое гостеприимное плечо. Нео не возразил, только подбородок повернул, чтобы Жирафу удобнее было, и этот маленький жест чутко задел что-то внутри. У Жирафа не было недостатка во внимании — работая стриптизёром, он его только привлекал и получал пачками: на него смотрели, как на голливудскую звезду; им любовались, будто солнцем. Только проблема солнца в том, что его самого никто не греет. Иронично, что тепло Жираф нашёл в парне с почти неприлично холодными ладонями, но, если честно, это его не особо смущало. Смущало сейчас только присутствие таксиста, но ехать оказалось не так долго, как ожидалось. Совсем скоро Нео подал ему руку, помогая выйти из автомобиля, и повёл к подъезду. Лифт предсказуемо не работал, и они поднимались на пятый этаж медленно — потому что всё время останавливались на лестничных пролётах, не в силах удержаться и перестать целоваться. В квартиру они ввалились слепленным комом, всё никак не желая разделяться. Жираф кое-как смог отстраниться от столь желанных губ, потому что осмотреться правда хотелось, жильё ведь многое может сказать о человеке. Квартира у Нео была небольшая, но достаточно ухоженная, это заметно с первого взгляда. Типичная холостяцкая берлога: минимализм, однотонные, скучные цвета, почти ничего лишнего… В сравнении с обиталищем Жирафа здесь царила стерильная чистота — ни тебе кучи побрякушек на всех возможных поверхностях, ни стула с вещами, которые возвышались там целой горой, ни ваз с засохшими цветами, которые всё руки не доходили выбросить. — А у тебя ничего так, — вслух сказал Жираф. — Симпатичненько. — Да, я с ремонтом заморочился, — гордо похвастался Нео. — Пойдём, кофе тебе сделаю. — Сейчас? — выгнул бровь Жираф. — Ну… — смутился Нео. — Что-то не так? — Опять режим тормоза включил? — с ласковой насмешкой поинтересовался Жираф. Нео рассмеялся. — Намекаешь на секс, да? — Я не намекаю, — даже оскорбился Жираф. — Я говорю прямо! И где тот румянец, где смущение? — Да ты орал там на весь океанариум! — возмутился Нео. — А тут тебя слышу только я. И, возможно, соседи, с шумоизоляцией тут хреново. — Боже, я тебя обожаю, — захихикал Жираф, подходя ближе и руки устраивая на его плечах. — Считаешь меня забавным? — вздёрнул бровь Нео, притягивая его за талию и наконец-то позволяя ладоням спуститься ниже. — И ещё очень соблазнительным, — охотно подтвердил Жираф, сжимая ворот его пиджака. Плавное движение — и тот пополз вниз, послушный его пальцам. Нео наблюдал за этим делом с насмешливым интересом, не помогая, но и не останавливая. Жираф счёл, что это вполне можно счесть за разрешение. — А сам раздеваться не спешишь, — подколол его Нео, оставшись в одной футболке. — Может, я хочу, чтобы ты меня сам раздел? — не смутился Жираф. Нео рассмеялся, перехватил его запястья и завлёк в поцелуй, ладони Жирафа устраивая на своих плечах. На этот раз целовались они медленно, вдумчиво, громко — и в этих объятиях нельзя было не таять, не растекаться горячей, возбуждённой лужицей по чужой коже. Нео подхватил его под ягодицы и легко поднял — от неожиданности Жираф прикусил чужую губу, тут же принимаясь зализывать её в качестве извинений. Его понесли куда-то в неизвестном направлении; он запрокинул голову и обеспокоенно спросил: — Не тяжело? — Ты даже легче, чем я думал, — фыркнул Нео. — Зато у меня руки сильные, — показал язык Жираф и заозирался, цепляясь взглядом за обстановку спальни. Его бережно опустили на кровать, и Нео сверху завис, смотря так… ласково, восторженно и вожделенно, что от смеси