Это рок'н'ролл, детка

      - Посещаемость наладилась, ты даже заработала несколько оценок в этом семестре. Ты молодец, Лиза, - пожалуйста, замолчите…       - Мы рады, что ты начала делать какие-никакие шаги. Гордимся тобой, - нет-нет-нет, вы должны кричать на меня или просто не замечать.       Черепная коробка трещала от боли. Раскрыла глаза до рези в слизистой. Цветные круги замелькали перед моим взором.       - Что… - я прокашлялась: до того мой голос звучал надломлено. – Что произошло? Вы никогда так мне не говорите.       - Мы перегнули палку, Лиза…       …Так в чем же дело?..       - И мы искренне просим прощения у тебя.       - Я…       …Вы просите прощения?       - Однако, мы посоветовались со специалистами…       Врачами?..       - И думаем, что настал тебе момент посетить… м-м, так скажем одно место.       Место?       Какое место?..       …Что со мной?       Никогда прежде я так часто не задумывалась о том, что же произошло в моей жизни. О том, кто я.       Я созерцала потолок, лежа на кровати в своей комнатке. Дверь была захлопнута и заперта. В доме ни звука.       Они ушли на семейную прогулку, на последок, постучавшись в дверь и тихо попросив обдумать все. Все – это что? Я в порядке. Да? Я уверена? Так ли впрямь уверена? Да Нет Не знаю Заткнись.       Все словно омертвело внутри. Я давно перестала видеть цвета.       Блять, я так старалась игнорировать этот факт.       Я ведь в порядке…       Нет, блять, ты не в порядке!       Но почему же тогда мир стал серым?       Я продолжала улыбаться сестрам, начала поддерживать разговоры с родителями, ни на миг не изменяя выдержанно вежливый тон разговора. В школе упорно отсиживала все 3 пары, периодически даже отвечая на задаваемые учителями вопросы, конечно едва-едва дотягивая до C с плюсом, но некоторые ставили мне даже В. Вот так гордость.       Тяжело вздыхаю, переворачиваясь на бок и ловлю взглядом открытый экран раскладушки, что внезапно загорелся.       Не отвечу. Зачем отвечать?       - Кто это? – прохрипела я в трубку. Это просто глупо…       Глупо, что я до сих пор слишком слаба. Так почему я тогда до сих пор здесь?..       Тихий голос заставил меня вздрогнуть, болезненно стискивая грудную клетку.       - Пожалуйста… - по ту сторону слышится шумный выдох. – Можно тебя увидеть?       Я промолчала, сжимая телефон сильнее. Брось трубку.       Почему молчишь?       Почему ты не можешь просто покончить со всем?       - Я… Я у твоего дома стою. – спустя несколько долгих секунд послышался надломленный голос. – Я пойму, если ты не хочешь…       Я резко сбросила звонок, отбрасывая телефон в сторону. Внезапная просьба. На несколько минут замерла, словно даже не дыша.       Нет, я не пойду. Что за наглость спустя целый месяц ожидать, что я поведусь на пару слов, забыв, как грубо мы простились.       Но ноги уже понесли меня вниз по лестнице, неловко находя старые кроссовки, а после дверь словно сама распахнулась.       Он ведь ждал. Стоял в продуваемой всеми ветрами футболке прямо на недавно постриженном газоне, темным пятном выделяясь в сумерках. Сгорбившись, словно хотел уйти под землю в тот же момент.       Я не подошла – подлетела – к нему, замирая в паре шагов.       - Зачем ты пришел? – едва вопрос срывается с моих потрескавшихся губ, как меня заключают в теплый кокон объятий. Он, словно как за последнюю соломинку, вцепился в меня, ссутулившись еще сильнее. Руки сомкнулись на капюшоне толстовки, в спешке даже не застегнутой, потянув меня к себе. Прерывистое дыхание опаляло шею, разгоняя мурашки по коже.       Моя рука слегка дрогнула, после чего медленно опустилась на его спину, слегка поглаживая. Тело теплое, даже обжигающе горячее по сравнению с моей холодной кожей. Другая ладонь запутывается в длинные каштановые пряди, прижимая голову к своему плечу.       «Не мешай мне. Оставь меня в покое.»       Глаза начинает щипать от чувства собственной слабости. Веду себя, как ебаная тряпка. Соленая дорожка бежит по щеке вниз, срываясь с подбородка и расплываясь маленьким мокрым пятнышком на футболке.       Холодно. Посмотрела поверх взлохмаченных каштановых волос на дорогу, после чего плавно выпуталась из объятий, вкладывая свою ладонь в его, осторожно потянув в сторону дома.       