Оставим это.

Это был поздний вечер. Все происходило в довольно большом здании, похожем на дворец. Было много народа и красивых нарядов. Это было не просто мероприятие, а встреча многих кланов, которые явились ради одного. Встреча с главной ветвью клана Морияма и будущим наследником. Вроде... его звали Ичиро. Ему на тот момент было около четырёх лет отроду. Его отец — Кенго Морияма — явился вместе со своей законной женой на этот банкет. Конечно, ведь он и был организатором этого мероприятия. Один из гостей, звали его Натан Веснински, явился со своей молодой супругой. Она была одета с иголочки, как и другие барышни в этом здании. На ней было атласное платье, выполненное в элегантном бежевом цвете, который подчёркивал утончённость и изысканность образа. Оно имело приталенный крой, выгодно подчёркивающий фигуру дамы, и разрез на юбке, добавляющий нотку соблазнительности. Платье без рукавов, с тонкими бретелями, что делало его идеальным для этого вечера. Атласная ткань придавала платью блеск и мягкость, создавая ощущение роскоши и показывая статус. Да что показывала? Кричала! Волосы её были уложены в причёску под названием «Винтаж». Её окрашенные в тёмно-каштановый цвет волосы представляли собой каскад мягких волн, которые танцевали при каждом шаге, но когда повышалась влажность, они превращались в непослушную львиную гриву. В мочках её ушей сверкали серьги в два карата алмаза, которые так и притягивали к себе внимание. На шее был скучный золотой кулон, но он для неё значил много. Это был материнский кулон, который ей подарила её мать в юности. Сейчас же она носила его довольно часто, и казалось, что они уже одно целое. — Ох, Веснински, добрый вечер. Давненько мы не виделись. Я так посмотрю, с каждым годом всё лучше и лучше. Как у вас дела? — послышался низкий мужской голос с нотками акцента в его речи на английском. Это был Кенго Морияма. Возле него стояла супруга с сыном на руках и с пустым взглядом смотрела на Мэри и на то, как она одета. — Добрый вечер, Морияма. И вправду. Мы по уши в работе, которую вы даёте, что даже непонятно, когда можно встретиться. Да и вы сами в Японии, пока мы в Америке, — ответил Натан, сделав самую широкую улыбку, показывая, насколько он рад был видеть его. Он поклонился перед ним, а после перевёл взгляд на жену рядом с собой. — И тебе здравствуй, Мэри. Давненько тоже не виделись. Ты даже похорошела с прошлого банкета. Возраст идёт, а красота в твоём лице всё та же. Красивая и яркая, — заявил японец, смотря своими хитрыми, узкими, чёрными глазами прямо в лицо девушки. Мэри замерла. Услышав эти слова, в её сердце как будто пролили самые яркие краски. Было приятно их слышать в таком спокойном и нежном (как ей показалось) тоне. Едва лишь прозвучали слова, бледные щёки девушки словно коснулась кисть невидимого художника — легонько, едва уловимо, но поймав на себе тяжёлый и грустный взгляд жены Кенго. Это ощущение испортилось. Её взгляд был пустой. Как будто из неё забрали всю душу, а она просто как кукла делала своё дело, стараясь не показывать ту боль, что у неё есть. Но Кенго взял тонкую ладонь девушки и, наклонившись к ней, поцеловал обручальное кольцо на её бледном, тонком пальце. Морияма посмотрел на неё, а после взглядом указал, что им нужно уединиться. Мэри лишь незаметно кивнула, а когда он убрал голову, она сообщила: — Могу ли я пока немного погулять по залу? Если что, я на одном этаже. Натан косо посмотрел на неё, но всё же ответил: — Хорошо, милая. Иди погуляй, но не забывай об ужине. Ты должна там присутствовать. — Веснински произнёс последние четыре слова с напором в голосе. Это было не напоминание, а лёгкая угроза. Она знала этот тон. Уже почувствовала боль между ног и в теле. В особенности на горле. — Хорошо, милый, — сказала она и, поклонившись перед Мориямой и его женой, ушла куда-то. Она вышла на длинный пустой балкон, с которого были видны яркие звёзды и яркий, разноцветный, желанный город. Он так и пестрил яркими цветами и радугой. Было приятно это наблюдать. За спиной барышни играла классическая музыка. Люди внутри зала танцевали: вальс, подтанцовывали, просто