Наши (не) любимые соседи сверху

20 февраля.

Чат дома №63

Ангелина Изосимова: @Ольга Якубович почини уже свой сраный домофон!!! ТВОЙ курьер пришёл КО МНЕ!!! Ольга Якубович: Он вообще-то уже починен. Я мастера вызывала. Дорого, между прочим. Владислав Череватый: Ангелиночка Юрьевна, а может… это ваш курьер? 🤔 Ангелина Изосимова: С ЦВЕТАМИ? 😑 И с надписью «Прекрасной незнакомке»?! Николь Кузнецова: У нас не подъезд, а сериал. Причём без выходных. Виктория Райдс: Николь, а у нас подъезд когда-нибудь был нормальный? Я что-то не припомню. Тимофей Руденко: Когда-то точно был. Но потом кто-то заселился… сильный, независимый и с домовым. Максим Левин: Как интересно, конечно 😑 Я только чай налил. Ольга Якубович: Готова поставить что это ты, Максим, нашей Геле цветы отправил 🤭 Максим Левин: Я?! С чего вдруг такие обвинения? Софья Егорова: Ооо, подъездные страсти 🍿🍿🍿 Я села, не отвлекайте, у меня билеты в первом ряду!!!! Александр Шепс: Я считаю, что это: тайный поклонник Максим тайный Максим Максим, который притворяется судьбой Максим Левин: Шепс, я тебе сейчас лично домофон сломаю. Николь Кузнецова: Запишите: «Угроза в чате дома». Серия 248, сезон бесконечный. Виктория Райдс: А если серьёзно, голосуем: — Левин — Курьер ошибся — Судьба решила пошутить Тимофей Руденко: Я за третий вариант. Судьба у нас с чувством юмора и явно живёт в 63-м. Дмитрий Матвеев: Влад, что твой Толик говорит? Владислав Череватый: Толик посмотрел, вздохнул и сказал: «Это пиздец». Ангелина Изосимова: … Ладно. Я цветы забрала. Но если это Максим — он их и поливать будет. Максим Левин: Я вообще как бы кактусы уважаю. Александр Шепс: Записал: Левин нервничает — значит, попали.

***

Студия Артёма и Димы.

Дима сидел с гитарой, медленно подкручивая колки и проверяя аккорды. Звук был ровный, но лицо — не очень. К нему подошёл Артём, облокотился на стену и прищурился: — Дим, мне Саша пишет. Говорит, Олег злой как чёрт. Что у вас случилось? Матвеев тяжело выдохнул и перебрал струны сильнее, чем нужно. — Помнишь, вчера в лавке к Олегу какая-то девушка клеилась? — Помню. С ресницами «я сейчас заморгáю — и всё», — кивнул Краснов. — И? — И я приревновал. Сказал лишнего. Он сказал лишнего. В итоге мы поссорились. Артём хмыкнул: — Лишнего — это что? — Ну… — Дима почесал затылок. — Я сказал, что ему, видимо, нравится внимание. Он сказал, что я устраиваю драму на пустом месте. Я сказал, что это не пустое место. Он сказал, что я перегибаю. Я сказал… ладно, дальше лучше не продолжать. — О, классика, — усмехнулся Артём. — Ревность, гордость и два упрямых характера. Дима уронил руку на струны. — Короче, теперь не знаю, как мириться. Глупо получилось. Артём отлип от стены и сел рядом на край стола. — Так. Ближе к сути. Ты ревновал, потому что тебе не всё равно? — Ну да. — Он злился, потому что ему не понравилось, что ты не доверяешь? — Ну… да. — Всё, диагноз: вы оба идиоты, но влюблённые. Дима фыркнул: — Спасибо, доктор. — Пожалуйста. Консультация бесплатная. Напиши ему: «Давай поговорим». Без пафоса, без «ты всегда», без «а вот тогда». Просто честно. — Скучно звучит, — буркнул Дима. — Добавь перчинки, если хочешь, — усмехнулся Артём. — Напиши: «Я погорячился. Но ты всё равно мой». Поверь, работает. Матвеев приподнял бровь: — О, а у вас с Сашей так? — У нас? — Краснов хмыкнул. — У нас вообще цирк. Ссоримся, миримся, потом смеёмся над тем, из-за чего ссорились. Главное — не молчать. Дима задумался, покрутил медиатор в пальцах. — Бесит, что я так реагирую. — Ревность — это не преступление, — спокойно сказал Артём. — Преступление — делать вид, что тебе всё равно. Ты живой. Это нормально. Матвеев вздохнул и достал телефон. — Ладно. Пишу. — Вот и молодец, — кивнул Краснов. — А если что — я буду моральной поддержкой. Ну или свидетелем вашего примирения. — Только без свечей и скрипок, — проворчал Дима. — Ничего не обещаю, — ухмыльнулся Артём. — Если помиритесь — я могу даже торжественный аккорд сыграть. Дима наконец улыбнулся. — Спасибо. — Не за что, — пожал плечами Краснов. — Любовь без сор это день сурка

***

Тем временем в лавке.