Перешагнула порог, заводя нежданного гостя во внутрь, едва слышно захлопнула дверь. Аккуратно взобралась по лестнице, без особых усилий, перемещая казалось бы безвольное тело парня в свою комнату и усаживая на кровать.       Приняв сидячее положение, он снова притянул меня к себе. Как будто не мог больше быть порознь. Плечом, с которого зипка безнадежно сползла, я ощутила слезы, после чего снова принялась осторожно гладить каштановые кудри.       Я не помню, сколько я простояла в таком положении, как из некоего транса меня вывел хриплый голос:       - Я не буду выступать на шоу, - я на миг замерла, после чего снова продолжила умиротворяющее поглаживание по голове. – Родители узнали о вечеринке.       Последовала большая пауза, после чего парень резко зашипел:       - Это все из-за Грега! Он рассказал матери о вечеринке, да и весь вечер тогда снимал на камеру. Запись случайно открыл отец, - конец был произнесен более спокойно. – Моя мечта, все мои планы… Все рухнуло. И почему-то я пришел сюда, к тебе… Вероятно, ты считаешь меня еще тем гандоном, но, сука, как же это все сложно!       Он отстранился, смотря мне в лицо.       - То, что ты сказал тогда, ты правда так думаешь? – я с затаенной надеждой спокойно посмотрела на него.       Тот замер.       - Родрик?..       - Блять, нет, я просто долбоеб, - перебил меня он. – Я ведь думал, что с тобой я лишь топчусь на месте, без прогресса. Ты ведь почти каждый день писала мне, и, блять, ты была единственной, кто мне писал. Меня это вымораживало пиздец как! Я пытался от тебя отгородиться, но, сука, почему ты снова лезешь в мои мысли, даже когда я тебя послал?! – голос сорвался, и Родрик бессильно опустил голову.       Я отступила на шаг, все еще не сводя с него глаз.       - Скажи хоть что-нибудь… - рот открывается, но я не могу выдавить и единого звука. – Молю, Лиза…       В носу резко закололо, а из глаз одна за другой полились соленые дорожки слез. Все накопленное в себе будто решило резко высвободиться. Я тихо всхлипнула, прикладывая ладонь к мокрой щеке в попытке что-либо вытереть.       - Лиза, прости, пожалуйста… - выдавил Родрик, вставая с кровати и неловко подходя ко мне. Я молча уткнулась лицом ему в плечо, мотая головой из стороны в сторону. – Я долбоеб, я понимаю…       - Нихуя ты не понимаешь! – глухо бросила я. – Ты, блять!.. – я сжала челюсть. – Почему ты такой придурок?!       Теплая ладонь легла мне на макушку, после чего я все-таки громко разревелась. Цепляясь за ворот, повисла на Родрике, утыкаясь носом в его плечо. Я должна была сказать ему убираться. За шиворот выволочь из дома, из свой комнаты. Наорать, отпиздить, как никогда даже самая отпетая уличная шпана не смогла бы.       Ненавижу.       Горло сдавил спазм, после чего я сдавленно крикнула, лицом вжавшись в костлявое плечо того. Я даже этого сделать не могу. Просто послать. Сказать, что я не прощу его никогда в своей жизни.       Ноги подкосились, вынуждая меня осесть на кровать. Родрик осторожно присел рядом, мягко ухватившись за мое плечо и притянув к себе. Мне тошно, душно здесь находиться. Стены давили, а заботливые прикосновения обжигали, посылая волны болезненных мурашек.       Плохо.       Ком в горле так и не давал сказать ни слова. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с наплывшими эмоциями. Через несколько минут мой тихий голос все же зазвучал:       - Давай просто побудем друзьями. Я не могу… - со стороны Родрика послышался шумный вздох, но ни единой фразы, не соскользнуло с губ. Он слушал. Понимал, что так лучше. – Я не могу отрицать своих чувств, но не могу думать, что все может быть как раньше. Не может. Прошел, мать его, месяц. За это время слишком много всего произошло.       Не думай об этом. Просто констатация факта. Даже не смей вспоминать.       - Я прошу понять меня. Пожалуйста, - я наконец вновь взглянула в блестящие глаза Родрика.       - Хорошо. Вероятно, быть друзьями будет лучшим вариантом для нас… - с некоторой заминкой ответил он, после чего мягко отстранился.       Лучше для нас.       Лучше для него.       Я не собираюсь давать слабину дальше. Хотя бы что-то в моей жизни должно наконец быть по моей инициативе. Слабости больше не будет.