этих эмоций внутри завибрировала тугая, неторопливо натягиваемая на колок струна. — Знаешь, были бы мы в Средневековье, тебя бы на костре за твои глаза сожгли, — поделился Нео, скользя пальцами от шеи до груди, теперь бесстыдно обнажённой от задравшегося топа. — Ты так смотришь, что мне кажется, насквозь меня видишь. Ты бы колдуном точно был! — Может, я и есть колдун? — хихикнул Жираф, мурашками покрываясь от слабой щекотки, когда мягкие, прохладные подушечки коснулись разгорячённой кожи живота. — Приворожил меня и даже не скрываешь, — заулыбался Нео, наклоняясь и целуя его в охотно подставленную шею. — Ты только без засосов, ладно? — обеспокоенно вскинулся Жираф. — То есть, это не трагедия, я смогу замазать, но если можно, то… — Хорошо, — прервал его сбивчивое объяснение Нео. — Я постараюсь сдерживаться. — Надеюсь, только в этом плане, — пробормотал Жираф и послушно руки поднял, чтобы было легче стащить с него верх. Нео времени зря не терял — расправился быстро и с джинсами, и с трусами, и сам разделся до конца, фривольно бёдрами виляя, пародируя стриптиз: Жираф закатывал глаза и смеялся, почему-то никакой неловкости вообще не ощущая. Нео снова сверху навис, упёрся лбом в лоб, в глаза заглядывая — Жираф сглотнул и зажмурился, не выдерживая этого пристального, слишком живого взгляда. И кто из них теперь колдун, спрашивается? Виска коснулись тёплые, мягкие губы; спустились ниже, на скулу, мазнули до щеки и провели целую полосу звонких поцелуев по линии челюсти, замерев на подбородке. Жираф не выдержал — руками Нео за шею обнял, потянул на себя жадно, впечатался лихорадочно в его губы, настырно принимаясь вылизывать чужой рот. Нео отвечал с той же силой, с той же страстью, и, видит Бог, целоваться с ним Жираф желал до бесконечности, прерываясь только иногда на поговорить и попить. — Какой же ты… — зашептал Нео ему в губы, и у Жирафа плыла голова от захлестнувших чувств. Он будто сейчас стоял в эпицентре землетрясения, и не мог ничего с этим поделать — только смириться с буйством стихии. — Какой? — не удержался от кокетства он. — Красивый? — Очень, — просто сказал Нео и приподнялся, уселся между его разведённых ног. Тронул осторожно внутреннюю сторону бёдра — от интимного касания по телу пробежала электрическая дробь жара. — У тебя, наверное, хорошая растяжка, да? — Звучит двусмысленно, — выдохнул Жираф. — Ты понял, о чём я, — фыркнул Нео, аккуратно, ласково даже водя пальцами по тазовым косточкам. Жираф зажмурился от удовольствия — медленного, недостаточного, распаляющего. — Понял, — не стал спорить он. — Я очень гибкий. Собираешься проверить? — Может быть, — хмыкнул Нео. Прищурился: — Планируешь возражать? — Ещё чего, — рассмеялся Жираф и, недолго размышляя, упёрся локтями в постель поудобнее и поднял сначала таз, а потом ноги, по привычке натянув стопу. Развёл их, выходя в продольный шпагат, а потом хищнически обхватил бёдрами склонившегося ближе Нео, пятками упёршись ему в поясницу. — Попался! — Это я попался? — фальшиво возмутился Нео и качнул тазом, потираясь пахом о пах. — Это ты попался, Жираф. — Н-да? И что же ты со мной сделаешь? — хлопнул ресницами Жираф, откровенно дразнясь. Провёл кончиками пальцев по собственной груди, ущипнул сосок, намеренно громко от этого выдохнув. Глаза Нео сверкнули неукротимым пламенем, в котором так отчаянно хотелось сгореть и забыться, что Жираф даже испугался на миг силе этого желания. Даже не желания — нужды, словно ему жизненно необходимо в Нео захлебнуться, раствориться, упасть