Чемодан

      У Дмитрия внутри пыхнуло раздражением, тяжелым и нахрапистым, грозящим перейти в ярость. За окном завывала метель, виски тлел на языке дубовыми нотами и спиртозностью, Лэйн довольно улыбалась ему, зажигая свечи: «для настроения».              Он не знал, как согласился на эту херню.              Возможно, это было тайное желание ослабить извечный контроль, возможно, просто побаловаться (и все пойдет в итоге как обычно). В любом случае, ситуация его безбожно напрягала в той же степени, как если бы он вдруг оказался сидящим на отродье, а то тянулось его заглотить своей ебаной бездонной пастью.              Виски начал горчить, и он отставил граненый стакан, гипнотизируя взглядом женскую спину. От своих слов он привык не отступать, а Лэйн Хайхилл удалось его подловить.              Все началось с того, что один из бессмысленных в своем практическом смысле обходов дал им закрытый чемодан, чего в Роткове досель не видывалось – местным он был просто ни к чему, а туристы, увы, предпочитали иные места для отдыха – явно не ледяную степь.       Но легкий чемодан был, Грегори вился вокруг него, как одержимый, и не давал покоя Дмитрию, чем тоже напрягал. Потом нашелся и окоченевший мужской труп, но это неважно – ничего примечательного, кроме очевидной странности общей картины, при нем не было. Кто этот человек, откуда, куда и зачем? Очередная груда вопросов, которым они не найдут ответа.       Вообще, все в последнее время напрягало, а напряжение было сбросить некуда. Секс с Лэйн облегчал ситуацию, но не давал нужной разрядки. Будто не хватало какого-то элемента, толкнувшего бы его за край. Физически он, естественно, заканчивал лучше некуда, и пару блаженных секунд будто бы выбрасывался из тела в темноту, но затем – возвращался, а вместе с сознанием тело начинало привычно ныть в плечах.       Когда чемодан вскрыли компанией из Лэйн, сестры и его самого, он готов был пристрелить Грегори, который удачно смотался на очередной обход вместе с Анхеей. Главное, чтобы не приобрел очередную находку.       Одежда, фотографии, дневник с несвязанными записями, смазка и страпон.       Охуенный походный набор для туриста.       Анна поржала над его реакцией и ничего не сказала. А Хайхилл… Хайхилл, как обычно, не стала молчать.       И вот они здесь.       - Кончай уже со своими свечами, - низко полуприказал он, поднимаясь. Лэйн же как будто успела вовремя зажечь последнюю и задула спичку. – Зачем ты их вообще тратишь? Электричество вырубят, а свечей нихрена нет.       Лэйн не ответила, а он не захотел ничего задувать. Она выключила лампу, и комната тут же погрузилась в сонный полумрак, заставивший его несколько раз моргнуть.       - Давай потанцуем немного, - бровь Дмитрия выгнулась. Из аккомпанемента была только метель и едва слышное завывание сквозняков, просочившихся в особняк. Но, кажется, Лэйн сочла это достаточным, а он решил ей не возражать. Хотя на лице у него было все написано уж очень красноречиво. Дмитрий это понял, глядя на то, как она поморщилась.       Он приобнял ее за плечи, немного неловко, что с его образом не вязалось, но девушка сделала вид, что не заметила, и Дмитрий был ей благодарен. Теплый темно-синий свитер свободной посадки обдал тонким запахом Лэйн, его ладонь забралась под него и обнаружила не привычное горячее женское тело, а еще один слой одежды. Дмитрий вздохнул. Они танцевали.       Постепенно руки его на ней крепли, она тихо выдыхала ему в плечо, позволила грубовато обхватить ладонями задницу, а в ухо прошептать что-то пошлое. Лэйн была привычно податлива, но не давала ходу, и постепенно мужчина начал вновь раздражаться. Скорее от непонимания. Он-то уже подумал, что все идет… как обычно.       По задумке Лэйн нихрена обычного не было, и отступать она не собиралась.       - Не хмурься, - она обдала его намеком на мягкую улыбку – лишь приподняла уголки ярких по-девичьи губ – и кивнула на кровать.       Он сел, а Лэйн – к нему на колени. Словно ластящаяся кошка, она свела его раздражение на нет: поцеловала за ухом, в щеку, в подбородок. Расстегнула пуговицы на рубашке, провела ладонями по напряженным плечам. Постепенно его возбуждение начало скапливаться в паху тягучими каплями, которые мешали думать.       - …массаж, Дмитрий, - сквозь поцелуи в женскую шею расслышал он. Моргнул раз, моргнул два. Уставился на Лэйн. Какой еще нахрен массаж. – Ляг уже. Обещаю, тебе понравится.       Взгляд у нее лукаво заблестел, даже кокетливая родинка, казалось, обещала какую-то подлянку, и все это здорово подогрело его подозрительность. Дмитрий сощурил глаза и рыкнул от неожиданности, когда девушка проехалась по паху коленом.       - Прекрати, - предупреждающе пробасил мужчина, слегка тряхнув ее. Хайхилл гневно дрогнула ноздрями, так, как всегда делала, желая бросить ему вызов. Он научился распознавать тонкость ее эмоций.       - Отказываешься от своих слов? – с намеком на насмешку спросила девушка.       Они сыграли в гляделки.       - Блять, ладно, - Дмитрий издал звук недовольного зверя и перевернулся. Рубашка уже давно комком лежала в изголовье, и сейчас мужчина наблюдал, как его рукав неопрятно торчит, смешиваясь в полумраке с темнотой покрывала. Черная пуговица блестела, стояк ныл.       Лэйн оседлала его задницу, игриво шлепнула по ягодицам, вызвав очередную порцию раздражения, и принялась мять ему плечи.       Накатила боль напополам с удовольствием. Мышцы его давно задеревенели, ноша ответственности словно забетонировала их, и сейчас Лэйн будто дробила айсберг. Ощущение на любителя, за которым шло облегчение. Рядом упал ее свитер вместе с термобельем.       Она вылизывала шрамы, изредка прижималась вставшими от холода сосками и будоражила прикосновениями с нажимом, и те все меньше приносили дискомфорта. В конце концов, девушка цапнула его за холку и так просяще потерлась бедрами о зад, что Дмитрий окончательно вскипятился.       Остатки одежды и доминации Лэйн испарились. Она, наконец-то, блять, уступила, и мужчина брал свое: вылизывал до скулежа, кусал до алых следов, посасывал до кровоподтеков и бесконечно долго, мучительно доводил ее до оргазма пальцами. Лэйн вздрагивала, мычала, подавалась светлыми бедрами навстречу, а он не останавливался, оттягивая. В конце концов, уловив ее бешеный взгляд, – того гляди и в глотку вцепится – Дмитрий позволил ей кончить. Лэйн заглушила крик укусом в исшрамленное плечо и кончала так долго и сладко, что он сам понял: одно лишнее движение, и штаны препозорно придется стирать.       Лэйн же была похожа на сытую пантеру. Ластящаяся к рукам, девушка исцеловала укус, и отсосала ему до головокружения смачно и грязно, с таким оркестром пошлых звуков, что у мужчины аж в башке зазвенело. И, сучка, вернула ему же его прием – оттягивала оргазм до последнего.       Когда Дмитрий прижимал Лэйн Хайхилл к себе, он думал, что все контролирует.       Но Дмитрий нихрена не контролировал, потому что на следующий день они танцевали, а кончал он с завязанными глазами.

