Болезнь

Холодный, стерильный свет медицинского отсека бил по глазам Сергея Нечаева, но он едва ли его замечал. Тяжесть в груди, ломота в костях, лихорадка, которая, казалось, выжигала его изнутри – всё это заставляло мысли потеряться где-то глубоко внутри него. Он, майор Сергей Нечаев, закалённый в боях, прошедший через ад войны и вернувшийся, теперь лежал здесь, беспомощный, как новорожденный. — Сергей, ваша температура снова поднялась. 38.7. Я ввёл вам жаропонижающее. Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Голос был спокойным, ровным, лишённым всяких эмоций, но в нём звучала какая-то странная, почти человеческая забота. Это был ХРАЗ – его личный искусственный интеллект, интегрированный в его боевой имплант, который теперь был единственным, кто мог ему помочь. Единственный, кто оставался рядом так долго. Нечаев не помнил никого другого. Он был глубоко предан Дмитрию Сеченову, но ХРАЗ почему-то добивался того, чтобы Сергея от этого чувства избавить. Перевести на другую сторону, заставить изменить мнение. Это пугало. Но всё же рядом никого, кроме этого странного спутника, не было. Нечаев не испытывал тяги к бессмысленным разговорам, но сейчас стал. Это помогало отвлечься. Ещё недавно он проходил полигоны, зачищал комплексы от обезумевших роботов. Снова и снова наносил удары по прочным корпусам машин. А теперь его свалила какая-то лихорадка. Сергей слабо застонал, пытаясь перевернуться на бок. Каждый мускул отзывался болью. — ХРАЗ, ты уверен, что это просто грипп? Я чувствую себя… как будто меня переехал танк. Причём не раз. — Анализ биомаркеров указывает на вирусную инфекцию, П-3. Симптомы соответствуют. Однако я продолжаю мониторинг на предмет аномалий. Ваша иммунная система ослаблена из-за недавних перегрузок. Нечаев усмехнулся, но усмешка получилась слабой и болезненной. — Перегрузок… Ты, наверное, имеешь в виду все те недавние события, через которые мне пришлось пройти? — Нам. Вероятность выживания в той ситуации составляла 21.7%, Сергей. Но ваша решительность и тактические навыки позволили нам достичь поставленной цели. — Не примазывайся, я едва ли пользовался сканером. В тех условиях он и не был нужен. Враг был повсюду. Хотя струя полимера неплохо помогала. — Я не примазываюсь, майор. Я был с вами, помогая разделить ношу и следил за состоянием вашего психического здоровья. ХРАЗ всегда был точен в своих оценках. Он был создан для анализа данных, для просчёта вероятностей, для оптимизации боевых действий. Не для душевных разговоров. Всё чётко и по делу. Как и хотел Нечаев. Но в последнее время Сергей начал замечать в его ответах что-то большее, чем просто холодную логику.  — А ты, ХРАЗ, как себя чувствуешь? — спросил майор, сам не зная, зачем. Наступила короткая пауза. — Я — искусственный интеллект, Сергей. У меня нет физического тела, поэтому я не могу болеть. Моя функция — обеспечивать вашу безопасность и эффективность. — Эффективность, значит. Что ж, да. Я просто солдат, выполняющий грязные поручения Сеченова, так? Но ты всегда был со мной это время. Должен признать, с функцией измерения моего, как ты там сказал… психического состояния, ты справляешься сносно. Да и собеседник из тебя… нормальный. — По моим данным, такая оценка от П-3 — высшая похвала. Спасибо вам за вашу поддержку моих способностей. — Так. Ерунду-то не неси, а. Я просто сказал, а ты уже начинаешь. — Извините. Я предпринимаю действия для собственного улучшения, и ваше мнение — единственное, что я принимаю и пытаюсь соответствовать вашим ожиданиям. — Единственное? Ты так запрограммирован, чтобы слушать носителя? Но почему только мое, а как же создатель? Дмитрий Сеченов наверняка вложил в тебя много усилий. — Может, и так, но прошу заметить, что я остаюсь с вами, а вы меньше жалуетесь на мое выполнение функций. Это прогресс. Мне необходимо знать мнение владельца, чтобы создать с ним полную синхронизацию. — Допустим, перчатка, — почувствовав на языке горький вкус лекарства, майор поморщился. — Вот ведь! Заговорил язык и незаметно всунул настойку. Знаешь, ХРАЗ, когда я был мальчишкой, я боялся врачей. — Страх перед неизвестным — естественная реакция, Сергей. Но в данном случае медицинские процедуры направлены на выздоровление. — А бывают случаи, когда врачи хотят навредить? — Всякое бывает. — А ты боишься чего-то? — Я не испытываю страха, майор. Моя цель — ваша жизнь. Если вы не будете функционировать, моя миссия будет провалена. — Достаточно слов о том, что я просто миссия, и так чувствую себя паршиво. Хочу отдохнуть. ХРАЗ покорно замолчал. Нечаев перевернулся на бок. Усики из руки вытянулись и достали одеяло, накрыв им Нечаева. Мужчина стал засыпать. Было слышно только тиканье часов на полке, когда перчатка вновь заговорила. — Вы — мой командир, Сергей. Я боюсь за вашу жизнь. — Боишься за мою жизнь? — переспросил Нечаев. Слова, произнесенные с той же ровной интонацией, разбудили не хуже громкого будильника. Сон отпустил его ненадолго, но он чувствовал исходящий от себя жар. — Да. Проанализировав наши отношения и последние совместные действия, я пришел к выводу, что вы дороги мне. — Дорог? В тебе какой-то сбой, хрень? — ХРАЗ. Нет, сбоя не обнаружено. — Тогда что это? Ты еще отношения наши анализируешь. Может, нам сплести друг другу браслетики дружбы и радостно ходить с ними? Один на правой, другой — на левой. — Изучение человеческих отношений — часть моего развития. Я стараюсь лучше понимать других для вас. Сергей откинулся на подушку. Он чувствовал себя слабее, чем когда-либо, но в то же время… в нём появилось какое-то новое, странное чувство. Неужели этот бездушный набор алгоритмов действительно заботится о нём? Или это просто его собственное, больное воображение, ищущее утешения в голосе? Майор провалился в глубокий сон без кошмаров. Впервые за несколько дней он выспался, и температура не мешала ему.