кружились. Дети, сидя там, просто сидели за детским столом и ели еду, которую им специально приготовили. В голове брюнетки не было ни музыки, ни танцев. Был лишь вопрос, который висел на её душе около двух лет. Да что там вопрос? Действие, которое она должна сама закончить. Положив руки на перила балкона, она перевела взгляд на лес снизу. Да, его лесом тяжело назвать... роща. Пусть так. Мысли затуманили ей голову. Они крутились по кругу, создавая туман вокруг её сознания и не давая даже шуму привести себя в порядок. Она не слышала чьи-то шаги, не слышала, как её позвали, да и не услышала, как закрылась дверь этого балкона. Она поняла, что не одна, по лёгкому поцелую в худую шею. Кенго целовал медленно, словно читал по коже тайные письмена, оставленные после тирана-мужа. Сначала — едва уловимые прикосновения, едва ли не воздушные, будто шёпот пушистого пера, прошлись по её слегка мягкой коже. Потом — чуть сильнее, с лёгким нажимом, и кожа вспыхивала под его губами, как бумага, тронутая огнём. Как бы ни были сладки эти поцелуи, она узнала их. Это был Кенго. Он целовал её трепетно, будто боясь, что она разобьётся как хрупкий фарфор... — Кенго... — откликнулась Мэри, а после её плечи напряглись. — Что такое, милая? Тебе вроде нравились поцелуи такого вида. Или опять у тебя что-то переклинило? — недоуменно поинтересовался мужчина, аккуратно касаясь ладонями талии девушки. — Я... — она ненадолго замолчала, а потом ответила, — хочу это закончить. — сказала она тихо, но с явным напором в голосе. Её уголки губ искривились в недовольную гримасу. Мужчина замер. По телу прошёл ток, а сердце будто остановилось, но всё же... Он попытался выразить в своём голосе не растерянность, а безразличие. Внешне — ничего. Ни трещинки, ни слома. Губы сжаты в тонкую ниточку, голос ровный, будто отшлифованный годами тренировок с такими же любовницами, как она. Руки не дрожат, судя по ощущениям, дыхание спокойное, и всё так же тёплым потоком бьёт ей по коже. Она могла подумать, что ему всё равно на её слова, но... где-то внутри него — обвал всего. — Что? Как это понимать, Мэри? Почему ты так решила? Обо всём узнал Натан? — куча вопросов, а также... Морияма сжимал талию девушки так сильно, что ей даже стало довольно больно. Она оттолкнула его от себя и сказала: — Кенго. Я — замужем, ты — женат. У тебя сын есть! Ты разве не видишь, что твоей жене плохо? Разве ты этого не понимаешь?? Тебе сына надо растить, а не по таким, как я... Я просто хочу оставить это. Оставить в прошлом. Да и к тому же... — она помолчала минуту, а потом сказала, — я беременна от Натана. У меня с ним будет ребёнок, а я не хочу ему показывать, какая у него ужасная семья. Да и не думаю, что твоему сыну будет так же приятно видеть, как его отец прыгает с кровати матери к чужой женщине. И это окончательно. Я не хочу, чтобы потом страдали все. Я бы с радостью была бы с тобой, но... нет. Нет-нет-нет! Я не хочу портить семьи, да и не хочу потом опять наказания получать... Кенго молча смотрел на неё. Его глаза были чёрные, как дыры, в которых нет дна вовсе. Мэри смотрела в пол, а после... почувствовала его дыхание возле уха, а потом шёпот... — Я всегда буду ждать тебя. Столько, сколько понадобится. Я всегда буду рад тебе открыть дверь, но... если ты пропадёшь вовсе, чтобы скрыться и от меня... — он укусил её за мочку уха, а потом продолжил, — я убью тебя и твоё дитя. Да и что там... Даже не я, а Натан со своими людьми. Ты поняла? — с напором в голосе спросил он, а потом отошёл от неё. Девушка лишь перевела взгляд на рощу, а после кивнула. — Хорошо. Я запомню. — ответила она и, открыв дверь балкона, направилась в сторону банкета, где был её законный супруг. — я буду ждать того момента, когда ты захочешь все вернуть. А не оставить это между нами... — сказал напоследок японец, а потом, достал пачку дорогих сигарет и прикурил. С этого момента эти двое встречались довольно редко. Кенго не писал, не звонил ей. Как будто... забыл про неё. Мэри же... старалась придерживаться того же стиля, но... ей всё же были нужны те руки, которые обнимали её когда-то...