***

      - Нет, - жесткое, словно металл, слово прорезало воздух, и голубые глаза уставились на нее пугающе немигающе.              Они спорили вот уже минут десять, но никак не могли прийти к компромиссу. Лэйн настаивала на обездвиживании. То есть, она уже не настаивала, смекнув, что для Дмитрия подобные вещи смерти подобны, и пыталась уловить ту самую лазейку, где он все же сдастся и даст опробовать нечто с новой остротой чувств. И Дмитрия это настолько приводило в ярость, что Хайхилл поняла – оно. Точно оно, которое можно углублять и развивать, толкнуть его в бездну, о которой мужчина, не подозревая (или не сознаваясь даже самому себе), мечтал.       Все контролеры хотят отпустить этот сраный контроль, и бурная реакция любовника тому подтверждение.       - Только руки. И ты сможешь, в случае чего сразу, сказать стоп-слово, —примирительно сказала девушка. Тон Лэйн был успокаивающим. – Только руки и больше ничего.       В итоге Дмитрий, конечно, согласился. Ожидаемо согласился.       И руки этой лисицы были везде: в волосах, на плечах с привычным массажем, бедрах. Она целовала его безукоризненно, и к концу мужчина смог расслабиться. Бесило, что невозможно взять привычным жестким хватом за волосы, невозможно было выебать эту женщину до сорванного дыхания, до извивающегося от удовольствия тела, но то, что он переживал… было неплохо.       Его член стоял истуканом, когда Лэйн начала надрачивать ему в истязающем темпе. Сначала изнеженной ладонью, затем – ртом, насаживаясь на член как самая дорогущая в его жизни блядь из подростковых фантазий. Ее вторая рука вытворяла что-то немыслимое с яйцами, заставляя их до боли поджиматься; иногда девушка проходилась там зубами и щекотала горячим дыханием, втягивала в рот по одному, заставляя его вздрагивать.       Ему нравилось ровно до того момента, пока она не пережала член у основания, не позволяя мужчине кончить единомоментно. Он зарычал, а Лэйн сказала простое «потерпи немного». И проделывала эту хрень еще несколько раз, пока его не начало мелко потряхивать то ли от ярости, то ли от возбуждения. Ее мягкий приказ «кончи для меня» на ухо с завидной периодичностью снился Дмитрию, и мужчина неизменно просыпался с каменным стояком.       А затем дрочил, чтобы унять болезненность, и периодически в его ушах звенел ее голос.       Они неделю трахались «как подобает» прежде, чем он согласился на ее невинное предложение скрепить узами веревки руки в этот раз за спиной и завязать глаза. И соглашался, естественно, с недовольным лицом.       Дмитрий все еще тешил себя мыслью, что он все контролирует.       Но Дмитрий нихрена не контролировал, потому что позже он позволил ей вылизать свою задницу и оставить болезненный укус на ягодице.

