Это всё ещё "друзья"?

Это, наверное, как-то неправильно — не знать настоящее имя своего единственного друга. С другой стороны, звучит как наименьшее из возможных зол. Другой его друг мёртв, если Сильвербеллу вообще простительна такая дерзость, как назвать другом короля. Ещё один пожертвовал своими чувствами ради службы и теперь на всё смотрит с таким лицом, будто ему как минимум скучно, а как максимум его всё злит. Что, конечно, абсолютно справедливо для последних событий в жизни фей, но теперь Сильвербеллу слишком неловко вести с Меркуриалом светские беседы. Последний год они практически не общались — по крайней мере так, как раньше. Мгновение в жизни фей, но Сильвербелл уверен, что вслед за этим потянутся десятилетия. Ещё одна его подруга — если уж возводить дерзость в абсолют — тоже не то чтобы совсем-совсем жива. Да и что он может предложить той, что мыслит на уровне судьбы целого мира? Ему до сих пор неловко вспоминать её взгляд, когда он рассказал, что праздники у фей длятся месяцами. А она думала, если её отвлекают от работы на неделю — уже непозволительно много. Может, было бы проще не знать никого из них совсем. Нести службу — одно, видеть чужие жертвы — постоянные напоминания о собственной беспомощности. А ведь он мог бы… выращивать цветы. Или помогать в библиотеке. Много чего, на самом деле, а шансы защищать других держались бы ровно на том же уровне. — У тебя опять такое лицо, словно ты вот-вот заплачешь, — Грейпвайн потягивается у него на коленях кошкой — только так он перестал ворчать на то, как ему неудобно встречаться на лесных полянках — и обхватывает Сильвербелла руками, насколько позволяет поза. — Побалуй скромную публику рассказом. Никто больше не узнает. Сильвербелл неопределённо пожимает плечами. — Просто думаю, насколько правильно я делаю… всё. — Ты сомневаешься, что недостаточно хорошо справляешься? — Нет, я- А ведь и правда. Он искал причину в трудностях судьбы и несправедливости жизни, но, может, дело в том, что он просто недостаточно хорошо справляется со всеми этими трудностями и несправедливостями? Он мог бы занять место короля в ритуале, он мог бы занять место Меркуриала или быть с ним наравне, он мог бы… Он мог бы исправиться. Он мог бы убить «Грейпвайна» прямо сейчас. Задушить, например. Сил ему хватит, и Грейпвайн со всей своей магией ничего ему не сделает. Ну или хотя бы сдать другим. Сильвербелл понял почти сразу, что с его новым знакомым что-то не так. В основном по крыльям — феи уже не замечают неудобств и друг от друга держатся на расстоянии. Ещё по глупым вопросам, которые задают только чужаки, и по тому, как он плохо знает ноты. Очень много мелочей, каждую из них можно оправдать отдельно, но Сильвербелла учили складывать цельную картину и быть настороже. Он плохо учился. Он не готовится к худшему, слишком сильно надеется на лучшее и, наверное, поэтому постоянно всех теряет. Грейпвайн вдруг поднимается и обхватывает его лицо ладонями. Ему почему-то не идёт обеспокоенное выражение лица. — Что ты, я не имел в виду, что ты плохо справляешься. Ты делаешь всё, что в твоих силах. Просто слишком много хочешь от себя. Надо же, Сильвербелл действительно — заплакал. Интересно, если вы иногда вот так коротко целуетесь — это всё ещё «друзья»? — Для приспешника повелителя коварства лжец из тебя не очень. Грейпвайн не сдерживает удивления, но быстро меняет его на привычную самодовольную улыбку. — Так тебя это волнует? Что ты сдался моему дьявольскому очарованию? — Что я не могу тебя убить. — Зато, — Грейпвайн выдерживает паузу и театрально вскидывает рукой, — ты превосходно удерживаешь меня в плену.