Олег молча расставлял товар по полкам. Двигался чётко, быстро… и чуть резче, чем нужно. Один амулет он поставил так, что тот жалобно звякнул. Александр, стоявший у витрины, понаблюдал минуту и наконец произнёс: — Если ты ещё чуть сильнее поставишь этот амулет, он начнёт извиняться первым. Олег выдохнул, провёл рукой по волосам. — Я понимаю, что мы оба виноваты. И что мириться надо. Просто… бесит всё. — Ревность? — спокойно уточнил Саша. — И она тоже. Я злюсь, потому что он не доверяет. А он злился, потому что ко мне кто-то клеился. Как будто я могу это запретить. — Запретить — нет, — невозмутимо кивнул Александр. — Но можно было не выглядеть так, будто тебе только что вручили премию «Мистер Харизма района». Олег медленно повернул голову: — Я не наслаждался. — Угу. У тебя лицо было «ну да, я прекрасен, продолжайте». — Саша. — Всё-всё, молчу, — поднял руки Шепс. — Но со стороны это выглядело… бодро. Олег прислонился к прилавку. — Я правда не хотел его задеть. Просто не придал значения. — А он придал, — спокойно ответил Александр. — Потому что ему не всё равно. Ревность — это не про контроль. Это про страх потерять. Олег на секунду замолчал. — Думаешь, если я приготовлю что-то и мы нормально поговорим — сработает? Саша пожал плечами: — Если ты приготовишь и поговоришь, а не устроишь заседание суда «кто прав, кто виноват» — да. Главное — без «ты всегда» и «а вот тогда». — Без «всегда» тяжело, — хмыкнул Олег. — Это моё любимое слово в ссорах. — Убери его в отпуск. Сегодня нужен режим «я злюсь, потому что боюсь», а не «ты ужасен». Олег усмехнулся. — Ладно. Значит, план такой: ухожу пораньше, готовлю ужин, говорю честно. Без пафоса. — И без драматичных вздохов у окна, — добавил Саша. — А это вообще было красиво. — Это было театрально. Олег покачал головой. — Да, поговорить нужно. Надеюсь, без последствий… а то он тоже кусается. Александр фыркнул: — Ты сам его этому научил. — Не докажешь. — Докажу. Свидетели есть. Олег усмехнулся, но взгляд стал мягче. — Ладно. Пойду мириться. А если он меня снова укусит — — Значит, живой и любит, — перебил Саша. — Хуже, когда молчат. Олег кивнул, взял телефон и глубоко вдохнул. — Всё. Пишу. Александр хлопнул его по плечу: — Вот и правильно. Харизма харизмой, а своего человека беречь надо.

***

Чат дома №63

Марат Баширов: И снова подозрительно тихо… @Ангелина Изосимова, выяснили, от кого букет? Ангелина Изосимова: Нет. И это уже начинает меня интриговать. Николь Кузнецова: Интриговать — это первая стадия. Вторая — «а вдруг судьба». Третья — «а вдруг это всё-таки Максим». Виктория Райдс: Четвёртая — «а если он стоит под окнами». Максим Левин: Я всё вижу. И официально заявляю — это не я. Александр Шепс: Очень уверенно звучит для человека, которого прямо сейчас никто не обвинял. Максим Левин: Шепс. Софья Егорова: Попкорн закончился, продолжайте. Мне нужен новый поворот. Марьяна Романова: И опять у нас цирк 🍷 Надо табличку повесить: «Дом №63 — вход по билетам». Юлий Котов: При этом, заметьте, начали всё это не Шепсы с Матвеевым и Красновым. Артём Краснов: Юлий. Не начинайте. Юлий Котов: Я просто констатирую факт. Дмитрий Матвеев: Мы вообще молчим сегодня. Александр Шепс: Да. И это стратегическое молчание. Николь Кузнецова: Стратегическое? То есть вы что-то знаете? Владислав Череватый: Толик говорит, что если цветы без подписи — это либо романтика, либо проверка на нервы. Ангелина Изосимова: Спасибо, Влад. Мне стало легче. Очень. Максим Левин: Предлагаю рациональную версию: курьер ошибся. Виктория Райдс: Максим, ты слишком активно продвигаешь версию «это не я». Александр Шепс: Да. Человек, который невиновен, обычно просто молчит. А ты защищаешься, как будто уже на допросе. Максим Левин: Я вас всех сейчас в чёрный список занесу. Софья Егорова: О, пошли угрозы. Серия 249. Марат Баширов: Я предлагаю так: если через три дня появится второй букет — это судьба. Если появится записка — это Максим. Если появится сам Максим — это уже комедия. Ангелина Изосимова: Если появится сам Максим — я дверь не открою. Максим Левин: Да что ж такое. Артём Краснов: Я просто напомню: в нашем доме случайностей не бывает. Александр Шепс: И домофон у нас чинится только тогда, когда это нужно сюжету. Чат замолчал на пару секунд. Николь Кузнецова: …Вот теперь стало подозрительно тихо.

