Сквозь шум мегаполиса

Когда дверь за Узуем закрылась, Зеницу остался лежать, свернувшись клубком, как котёнок. Подушка пахла прачечной и чем-то сладким — наверное, кондиционером отеля. Он пытался успокоиться, но в голове всё ещё крутилось одно и то же: «А вдруг ничего не осталось? А вдруг я виноват? Может, я забыл что-то выключить?..» Мысли были как кусачие мухи: отмахиваешься, а они возвращаются. Он даже не заметил, как пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Через двадцать минут дверь щёлкнула, и Узуй вернулся, держа в руках телефон и какую-то папку с логотипом отеля. На нём были спортивные штаны и футболка, волосы собраны в небрежный хвост, а на лице — выражение спокойного зверя, который привык решать проблемы. — Ну что, — сказал он, бросая папку на тумбочку. — Завтрак заказал. Через десять минут привезут. — Мм, — промямлил Зеницу, не поднимая головы. Узуй подошёл ближе, присел на край кровати и тихо, почти ласково спросил: — Всё ещё думаешь о доме? Ответ был очевиден. Зеницу кивнул, не отрывая взгляда от покрывала. — Слушай меня внимательно. — Голос стал твёрдым, командным. — Я звонил своим. Пожар потушен полностью, дом не снесли. Огонь зацепил кухню и прихожую, но спальня и зал целы. Глаза Зеницу расширились. — П-подожди… значит… — Значит, не всё потеряно, — мягко улыбнулся Узуй. — Да, ремонт будет нужен, но это не конец света. Первая волна тревоги схлынула, но тут же накатила вторая. — А если… если вода всё залила? А плесень? А если вещи испортились?! — Зеницу снова завёлся, и дыхание сбилось. Узуй мгновенно перехватил его запястья и притянул к себе, посадив на колени, как ребёнка. — Эй. — Голос низкий, серьёзный. — Стоп. Ты не решишь всё паникой. У тебя есть я. Я всё организую. Понял? Тепло его рук и уверенность в голосе действовали лучше любого успокоительного. Зеницу кивнул, пряча лицо в его груди. — Ладно… — прошептал он глухо. — Прости. — За что? — ухмыльнулся Узуй. — Ты имеешь право паниковать. Я имею право тебя держать, пока не отпустит. Всё честно. Он крепче обнял его, поглаживая по спине. Так они сидели до стука в дверь. — Еда, — сказал Узуй и встал, аккуратно опуская Зеницу обратно на кровать. Через секунду в номер вкатилась огромная сервировочная тележка. Две этажерки с тарелками, корзина с круассанами, три вида сока, чайник, графин с водой, фрукты, йогурты, мед, сырная тарелка, омлеты, бекон, салаты… Выглядело так, будто они собрались кормить футбольную команду. — У-уууууу… — Зеницу вылупил глаза. — Это что, на нас двоих?! — Нет, — с каменным лицом сказал Узуй, — это всё только для тебя. Я на диете. Зеницу замер, пытаясь понять, шутит он или нет, но Узуй уже расставлял блюда на столике. — Садись. Есть надо. Зеницу нерешительно подошёл, сел на край стула и взял вилку. — Узуй… Это слишком много. — Ты вчера по сути ничего не ел, — спокойно ответил он, наполняя бокал апельсиновым соком. — Тебе нужно восстановить силы. Первые минуты они ели молча. Зеницу попробовал омлет, и вдруг понял, как сильно проголодался. Он ел медленно, но с каждым кусочком напряжение спадало. — Узууууй… — протянул он с полным ртом. — Это офигенно. — Ага. — Тот усмехнулся, наблюдая, как он увлекается. Казалось, всё налаживается, но стоило Зеницу отвлечься и снова вспомнить дом, как началась вторая волна паники. — Слушай, а страховка! У меня же… чёрт… я не помню, я оформил продление или нет! Если нет… если никто ничего не возместит?! Вилка выскользнула из рук. Он вцепился в волосы, а дыхание участилось. Узуй спокойно отставил свою чашку и подошёл. — Зени, смотри на меня. — Голос стал серьёзным. — Даже если страховка не покроет, я покрою. Понял? Ты не окажешься на улице. — Но я не могу… — Он задрожал, глядя на него огромными глазами. — Я не хочу, чтобы ты тратился на меня… — Ты уже тратишь мои нервы, — резко сказал Узуй, но в голосе не было злости, только твёрдость. — Так что деньги — мелочь. Он наклонился, взял лицо Зеницу в ладони и тихо добавил: — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Всё остальное — не важно. Эти слова разорвали последнюю преграду. Зеницу уткнулся в его плечо и расплакался второй раз, но теперь это были не слёзы паники, а облегчения. Узуй держал его, пока он не выдохся окончательно. Когда Зеницу успокоился, они вернулись к еде. Узуй заставил его доесть хотя бы половину. Они шутили о том, что «королевский завтрак» победил «бедного рыжика», и смех немного разрядил обстановку. Казалось, шторм прошёл, но ровно через двадцать минут, когда они допивали чай, пришло сообщение от пожарной службы: «Квартира временно непригодна для проживания. Срок оценки — две недели». И вот тут накатила третья волна. — Две недели?! — голос Зеницу сорвался. — Я не могу столько жить в отеле! Это… это… — Это ничего, — спокойно ответил Узуй, забирая у него телефон. — Мы поедем ко мне. — Я… я не могу у тебя жить! — Зеницу вскочил, лицо красное. — Это неудобно! Я буду мешать! Узуй поднялся, towering над ним, и сказал низким голосом: — Зеницу. Я не спрашиваю. Ты едешь ко мне. Конец обсуждения. И в этот момент Зеницу понял: спорить бессмысленно. В груди потеплело от странного чувства… что он кому-то нужен. Он сел обратно, прикрыл лицо ладонями и тихо сказал: — Спасибо… Узуй улыбнулся краешком губ, потрепал его по голове и бросил: — Вот так лучше. А теперь доедай фрукты. Нам нужен сахар для мозга. Зеницу фыркнул, но подчинился. А в голове уже вертелось: «Жить с Узуем… Ч-что это значит?..»