***

      Повязка давила на глаза, руки и плечи натирали жесткие жгуты веревки, крепко опоясывающей мужское тело. Он был обездвижен, лишен зрения и дышал в подушку как загнанный дикой охотой зверь. Лэйн щадяще растягивала его задницу вот уже очередной вечер подряд, а Дмитрий ничего не мог с этим поделать. Жаром накатывало возбуждение напополам с дискомфортом, било куда-то в копчик и макушку одновременно, скапливалось в поджавшихся яйцам и грохотало сердцем в ушах.       Кровь у него кипела, на поясницу выступила испарина. Дмитрий капитулировал.       Слышался смешок Лэйн сквозь удары сердца в башке, а затем ему вновь захотелось выпрыгнуть из шкуры – настолько было хорошо. Настолько, что мужчина застонал сквозь зубы, крупно вздрогнул и едва не кончил на темное покрывало.       - Мы только начали, - сухой тон донесся до ушей Дмитрия, и Хайхилл заслужила его яростно-беспомощный взгляд. Ее глаза блестели возбуждением и толикой ехидства напополам с превосходством. Да, сейчас она – хозяйка положения.       На задницу упала смазка, и мужчина дернулся.       - Ты что… делаешь… - прохрипел он с натугой, а после замолк и замер. В задницу ткнулось что-то. Голос прозвучал с оттенком ужаса. – Убери это к хуям немедленно.       Лэйн не слушалась, естественно, блять, она всегда своевольничала. Но сейчас это приобретало особый оттенок болезненности, особенно с учетом того, что сам Дмитрий мог только дергаться и нихрена больше. А еще мужчина не произнес стоп-слово.       Ощущение растянутости было ударом по его эго. Еще одним ударом было то, что он не желал прекращения. Он знал, что Лэйн бы остановилась, что не стала бы насильничать и рушить доверие между ними.       Страпон вошел полностью, и Ллойд почувствовал, как зад стал судорожно сжиматься вокруг игрушки, как запылали уши, как стало, сука, хорошо. И Лэйн не стала останавливаться: она медленно вытаскивала под его выдохи и втесняла в сокращающееся кольцо мышц под вдохи ебаный страпон.       А у него звенело в ушах, и контроль куда-то ускользал следом за принятием собственной беспомощности и желанием этой беспомощности. Желанием удовольствия быть выебанным, скинуть груз ответственности, стать тем, кто принимает, а не вечно отдает. Это осознание оглушило его, свело судорогой низ живота, и Дмитрий словил непонятый оргазм, только стоном подавился. Его член все еще стоял, а мужчина уже хрипел.       - Не останавливайся.       Лэйн не стала комментировать это, лишь поменяла угол проникновения, и он шмыгнул носом. Тяжелый комок сжался в его груди, генерал крупно вздрогнул. К удовольствию ментальному присоединилось еще и физическое: девушка загоняла страпон так, что тихие выстанывания глушила только подушка. Темп рос, тело Дмитрия все больше и больше напрягалось. Член уронил несколько капель предэякулята на запачканную спермой постель.       Оргазм накатил на него как цунами. Он никогда не видел его, но предположил, что задыхаются под пучиной волн также, также сгибаются под давлением. Мозги плавились, по спине бегали мурашки, и Дмитрий ни мог ни выдохнуть ни вздохнуть, пока стоящий колом член выбрасывал струю за струей.       - Блять. Блять.       Дмитрий думал, что он все контролирует, но он нихрена не контролировал, и ему это нравилось.

      ***

      Он переговаривал с Каином и Лэйн в гостиной. Ангел щурился и будто бы пытался понять, что в генерале неуловимо изменилось. Дмитрий держал лицо в неизменной каменной маске, Лэйн вещала что-то о книге. Члены отряда разбрелись по патрулям, кто-то остался дежурным на кухне. С минуты на минуту должен был прибыть Романов (эта мысль немного раздражала его). В гостиную впорхнула Анхея с таким брезгливым видом, будто ей не посчастливилось наступить в кучу дерьма отродий. Следом в проеме появилась счастливая голова Грегори.       - Мы нашли еще один чемодан!       Пиздец.