в этот тихий омут с головой, не думая о последствиях. — Тебе придётся меня выпустить, чтобы я взял смазку, — с сожалением сообщил Нео, и Жираф цокнул, глаза закатил и откатился в свободную сторону постели. Поёжился — простыни здесь прохладными были, ещё не нагретыми теплом их тел. — Копуша, — мстительно выдал он, хотя Нео только встал, чтобы зарыться в ящик. Тот никак не отреагировал на подначивание, только вернулся, роняя на постель флакон с лубрикантом. Почему-то только сейчас до Жирафа дошло, что его действительно трахнут, и это осознание вызывало предвкушение и лёгкий мандраж. — Какую позу предпочтёшь? — внезапно поинтересовался Нео, и Жираф — дуб дубом! — покраснел. — Хочу видеть твоё лицо, — признался он. — Остальное… неважно. У меня не так много опыта, как ты думаешь! — Что, обычно не спишь с клиентами? — хохотнул Нео. Перебрался на постель и деловито подтянул к себе Жирафа за талию, вынуждая распластаться на кровати. — Да как-то ещё ни разу не приходилось, знаешь ли, — в тон ему отозвался он. Нео усмехнулся и ладонями огладил ягодицы, лёгкими касаниями перебрался на внутреннюю сторону бедра. Жираф выдохнул: — Щекотно. — А ты можешь ноги к ушам задрать? — вдруг спросил Нео задумчиво. — Могу, — моргнув, подтвердил Жираф. — Но это не очень красиво будет выглядеть. — Тебя как не разложи, ты красиво будешь выглядеть, — не согласился Нео и своими щекотными поглаживаниями аж до коленок добрался. Погладил впадину — Жираф сдавленно хихикнул и дёрнулся. — Я предупредил, — сказал он и, потянувшись, ухватился за щиколотки. Потянул на себя, едва ли не упираясь носками в постель у головы. — Так? — Вау, — красноречиво отреагировал Нео. Провёл пальцем по напрягшейся мышце. — Вот и держи так. Сможешь? — Нет, блин, у меня же слабые руки ботаника, — закатил глаза Жираф, не понимая, что Нео задумал, но чувствуя себя странно. В такой позе он был чересчур… открытым? Будто бы напоказ выставленным, и это тянущее, неясное ощущение вызывало тепло в животе и тихое, еле заметное покалывание возбуждения. — Как давно ты занимаешься танцами? — с невинным видом спросил Нео, и Жираф собирался было ответить что-нибудь язвительное, но захлебнулся воздухом, когда ощутил внутри смазанную подушечку пальца. — Ты серьёзно спрашиваешь это сейчас? — возопил он. — А что, палец в заднице мешает тебе ответить? — фальшиво изумился Нео. Жираф скрипнул зубами, выбирая реплику поизощрённей, но, едва он открыл рот, головки его члена почти невесомо коснулась прохладная, скользкая ладонь и тут же исчезла. — Ты, блять… — выругался Жираф, попытавшись дёрнуться, чтобы продлить контакт. Вместо желаемого он только глубже вогнал в себя палец — или Нео выбрал подходящий момент, чтобы двинуться глубже. — Я не блядь, — возразил тот и почти целиком вытащил палец, чтобы мгновением спустя вогнать его целиком. — Издеваешься надо мной, — обречённо постановил Жираф. — И вовсе нет, — заспорил Нео. — Любое твоё желание исполню, только скажи! Чего хочешь? Жираф долго не раздумывал. — Хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — выпалил он. Добавил: — Пожалуйста! — Прикоснулся где? — склонился над ним Нео и, не давая время ответить, ввёл ещё один палец. — Члена, — не выдержал Жираф. — Чтобы ты дотронулся до моего члена! — Так бы сразу и сказал, — заулыбался Нео и действительно послушался: потёр пальцем уздечку, ладонью плотно обхватил член и один раз провёл невыносимо-медленно вниз-вверх. — Изверг, — вынес вердикт Жираф. — Самый настоящий! — Неправда, — даже оскорбился Нео. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Так, как ещё ни с кем не было. — Что, ревнуешь меня ко всем бывшим? — хихикнул Жираф и неловко толкнулся в его кулак. — Не бойся, ты уже всех переплюнул. — Лестно слышать, — тихо, соблазнительно даже рассмеялся Нео. Его пальцы настырно гладили Жирафа изнутри, и дискомфорта не было никакого, если вычесть жгучее нетерпение. — Я уже достаточно растянут, — не выдержал он, чуточку лукавя. — И готов. — А я ещё не готов, — признался Нео каким-то чуть насмешливым тоном, продолжая его ощупывать. Он будто бы на автомате шевелил кистью — неторопливо, мелко, и Жирафу бы хотелось сейчас вскинуть бёдра и жадно вбиваться в его кулак, но он не мог — в такой позе шевелиться было не так удобно. А потом пальцы Нео коснулись простаты — неловко, быстро, будто бы случайно; но его лицо озарилось ухмылкой, и Жираф нижнюю губу прикусил, уже подозревая, что с ним собираются делать дальше. Он оказался прав — Нео прицельно толкнулся в железу раз, другой, третий, надламывая выдержку Жирафа, и от каждого касания по животу проливалась волна жадного возбуждения. — А вот теперь я точно готов, — рассмеялся он, и Жираф вспыхнул, чувствуя, как припекают щёки. — Изверг, — убеждённо повторил Жираф. — У тебя презервативы есть? — Обижаешь! — даже оскорбился Нео. Показал квадратик фольги, попытался даже распаковать его зубами, только эротики не вышло — пришлось разрывать по-простому, пальцами, и Жираф бы даже посмеялся, если бы не злился на эту глупую задержку. С его члена исчезла ладонь — Нео только кончиками пальцев провёл ещё раз, прежде чем упереться рукой в постель. Жираф задержал дыхание, ощущая головку чужого члена. Следом пришло давление — его медленно, неторопливо заполняли, и глаза распахнулись сами собой от этого полузабытого ощущения. Хотелось дёрнуться навстречу, насадиться целиком, но он мог только покачнуться, потому что продолжал сжимать собственные щиколотки, раскрывая себя до невозможного. Нео остановился, вгляделся в его лицо; Жираф требовательно прошептал: «Ещё!», и тот послушался — двинулся дальше, проникая глубже. С их губ сорвался одновременный стон, когда бёдра Нео прижались к его заднице, и Жираф… Боже, в нём давно не было ничего, кроме собственных пальцев, и настоящий, горячий член он обхватывал собой так жадно, плотно, будто сейчас всё удовольствие украдут. — Если хочешь, можешь ноги мне на плечи положить, — предложил Нео прерывистым шёпотом. — Вдруг руки устали. — Заботливый какой, — чувствуя себя почти пьяным, хихикнул Жираф, но храбриться не стал, действительно уложил щиколотки на чужие плечи, руками обхватывая требовательно Нео за шею. Тот навалился сверху, вдавливая его в постель, и от того, как глубоко вошёл от этого незатейливого движения член, Жираф попросту заскулил. Перед глазами он звёзд не видел — он видел звёзды в глазах Нео. Совсем недолго, правда, потому что не удержался, потянулся за поцелуем… Целоваться долго не вышло — от обилия таких раскованных, жарких ощущений Жираф не мог сконцентрироваться ни на чём, и он беспорядочно тыкался в чужое лицо губами, издавая такие звуки, которые не ожидал от себя услышать никогда. Нео что-то урчал ему на ухо, щупал его тело, ласкал, будоражил, целовал в скулы, щёку, в шею, под ухом… А ещё вбивался в него — так, что кровать жалобно поскрипывала, так, что хныкал и сам Жираф, тёрся о чужой живот собственным членом и впивался ногтями в спину, побуждая ускориться, не быть таким медленным, подарить