Я скоро, Лесс

«Зачем ты возишься со мной?» Негласный вопрос, как заевшая пластинка. И Ноа, не оставляющий нигде. Даже во сне убежать не удаётся. Бегать в принципе проблематично с его-то зрением. Ноа вон четырёхглазый. А Лестер… Угол обзора ограничен. Вид как у мародёра. Непонимание пространства и удалённости предметов. Жалостливые взгляды отряда. Головные боли. Кошмары. Угодил ведь по собственной глупости. Расслабился. И винить некого, кроме себя. Благо спасли. Но иногда кажется, что лучше бы не спасали. Только Ноа относится почти как раньше. Не осторожничает, пусть и внимателен. Педант же. Математик, чьи язвительные комментарии теплее сочувствия от кого-либо. Он помогает ему мыться, есть, спать. Ничего не требует. Не раздражается даже. Когда Лестер уже в состоянии обслуживать себя, Ноа всё равно заходит за ним в душ, следит за тем, как он ест и всё так же крепко обнимает во сне. Это, типа, внушительно снижает ненависть к себе. Желание умереть само гибнет в агонии. Когда пространство слишком давит, Лестер пытается зацепиться за его лицо. Ещё лучше потрогать. Хотя бы провести по волосам, лишь бы мозг не загонял себя. Ноа это принимает. Сам кладёт руку Лестера на свою щёку, пока тот, сомкнув веки, проводит по ней грубой ладонью. Выдыхает. Как бы иронично и злостно это ни звучало, но по-настоящему разглядеть Ноа у него получается, только потеряв глаз. Прозрение ли это? Или насмешка судьбы? Стал бы Ноа так вести себя с ним, будь всё иначе? Но иначе не будет. Зато Лестеру есть кому довериться. Есть тот, кто одним присутствием заземляет его и остаётся рядом. И Лестер даже не чувствует себя с ним инвалидом. Слабаком, непригодным к бою. Брошенным. И понимает, что тысячу раз променял бы это всё между ними, лишь бы вернуть себя обратно. Просто не повезло. Отвратительно было думать об этом, пока Ноа спал на его груди. Пока Лестер чуть ли не маньячески лип к нему, жизненно необходимому. Да так, что это едва оставалось незамеченным. Ноа стал якорем для него. Намеренно или нет, но так крепко Лестера не держали. И он чертовски боялся утянуть Ноа на дно. Когда Лестер отстранялся, он проникал ещё глубже. Вытаскивал на поверхность и убеждал, что в этом нет смысла. Тогда неозвученный вопрос, ждавший своего часа, вырвался. — Зачем ты возишься со мной? Слова Лестера смешались с журчанием воды, пока он принимал душ. Ноа ждал его снаружи, как всегда. Помолчал немного, но спокойно ответил. — Мне, очевидно, не всё равно. Лестер искал в голосе Ноа, хотя бы насмешку. Что делать с честностью товарища он понятия не имел. — Мне неудобно, — пытался он возразить. — Мне плевать. Не на Лестера, нет. Больше о таком не заговаривали.

***

Ноа его ни в чём не винит. Самоедства хватает. Сердце болезненно сжимается при мысли, что ещё один человек из отряда мог погибнуть на его глазах. Лестер остаётся в живых, а это всё, чего он мог желать. Только жив ли на самом деле? Ноа не смог бы вытрясти из него слова, которые не хочет слышать. Не пытался даже. Бывало, Лестер шептал что-то после очередного кошмара, трясясь в его руках. Ноа чувствовал себя ответственным за него. Привычка, как у обычного старшего ребёнка. Или вечно виноватого взрослого. Заботу он прикрывал долгом, обязанностью. Ему не требовался приказ, чтобы помогать Лестеру. В итоге, стал ему ближе всех. А Лестер для Ноа давно самый близкий. А как ему не быть? Спустя столько споров и ночей, проведённых вместе. Чтобы помещаться на узкой кровати, приходилось прижиматься вплотную. Ноа так-то не был против. Затем уже пододвинул свою, но спали они исключительно в обнимку. Развалившись на груди Лестера и хватаясь за него, Ноа думал: подпустили бы его так близко при другом исходе? Конечно, нет. Более того Лестер бы не понял, а Ноа был бы слишком горд и не подал бы вида. Но он бы однозначно не хотел, чтобы у них всё было так. Потухший Лестер и Ноа тряпка. Он будто воспользовался тем, что Лестеру тяжело, привязал к себе, а главное сам не понимал, как теперь без всего этого. Обидно, что о друг друге они почти ничего не знали. Не могли открыться и вместо этого долго переглядывались на публике, имитируя нормальный разговор. А момент для бесед по душам никак не наступал. И так день за днём.

***

Лестер хорошо помнит, когда это произошло. Отряд, вернувшийся с миссии с книгой, лишился ещё одного участника. С ними больше не было Киры. Теперь тоска и сожаление не витали вокруг Лестера, ведь он, в отличие от неё, был жив. Чувствовать облегчение было неправильно, но оно обволакивало его. Будто он мог присоединиться к общей скорби и тем самым стать как все. Обычным. Полноценным. Стоило бы привыкнуть к тому, что каждого члена отряда можно потерять в любой момент. Но дрессировка не работает. Всё равно как обухом по голове. Это стало поводом не отталкивать Ноа. Он делал это из последних сил, но смысла больше не было. Лестер поцеловал Ноа. Цеплялся за него, врастал в его ответные касания. Не поверил бы, будь это невзаимным. Это было тихо. Внутри не вскипало, не шпарило, а разливалось приятным теплом. Будто это была единственная вещь, о которой он мечтал. Это был Ноа, которого он желал. Который его ждал. По-больному забавно, когда Ноа снимал очки и они оба оставались полуслепыми. Лестер иногда промахивался мимо его лица, и Ноа привлекал его за подбородок, целясь прямо в губы, глотая его судорожный вздох. Никому не было до них дела: их не провожали осуждающими взглядами, отношение к ним не менялось. В этом была свобода. Когда Лестер просыпался с Ноа в одной постели и был самим собой. Когда жар поглощал их, всё в мире меркло, кроме шумного дыхания, контакта кожи и тихих стонов, расползавшихся по углам комнаты. Словно безумие, долго таившееся в Ноа, поглощало Лестера одними только пальцами, доводившими до пика. Он был бы не против, длись это вечно. До самой смерти, лишь бы рядом со своим математиком. «Вечно» продлилось недолго.

***

Ноа дрожал, пытаясь сдержать истерику. Смотрел на руки, чужой жетон и клялся себе не плакать. Лестер смог добраться до него. Получить долгожданное освобождение и увидеться в последний раз. Руки Ноа несли милосердие, Лестер не сопротивлялся. Только Ноа себе это не простит. В попытке спасти хоть кого-то, он снова подставляется ради отряда. Плевать, убьют его или нет. «Лестер этого не заслужил». Его Лесс, его жизнь и суть. Смысл. Пока был он, был и Ноа. А сейчас и его не стало. Столько смертей вокруг сводили с ума. Всё, чего ему хотелось… Покоя. Ноа умер далеко от Лестера. Даже не осознал этого. Ноа видел его лицо. Счастливое, необезображенное, родное. Небеса похоже смилостивились над ним. Лестер улыбался ему, протягивал руку, звал за собой. Ноа тянулся в ответ. «Я скоро, Лесс, слышишь?»