Эхо Боли

      Тихий, сумрачный школьный коридор. Где-то вдалеке слышался детский смех, но Иша была одна. Она сидела за партой, неотрывно глядя на часы, и ждала. Ждала родителя. Время тянулось мучительно медленно, и с каждой минутой Иша чувствовала, как желудок скручивается в тугой узел, готовый вывернуться наизнанку. — Здравствуйте, прошу меня простить за ожидание, пришлось отпрашиваться с работы, — в класс вошла мама. — Здравствуйте, присаживайтесь, — учительница, убирая тетради в стол, обратилась к ней. — Я по поводу успеваемости вашей дочери. Сегодня утром она не явилась на контрольную и пропустила два урока. К тому же, она регулярно не приносит форму для физкультуры. — Учительница открыла классный журнал. — Все эти «н» и двойки — это её. Либо она не выполнила домашнее задание, либо не отвечает на вопросы.       С каждым словом учителя Ишу охватывал жар стыда и обиды. Ей хотелось стать невидимой, чтобы её никто не видел и не слышал. Она хотела ответить, но в горле встал огромный ком, не давая проронить ни звука. — «Я пропускаю занятия, потому что одноклассники прячут мой портфель или запирают его где-нибудь. Я вам уже много раз говорила, что меня запирают, а вы всегда отвечаете, что это просто игры.» Иша сдерживала слезы, в ушах звенело. Она уже не слушала, о чем говорят мама и учительница. — Иша! — Иша немного подняла голову. — Ты вообще слушаешь? — Сердитый взгляд взрослых обжигал её. — Выйди в коридор, нам с твоей мамой нужно немного поговорить наедине, — более спокойным голосом произнесла учительница. Взяв испачканный портфель, Иша вышла и закрыла за собой дверь, но отходить от неё не стала. Она пыталась прислушаться, о чем говорят учитель и мать наедине. Но разобрать слова не смогла. Единственное, что донеслось до неё, это упоминание о справке, школьном учёте и школе. В коридоре послышался чей-то разговор. Иша быстро отошла от двери и встала у окна. В коридор зашли девочки-одноклассницы. Они быстро прошли мимо, а затем стали шептаться. — Фу… почему от неё вечно неприятно пахнет? — Мозгов не хватает, чтобы помыться. Её снова окутал жар стыда, а тошнота в желудке не проходила. Она регулярно моется, но из-за густоты её шерсти её трудно было намочить, а мыть — ещё труднее. Мама не хотела помогать, говоря, что она уже взрослая и должна делать всё сама. –«Это уже в четвёртый раз маму вызывают? Или в пятый?» -«Интересно, дома опять без ужина буду?» Учитель и мама вышли из кабинета. — Жди меня возле машины, я скоро приду, — сказала мать, и они с учителем направились на второй этаж школы. Иша, опустив голову, шла по холлу школы, пока не врезалась в кого-то. — Ты чего, широкая! — громко сказал задетый человек. Иша подняла голову и увидела Марту и ее свиту. Именно они предлагали всем спрятать ее вещи. — Прости, — произнесла Иша дрожащим голосом. — Мне нужно идти. Едва она сделала шаг вперед, как почувствовала резкую боль в левом боку и упала на пол. Иша скрючилась от боли, прижимая руку к ударенному боку. С трудом делая вдохи, она ощущала, как тело пронзает тысяча маленьких иголок. К горлу подкатил рвотный рефлекс, но это был лишь воздух. — Что… что это было? — прошептала она, задыхаясь от боли — Ооооуууу! Как любезно с твоей стороны кланяться за свои ошибки, — нарочито наигранно произнесла нападающая. — Но этого мало. Громко и четко скажи: «Извини, пожалуйста, я больше так не буду!» Иша медленно подняла голову, чтобы взглянуть на нахальное лицо Марты. Едва слышно она промолвила: — Не хочу. — Чего ты опять мямлишь? Громче давай, — с издевкой произнесла одна из подруг Марты, хватая Ишу за хвост. — Я НЕ ХОЧУ С ВАМИ ГОВОРИТЬ! — заорала Иша во весь голос. Она попыталась вырваться из хватки, но в ответ получила пощечину. Правая щека горела, в ушах стоял пронзительный звон, перед глазами слегка темнело. Марта что-то говорила, но из-за звона в ушах Иша не могла разобрать ни слова. -«За что мне все это? Почему из всех детей именно я стала центром вашей травли? Что я сделала не так? Почему?! ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?!» -«Если… им… можно меня бить, мучить, значит… я… я тоже… могу…» — слезы текли по щекам. Заметив, что к ней снова тянется рука, Иша зарычала и укусила кисть. Девочка закричала с такой силой, что Иша от дискомфорта закрыла уши. Снова прилетел удар, на этот раз от Марты. Иша встала. Тело охватил жар, боль утихла, звон в ушах сменился на белый шум, в глазах все плыло. — Совсем сумасшедшая! Да тебя в психушку! — не успела она закончить, как Иша напала на нее и укусила за надплечье. Марта взвизгнула, дергала рукой, била ее по голове, но зверь только сильнее вдавливала в надплечье свои клыки. Послышался легкий хруст. Кровь запачкала морду. Какая-то часть попала на язык, и Иша почувствовала прилив адреналина. -«Не хочу отпускать!» -«Отпущу — она опять будет издеваться надо мной!» Подруги обидчицы орали, просили о помощи. На крики сбежались все: ученики, учителя и охранник. Охранник схватил Ишу за шкирку и применил удушающий прием. От нехватки воздуха она отпустила свою жертву. Начался настоящий хаос. Учителя кричали, требуя скорую и полицию. Раненые девочки плакали, а Ишу, все еще удерживаемый охранником, вывели из толпы. Они скрылись в туалете. Тело горело, бок ныл, а во рту ощущался металлический привкус крови. Охранник протянул ей кусок мыла. — Смой кровь, — его голос дрожал, то ли от гнева, то ли от беспокойства. — Я… я не хотела, — прошептала Ишу, едва переводя дыхание. — Да. Я… — он хотел что-то добавить, но промолчал. Пока она умывалась, кто-то снова ударил ее, на этот раз по затылку. Обернувшись, Ишу увидела свою мать. В ее глазах плескался ужас. Схватив дочь за шиворот, мать грубо потащила ее к машине и бросила на заднее сиденье. Они покинули школу. В машине царило гнетущее напряжение. Ишу осознавала, что натворила — укусила одноклассницу. Но разве та не заслужила? Три года издевательств, а она всего лишь один раз укусила в ответ. Приехав домой, Ишу хотела оправдаться, извиниться за свой поступок. Но едва она открыла рот, как мать, рыча, приказала ей выйти из машины и ждать дома. Ишу послушно пошла, снова ощущая тошноту и головокружение. Войдя в дом, она направилась прямиком в ванную, чтобы умыться. Только подойдя к раковине, ее вырвало. Снова пустота, а желудок скрутило еще сильнее. Не успев выпрямиться, Ишу получила новый удар по щеке. — ТЫ СОВСЕМ ОПОЛОУМЕЛА! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, БЕСТОЛКОВАЯ! ЗАЧЕМ МАТЬ ПОДВОДИШЬ! ОНА СЕЙЧАС ИЗ-ЗА ТЕБЯ В ПОЛИЦИЮ ПОЕХАЛА! ОТВЕЧАЕТ ЗА ТВОИ ПРОДЕЛКИ. МАЛО ТОГО, ЧТО ТУПАЯ, ТАК РЕШИЛА ПО КРИВОЙ ДОРОЖКЕ ПОЙТИ! — бабушка вопила во все горло. Иша трогала больную щеку, стараясь не обращать внимания на крики бабушки. Но та схватила ее за волосы и потащила за собой. — ПОЧЕМУ ТЫ ПОЗОРИШЬ МАМУ! СЕБЯ! МЕНЯ! ТЫ ВСЮ НАШУ СЕМЬЮ ОСКВЕРНЯЕШЬ СВОИМИ ВЫХОДКАМИ! ЗА ЧТО НАМ ТАКОЕ, ОТВЕТЬ! — Ай!!! Бабушка, больно! — всхлипывая, она пыталась ослабить хватку. -БОЛЬНО?! ТЕБЕ?! А КУСАТЬ РЕБЕНКА НЕ БЫЛО БОЛЬНО? БЕССТЫЖАЯ! — бабушка кинула Ишу в чулан и захлопнула дверь на замок. -НЕТ! НЕТ! НЕТ! БАБУШКА! ВЫПУСТИ! ВЫПУСТИ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА! — она ревела и колотила руками по двери. — ПОСИДИШЬ ТУТ, ПОКА МАТЬ НЕ ВЕРНЕТСЯ — отрезала бабушка и ушла. Иша хныкала, царапала дверь, стучала, но в ответ — тишина. Четыре стены давили на нее. Сердце стучало так сильно, что отдавалось в висках. Дыхание сбилось на мелкие вдохи, живот скрутило, тело покрылось холодным липким потом. — Выпустите! Выпустите! Кто-нибудь! Помогите! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста. Умоляю вас… Откройте дверь… мне… страшно… — каждое ее слово становилось все тише и тише, пока она не рухнула на холодный кафельный пол.