им обоим наслаждение… Он, кажется, что-то даже говорил, но пьян был от эмоций — от тех эмоций, после которых отходняк ловишь, не веря, что испытывал это всё на самом деле, пытаясь уложить в голове произошедшее и не сойти с ума. Как в бреду, он шептал жалкое: «Пожалуйста», повторял имя, царапался, прижимался и млел, таял, растекался… Напряжение в теле нарастало — Жираф становился похожим уже не на струну, а на железный прут, который только-только достали из огня, и он ещё плавный, ещё гнётся… Нео толкнулся снова, и это оказалось последней каплей — Жирафа затрясло, сжало в комочек, пережевало и выплюнуло, оставляя бесполезной массой на постели глупо глотать воздух. Нео лежал на нём, тяжело дыша в шею; Жираф потёрся носом о его кожу и, как дурак влюблённый, заулыбался почему-то. — Ты никогда больше не будешь ходить в наш клуб, — свистящим шёпотом сообщил он. — Это ещё почему? — лениво спросил Нео, кое-как пошевелился, стекая с его тела на постель рядом. Жираф облегчённо уронил затёкшие ноги на кровать — теперь в нормальном, человеческом положении. — Потому что после такого секса я работать не смогу, — хихикнул Жираф. Посерьёзнел: — А ещё я не хочу видеть тебя среди клиентов. — Я буду приходить в маске, чтобы ты меня не узнал, — пошутил Нео и сгрёб его в охапку. Задышал шумно на ухо, потом мокро поцеловал в мочку. — Так что насчёт кофе? Хочешь? — Хочу! — взбодрился Жираф. — И кофе хочу, и тебя хочу… — А рожа не треснет? — фыркнул Нео. — И то тебе, и это. — А что ты хотел? Любишь кататься, люби и саночки возить! — Ну, чисто технически, это ты моём члене катался… — О Боже, — засмеялся Жираф. — Кофе! Просто сделай мне кофе! — Ну пойдём, — не стал возражать Нео. — Так уж и быть, буду варить тебе кофе. …Через месяц Жираф наловчился варить себе кофе сам, пусть и занимался этим редко. Нео не возражал: ему нравилось за Жирафом ухаживать. Ещё больше — наблюдать за ним, наслаждающимся кофе: Жираф жмурился, от удовольствия мычал и улыбался радостно. Они съехались достаточно быстро — по той простой причине, что так было куда больше шансов провести хотя бы немного времени вместе. Жираф работал ночью — Нео работал днём, отчего пересекались они лишь утром и вечером: один уходил на работу, другой с неё возвращался. Это раздражало — это вызывало споры и ссоры, попытки уговорить друг друга уволиться и выбрать работу с одинаковым графиком, и это могло бы продолжаться до бесконечности, если бы в компании Нео не произошло сокращение штата. Он попал под раздачу — и оказался без работы и с полным непониманием, куда деваться дальше. Жираф его не торопил. Сказал, что дохода со стрип-клуба им на жизнь хватит и свою предыдущую квартиру он даже дороже снимал, и сделал это зря — потому что Нео позорно к этой жизни трутня стал привыкать. Ну, были и объективные плюсы — времени они проводили вместе куда больше, потому что у Нео выходных теперь было — завались… — Нео, ты дома? — раздалось громким шёпотом, и он вздрогнул. Сел в постели, зевнул, отгоняя дрёму… — Куда я денусь, — проворчал он и улыбнулся вошедшему в комнату Жирафу. — Я думал, ты спишь, — звонко сообщил тот. Нео покачал головой. — Я скоро тоже на ночной график перестроюсь, — фыркнул он. — Буду с тобой просыпаться и с тобой спать ложиться… — Невероятно, — пробормотал Жираф, быстро раздеваясь. Нео закатил глаза — вещи тот беспечно раскидывал вокруг себя, не заботясь о порядке совершенно, а убирать их потом приходилось кому? Уж явно не Жирафу… — Ты опять весь в блёстках, — недовольно