snake

— Сколько час, крошка? — на лице парня пошлая ухмылка, красные волосы взъерошены, делая на голове полный беспорядок, — Скидки для сотрудников клуба предоставляются? — Пошел нахуй, Хонджун, — Сонхва толкает его в плечо, движется дальше к своей личной гримерке, — для тебя не меньше миллиона. Не дорос до моего уровня, малыш. Диджей показушно хмурит брови, провожает взглядом чужую спину, мысленно разрывает руками эти тонкие серебряные цепочки на поясничке. Хонджун возвращается на сцену, шепчет сменщику на ухо слова о том, что вернется чуть позже. В ответ слышится смешок от Минги. — Ты думаешь эта змея поддастся тебе в этот раз?  — Я уверен.  — Вспомни меня и Юнхо. Чувак, мне реальное пришлось отвалить пол миллиона, чтобы тот хотя бы разрешил провести с ним наедине дольше минуты, — Минги устало трет переносицу, но следом расплывается в мягкой улыбке, — но это было мое лучшее вложение. Но Сонхва так легко не пойдет на контакт.  — Иди нахуй, Минги, — Хонджун ловко разворачивается, растворяется в темноте коридора, ведущего к зоне отдыха персонала. — Он снова за старое?  Теплое дыхание опаляет шею Минги, в ноздри бьет сладость парфюма, а на плечах появляется тяжесть в виде чужих рук. Диджей оборачивается, мажет губами по виску танцора. — Сколько он уже пытается? Вы там все такие? — Юнхо улыбается, тихо хихикает, — Знаешь, думаю если Сонхва даст ему шанс, то Хонджун сбежит спустя пять минут. — По причине? — Минги удивленно вскидывает брови, — Только не говори, что Сонхва сверху. Не поверю. — Хуже, волчонок. Намного хуже. ////  — Итак, — Сонхва сидит на кожаном кресле, закидывает ногу на ногу, осматривает Хонджуна сверху вниз, — допустим ты перевел мне эти деньги. Что ты хочешь получить? Хонджун пытается осознать как они оказались в этой ситуации. Изначально его добили слова Минги, а в следующий момент с его счета списывается миллион вон. Следующий кадры смешиваются в голове. Вот он выпрашивает у бармена сет самых крепких шотов, жмурит глаза от горечи на языке, только хочет начать мучать бедного Сана своими рассказами о неразделенной любви. В следующий момент когда Хонджун приходит в себя, он уже сидит в такси, пялясь в окно. Отражение Сонхва, который невозмутимо, возможно, даже с ноткой какого-то недовольства, листает новостную ленту в телефоне, заставляет давно умерших бабочек в животе Хонджуна вновь затрепетать. И вот в конечном результате он стоит на коленях перед Сонхва. — Знаешь ли, — туфли на небольшом каблуке скользят по груди Хонджуна вниз, слегка надавливая на солнечное сплетение, — вся эта ситуация меня раздражает до безумия. Хонджун громко сглатывает. Что-то внутри него сжимается, когда носок туфли начинает двигаться ближе к паху. Его глаза бегают по всей комнате, пытаются зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы позорно не спустить в штаны прямо сейчас. — Может давно стоило поставить тебя на место? Показать где такие щенки как ты действительно могут приносить пользу? — каблук начинает давить на пах. И Сонхва клянется, что сквозь туфли чувствует, какой Хонджун твердый, — Тебя действительно так заводит это? Ты потратил на меня всю свою зарплату, сидишь как нашкодившая псина в моих ногах и возбуждаешься от всех действий. Какой же ты непослушный мальчик, Ким Хонджун.  Хонджун пытается выдавить из себя хоть одно слово, но все, что он может издать, это недовольный стон, когда Сонхва убирает ногу с его паха. — Тебе так понравились эти каблуки? — танцор ухмыляется, брови на его вздергиваются вверх. Он опирается локтями о свои коленки, чтобы взглянуть Хонджуну в глаза, — Так наш щеночек оказывается с сюрпризом, да? Может ты и правда хоть чего-то стоишь.  Хонджун убивает в себе все принципы, которых придерживался до этого момента. Льнет к ногам Сонхва, трется щекой об острые коленки. Еще немного и он начнет скулить как настоящая псина.  — Пожалуйста…… — М? — Сонхва хватает ладонью его подбородок, поднимает вверх, — Хочешь прикоснуться? Попробуй. Но никаких рук. Сонхва убирает руки от чужого лица, отодвигается чуть дальше от Хонджуна, чтобы одной ногой упереться тому в грудь, а вторую вернуть на его пах.  — Покажи, какой ты верный щеночек. И Хонджун показывает: наклоняет голову ниже, чувствует как неприятно хрустят шейные позвонки, но все равно губами касается чужой кожи на лодыжке.  Внутри разливается какое-то необъяснимое чувство. И если бы ему месяц назад сказали, что он будет выцелолывать чужие щиколотки и тереться о чужие каблуки как сучка в течке, то он бы рассмеялся. Но не сейчас, когда Сонхва сверху наблюдает за каждым действием, оценивающее хмыкает, когда юркий язык Хонджуна спускается ниже по тыльной стороне стопы и натыкается на кожаный материал обуви.  — И чего ты остановился? — Сонхва наблюдает за слегка растерянным лицом  Хонджуна, — Ты серьезно думаешь, что тебе сегодня разрешено что-то большое, чем это? Продолжай. Каблук, который все время покоился на пахе Хонджуна, давит с новой силой, заставляя того всхлипнуть. Он вновь возвращается делу. Не знает, зачем, но хочется доказать Сонхва, что он правда очень хороший и послушный, даже если придется убить в себе все принципы. Хонджун широко лижет переднюю часть туфли, слегка заходя на живую кожу. На что получает слишком сильное давление на свой член: каблук давит слишком сильно, принося секундную боль и некое удовольствие. — Только попробуй еще раз коснуться меня своим грязным языком, — Сонхва приподнимает Хонджуна за подбородок с помощью носка, — ты и правда выглядишь как жалкая псина, которая пытается задобрить своего хозяина. Но как жаль. Ты слишком плохо стараешься. Первая слеза стекает по щеке, когда нога Сонхва перестает оказывать на его пах. Хонджун раскрывает рот в немом стоне, пытается бедрами придвинуться ближе, получить хоть какое-то трение.  — Если ты сейчас действительно докажешь мне, что ты послушный щенок, то я разрешу тебе кончить сегодня. Хонджун кивает, вновь принимается за дело: переходит на подошву, лижет быстро, пачкая слюной свой же подбородок. Его язык следует дальше, медленно наконец подбираясь к каблуку. Каблук небольшой, сантиметров пять, но в голове Хонджуна всплывает образ Сонхва на сцене. Как тот скидывает свой пиджак, заставляет весь клуб замолчать и смотреть только на него. Крутится на этих же каблуках, подмигивает какому-то парню с первых рядов. Хонджун, с открытым ртом, пытается отдышаться, его язык высунут. И правда, ведет себя как настоящая псина. Он поднимает свой взгляд выше, и натыкается на довольное лицо Сонхва.  — Так сильно хочешь кончить, малыш Джуни? — Сонхва насмехается над ним в открытую, возвращает вторую ногу на его пах, — Но делай все сам. И только попробуй запачкать меня.  Хонджун в благодарность целует место, где каблук соединяется с подошвой туфли. Он без стеснения берет каблук обтянутый кожей в рот, хлюпает слюной и мычит от удовольствия. Бедрами трется о ногу Сонхва, закатывает глаза и кончает спустя две минуты себе в брюки.  — И правда выглядишь как сучка в течку, — Сонхва наклоняется к нему, хватается за выкрашенные в ядрено красный волосы и тянет за них назад, — не жалеешь, что потратил все свои деньги за мое время? Теперь будешь снова работать сверхурочно, чтобы иметь возможность посмотреть на меня издалека? Хонджун не отвечает, только заворожено смотрит на Сонхва. В штанах липко, мокро и неприятно, но все это уже неважно. Он наклоняет голову и оставляет поцелуй на его руке. Сонхва отпускает его волосы, кладет ладонь на чужую щеку и слегка хлопает по ней три раза. — Справа ванная, сходи помойся. Брюки можешь сразу закинуть в стиралку. Не хочу, чтобы ты такой грязный лежал на моей кровати.  Хонджун все в том же положении, на коленях и у ног Сонхва, кивает ему в ответ. И черт, он готов заплатить еще сто миллионов, чтобы его время с ним никогда не заканчивалось.