Море, взрывы и надежда

Лето на архипелаге теплое-теплое. Море голубое, а Джинн наконец-то может отвлечься от всех забот. Ну, вернее могла бы, если бы не… — Кли, нет, это опасно и… безрассудно! Ты не можеш… Джинн не успевает договорить, потому что ее прерывает взрыв – громкий, разрушительный и яркий. Как и сама Кли. — Могу! — Самоуверенно заявляет девочка с упрямством, которое Джин не видела даже у самых отчаянных взрослых. Ну, что за ребенок. Альбедо Кли на руки поднимает, без страха заходя в воду, где ребенок резвился и взрывал рыбу (Джинн вздыхает, смотря на его наверняка уже насквозь мокрые сапоги). Глаза закатывает, и пытается Кли ругать, но получается из рук вон плохо. Девочка то уже давно-давно поняла, что Альбедо очень к ней слаб: слишком уж любит, слишком легко на грустные глаза ведется и потакает всем детским причудам. Джинн иногда удивляется: в Альбедо… не очень много жизни. Он отстранен, холоден и даже общению с людьми предпочитает исследования. Но с Кли? Альбедо становится другим человеком. Не алхимиком, а любящим братом. — Альбедо! — Кли смешно руками дергает, пытаясь с рук Альбедо вырваться. — Я хочу еще рыбу половить! — Ее не ловят взрывами. — Качает головой юноша. — Как не ловят! Я ловлю! Джин смеется невольно. Альбедо, это очевидно по его лицу, тоже смеяться хочет, но сдерживается, старается казаться серьезным-серьезным и супер ответственным взрослым. Кли буйная по натуре, может сидеть на руках и любит, но никогда долго. Ну, не может просто напросто она долго ничего не делать. Поэтому она по детски непоследовательно с рук слезть пытается, обратно в воду, в море, резвиться и играть, а получается у нее только уронить, что себя, что брата. Джинн вздыхает: не от ужаса (какой ужас? тут воды то не по колено даже), а от удивления. Альбедо забавно руками размахивает, пытаясь встать, но волны, явно против. Зато Кли чувствует себя, как рыба в воде. Ну, или не совсем, учитывая то, что Альбедо именно она из воды выводит… Рыбы, наверное, не должны на берег выходить? Неважно. Песок на лице Альбедо смотрится смешно, а его недовольное выраженее – еще смешнее. Джинн смеяться хочется, ровно до того момента, пока Кли грустным-грустным голосом не говорит: — Прости-прости-прости… Альбедо тут же останавливает свои попытки спасти лицо от песка и все-все внимание обращает на девочку: — Ты…Эй! Не надо извиняться, я… На лице Кли вот-вот выступят слезы. А Альбедо, похоже, напуган безумно этим фактом. Джинн понимает, что дело надо брать в свои руки. — Кли, дорогая. — Голос нежный, но твердый. — Это был несчастный случай, не переживай. Да и, видишь, с твоим братом все в порядке. Девочка действительно прислушивается. Смотрит на Альбедо внимательно-внимательно и спрашивает: — С тобой действительно все в порядке? — Честное слово. Кли постепенно успокаивается, льнет ближе к брату. Джинн невольно улыается. Лето на архипелаге теплое, море красивое, а пейзажи удивительны… Но честно? Джинн и половины бы удовольствия от своего отдыха не получила бы без Кли. Кли шебутная, смеется громко и улыбается нежно. Она в действии находится всегда, будто не знает, что такое остановиться, замедлиться. Но в самые-самые важные, значимые моменты она слушает, понимает, любит. Кли – воплощение хаоса. А еще любви, доброты и свободы. Джинн беспокоится за многое, как и положено главе рыцарей, пусть и временной, но за будущее поколение Мондштадта? Определенно нет.