подметил Нео, но Жираф только плечом дёрнул, падая в постель. — Хоть бы в душ сходил… — Я устал, — пожаловался Жираф. — Сегодня отвратительная смена была, какие-то мужики праздновали чей-то мальчишник, напились и ко всем приставали. — Ну, их же выгнали? — Нео вздрогнул, когда Жираф горячим телом прижался к нему, но отгонять всё-таки не стал — в прошлый раз тот крупно обиделся, хотя Нео можно понять ведь! Эти блёстки приставучие хрен потом из постели вытряхнешь, а Жираф ещё и липкий, бывает, приходит — и разлить на него могут что-то, и танцует он, как ни крути, много. — Ага, конечно, — фыркнул Жираф. — Босс запретил с ними конфликтовать, потому что они приличную сумму нам отстегнули. Кто-то там важная шишка, что ли… — Кошмар, — искренне посочувствовал Нео и погладил его по растрёпанной макушке. — Зато зарплата выше будет… — Да плевать я на эту зарплату хотел, — проворчал Жираф. — Заебался уже с людьми работать. Танцевать — здорово, круто, а это… — Он зевнул. — Отвратительно. — Мне жаль, — пробормотал Нео и осторожно губами прижался к его виску. — Отдыхай. — Постараюсь, — хмыкнул Жираф и приподнялся на локтях. Оглядел его хитро, игриво. — Поцелуешь меня? Нео подзавис. Его не смущала работа Жирафа, нет! Его шест кормил их обоих, и глупо было бы кусать руку, с который ты ешь, но… — Ты опять? — обиженно воскликнул Жираф и резко отвернулся, падая на постель. — Ясно. — Нет! — воскликнул Нео. Тронул напряжённое плечо, потом поцеловал солёную на вкус кожу. — Я просто задумался. — «Просто задумался!» — ядовито передразнил его Жираф. — Если я тебе противен, так и скажи! — Ты мне не противен, — по слогам, просто, как ребёнку, заговорил Нео. — Я всё ещё считаю тебя искусством, Жираф. Ты прекрасен… — Поэтому ты от моих поцелуев дёргаешься, как прокажённый?! — обернулся к нему Жираф. Его глаза сверкали яростной, злой зеленью. — Да не дёргаюсь я! Просто… Вдруг тебе ещё кого-то пришлось «успокаивать», — он показал кавычки в воздухе, — а это… — Так и скажи, что просто брезгуешь мной! — рассердился Жираф. Снова. — Или что тебе не нравится моя работа, или что я шлюха, давай, говори, что ещё там можно придумать! — Да ты с ума сошёл! — отшанулся Нео. Тут же подался навстречу Жирафу, ухватил ладонями его лицо, не давая отвернуться. — Я тобой не брезгую. Я в тебя до безумия влюблён, Жираф. И я никогда даже не позволял себе думать, что ты шлюха. — Я очень хочу тебе верить, Нео! — помолчав невыносимо долгую секунду, сказал Жираф. — Очень. — Но не веришь? — Не знаю, — отвёл взгляд он. — Я сейчас злой и уставший. Давай потом, а? — Давай потом, — не стал спорить Нео и его поцеловал. Сначала осторожно, боясь, что его оттолкнут, боясь, что снова накатит то неприятное ощущение, а потом рвано, жадно, коротко и мокро, будто метя собственную территорию, словно самому себе доказать пытаясь, что Жираф его, что это сокровище так тает лишь в его руках и стонет только от его члена. Они кое-как разорвали поцелуй — Жираф, тяжело дыша, упёрся лбом в лоб, заглянул в глаза. Это как ритуал, как жест, доступный только им двоим, и Нео улыбнулся, погладил его по щеке и потянул в кровать. Ближе к вечеру, когда они проснутся, он наверняка будет ругаться на то, что постельное бельё снова в блёстках, Жираф начнёт оправдываться и отбрёхиваться, но в итоге они всё равно пойдут на кухню, Нео станет варить кофе, а Жираф — готовить что-нибудь то ли на ужин, то на завтрак (с таким режимом — хрен разберёшь, если честно). И тогда всё снова будет ощущаться правильным.