***

Вечером. У студии.

Артём уже уехал домой, свет в коридорах погас, остался только мягкий фонарь у входа. Дима стоял у двери, сунув руки в карманы куртки и мысленно репетируя разговор. Репетиция шла хуже, чем саундчек. Позади раздались шаги. Он обернулся. К нему подходил Олег. — Привет, Дим, — сказал он, остановившись совсем близко. — Привет, — ответил Дмитрий чуть тише, чем собирался. Пауза повисла короткая, но плотная. — Поговорим? — спросил Шепс. Дима кивнул. Но вместо заготовленной речи сделал шаг вперёд, обнял Олега и уткнулся носом ему в плечо. — Я переборщил, — глухо начал он. — С ревностью. Со словами. Со всем. Олег выдохнул и сразу обнял его в ответ, прижимая крепче. — Кот, я тоже хорош. Мог бы сразу сказать, что мне не понравилось, а не включать «я спокоен, я выше этого». — Ты был не выше, — буркнул Дима. — Ты был… красивый и раздражающе уверенный. Олег тихо усмехнулся. — А ты был очень ревнивый и очаровательный в своей злости. — Это не комплимент. — Это факт. Дима чуть отстранился, посмотрел на него. — Мне просто стало неприятно. Как будто тебя могут забрать. Олег мягче посмотрел в ответ. — Меня нельзя «забрать». Я не витрина со скидкой. Я с тобой. Дима шумно выдохнул. — А я психанул, потому что испугался. — Знаю, — кивнул Олег. — И я злился, потому что ты как будто не доверяешь. — Доверяю, — быстро сказал Дима. — Просто иногда у меня фантазия работает быстрее мозга. — О, это я заметил, — усмехнулся Шепс. — Там уже был сценарий, финал и драматичная музыка. — Не издевайся. — Не издеваюсь. Я переживал. Немного помолчали. Вечер был тихий, почти пустой. — Я ужин приготовил, — наконец сказал Олег. — Без пафоса. Просто поесть и поговорить нормально. Дима поднял бровь. — Это ты сам придумал? — Мне слегка намекнули, — ухмыльнулся он. — Но идея хорошая. — Значит, миримся официально? — Миримся по-взрослому, — кивнул Олег. — Без «ты всегда» и «а вот тогда». Дима усмехнулся: — Слушай, если я снова начну нести чушь… — Я тебя поцелую, чтобы замолчал. — Шантаж. — Рабочий метод. Дима шагнул ближе. — Тогда проверь. Олег не стал спорить. Когда они наконец отстранились, Дима тихо сказал: — Я правда тебя люблю. Даже когда веду себя как ревнивый идиот. — Особенно тогда, — ответил Олег. Они взялись за руки и пошли к машине. — И кстати, — добавил Олег, — если ещё раз укусишь меня из-за ревности… — Что? — Укушу в ответ. Дима усмехнулся. — Договорились. Только аккуратно. Вечер закончился без драмы. И это был лучший возможный финал.

***

Чат дома №63

Илья Ларионов: Что за шум был на улице? Кто-то что-то уронил или у нас новая серия «Экстрим под окнами»? Александр Саков: Без понятия, но этот шум нам ребёнка разбудил. Только уложили 😑 Ирина Певчая: Подтверждаю. Мы только победили режим сна. Тимофей Руденко: Влад! Это твой Толик шумит? Владислав Череватый: Нет. Толя так не шутит. Если бы это был он — вы бы не спрашивали. Николь Кузнецова: Звучит обнадёживающе. Виктория Райдс: Я видела из окна — какая-то машина резко стартанула. Похоже на «я сейчас быстро и тихо», но получилось наоборот. Максим Левин: Если это опять кто-то выясняет отношения под окнами, я спускаюсь с водой. Александр Шепс: Максим, ты с водой на любую проблему реагируешь? Максим Левин: Рабочий метод. Софья Егорова: Главное, чтобы это не был ещё один курьер с цветами. А то сейчас начнётся. Ангелина Изосимова: Если это ко мне — я не выхожу. Илья Ларионов: Может, просто кто-то уронил что-то тяжёлое? Владислав Череватый: Судя по звуку — либо глушитель, либо чьи-то нервы. Тимофей Руденко: В нашем доме второе вероятнее. Александр Саков: Прошу всех, кто шумит, помнить: у нас есть младенец и очень уставшие родители. Николь Кузнецова: Записано: «Дом №63 против громких эффектов после 21:00». Александр Шепс: Предлагаю официальное правило: после девяти — только тихая мистика и спокойные скандалы. Илья Ларионов: Вот именно. Скандалы — по расписанию. Чат ненадолго затих. Виктория Райдс: …О, всё. Тишина. Владислав Череватый: Вот и хорошо. Значит, либо проблема решилась, либо готовится вторая серия.

***

У Артёма.

Краснов стоял у плиты, помешивая что-то ароматное в сковороде. Рядом, опершись бедром о столешницу, стоял Александр и наблюдал с видом человека, который вроде бы помогает, но на самом деле контролирует процесс. — Надеюсь, Олег с Димой ничего не разнесут, — задумчиво сказал Саша. — Если и разнесут, то точно комнату Олега, — усмехнулся Артём. — Твоя под охраной пушистой Аиши. Гостиная под запретом. Кухня — тем более. Остаётся только территория боевых действий номер один. — Логично, — кивнул Александр. — Хорошо, что мы стратегически распределили зоны риска. Он подошёл ближе и обнял Артёма со спины, уткнувшись подбородком ему в плечо. — Думаешь, помирятся? — спросил тихо. — Уверен, — спокойно ответил Краснов. — Они оба вспыльчивые. Сначала искры, потом пепел, потом «я не это имел в виду». — Романтика, — хмыкнул Саша. — Любовь без ссор — это день сурка, — продолжил Артём. — Главное — после ссоры не начать соревнование «кто обиделся сильнее». — Ты откуда такой умный взялся? — усмехнулся Александр. — Напоминаю, я учился на криминального судью. Ссоры плюс глупость — и вот уже бытовая поножовщина. Я предпочитаю профилактику. Саша тихо рассмеялся: — А ещё ты звучишь как семейный психолог с дипломом и пледом. Артём выключил плиту и повернулся к нему лицом. — Я многофункциональный, — заявил он серьёзно. — Могу готовить, анализировать и читать лекции о токсичных формулировках. — Особенно про «ты всегда», — добавил Александр. — Запрещённая фраза, — кивнул Краснов. — Вызывает мгновенную эскалацию. Саша покачал головой, улыбаясь. — Понял. Только теперь режим лектора выключи. — И что включить? — Режим… — Александр сделал паузу, — обнимашек. Он наклонился и поцеловал Артёма в щёку. Краснов фыркнул, но глаза у него потеплели. — Понял. Режим обнимашек активирован. Но сначала ужин. Я не хочу, чтобы ты потом говорил: «Я был голодный, поэтому спорил». — Я так не говорю. — Ты так думаешь. Саша притянул его ближе. — Хорошо. Сначала ужин. Потом обнимашки. Потом никаких лекций. — Никаких гарантий, — усмехнулся Артём. — Я всё равно умный. — Я заметил, — тихо сказал Александр — и мне это очень нравится. Артём слегка толкнул его плечом: — Всё, садись. А то сейчас и правда что-нибудь разнесём. — Только не кухню, — серьёзно ответил Саша. — Это стратегический объект.

***

У Олега и Димы.

После ужина и разговоров, Олег лежал на кровати, удобно развалившись, а Дима устроился на нём, положив голову на грудь Шепса. — Дим… — позвал младший Шепс мягко. — Что такое? — Матвеев приподнялся и прищурился. — Давай так… если ты вдруг снова начнёшь меня ревновать, просто подходи ко мне. А если я опять тупану… можешь меня укусить, — сказал Олег с лёгкой улыбкой, скользнув взглядом по лицу Димы. Дима приблизился, ухмыляясь: — Олеж, а если это будет… в лавке? Олег слегка нахмурился: — Ну… тогда предупреждаю, будешь в зоне риска. Но если честно, идея… интригует. Дима рассмеялся и с шутливой серьёзностью прикусил его плечо: — Тогда считай себя предупреждённым. Только укусы за провинность! Олег тихо засмеялся, прижимая Диму ближе: — Хорошо, мир и укусы в наказание. — Договорились, — ответил Матвеев, целуя его в висок. Олег поцеловал его в щёку. — Чертёнок, — сказал он. — Блять, Шепс, ну ты уже определись, я кот или чёрт? — посмеялся Дима. Шепс младший пожал плечами, улыбаясь: — Думаю, ты и кот, и чертёнок. Идеальное сочетание для меня. Дима рассмеялся, обвивая его рукой, а Олег тихо засмеялся в ответ, прижимая его к себе сильнее. Нежность и лёгкая шалость витали в комнате, делая вечер идеальным.