Связанные(!)

В мире, где у абсолютно каждого с самого рождения есть предназначение и «родственная душа» ошибки, казалось бы, быть никак не может. Идеальная система никогда не дающая сбоя. Утопия, панацея, идеальный мать его мир. Но одна ошибка всё же была допущена, и имя ей – Шэрон. Белокурая идеалистка, с огромными амбициями и чётким планом на жизнь ни призванием, ни родственной душой не обладала. Оттого в её руках была неограниченная свобода, воля делать что вздумается просто сокрыв факт отсутствия предназначения обыкновенной, но при том искусной ложью. С самого детства девушка для себя решила– свою жизнь она свяжет с искусством. Ещё в начальной школе она погрузилась в мир литературного мастерства, к поступлению в университет овладев им на крайне высоком уровне. Шэрон, не без сладостного удовольствия от лжи, на все вопросы о призвании отвечала особенно красочно, но выкинув из её слов всё подобие пурпурной прозы остаётся один-одинëшенький факт – её предназначение быть писательницей. К неполным тринадцати годам её жизнь перевернулась с ног на голову. В один из самых обычных дней девушка, в порыве ненависти к «идеальному» миру, девушка решила свести счёты с жизнью. В тот момент она шагнула с подоконника опускаясь в пучину свободного полёта. На середине «пути» перед её глазами вспыхнул яркий свет. В один из самых обычных дней в её груди зажглась Вспышка, что дала ей доступ бесконечному количеству миров, но при этом приковала к одному-единственному такому ненавистному миру. Шэрон возненавидела своё бренное существование лишь сильнее. ОМП обязывал её найти родственную душу, без которой в «идеальном мире» не существовал никто. И девушка её нашла. Нашла и тут же прокляла сильнее, чем Вспышку в своей груди. Чёртов паразит растекающийся во всём её теле. Отравляя, сжигая и сжирая изнутри. Её родственная душа– автоматон. Глупая железка. Она знала что это будет именно так, ведь устройство её мира было таково. Каждый мироходец связан с автоматоном. Каждый живой человек является мироходцем. Она пыталась избавиться от этого проклятия. Однажды в ночи девушка попыталась буквально вырвать Вспышку из своей груди, но в итоге лишь незначительно повредила кожу и плоть, что было неудивительно– она вцепилась в своё тело с неистовой силой. Без травм было не обойтись, но от Вспышки избавиться невозможно. Механическим способом невозможно. Отыскав старую книгу о мирохождении она зацепила взгляд на двух пунктах. Они прокручивались в её голове будто пчелиный рой, с каждым разом становясь всё громче. В жизни Шэрон сопровождал яркий свет ОМП, что заставлял затухать свечение её души, что увядала с каждым днём всё стремительнее. Её становление столь романтичной натурой было волшебным исцелением, что по факту являлось лишь жалкой попыткой затолкать чувство всепоглощающей ненависти поглубже, далеко, надолго и надёжно. Творчество стало единственной отдушиной в этом сумасшедшем мире, что казалось ненавидел её в ответ. Она обвиняла всех и каждого, ненавидела родителей, город, мир, свою «родственную душу». Но главным объектом ненависти становилась сама Шэрон. «Ты давно уж не я, ты набросок, герой всякой первой главы, а как долго нам верилось в непрерывность пути от ложбины сырой до нагорного вереска.» Единственный раз когда она увидела своего «связанного» обернулся новым крахом картины её мировоззрения. В глубине души Шэрон знала что нельзя привязываться к этой железке, что была лишь имитацией жизни. Девушка знала что вся эта история со связью просто бред для контроля и мироходцев, и автоматонов. Самым горьким стало осознание того, что она действительно начинала влюбляться. Влюбляться горячо, крепко, надолго. После судьбоносной встречи, что даже не была личным знакомством, а лишь переглядкой на перемене меж парами, она ещё неделю не могла появиться в университете. Она серьёзно влипла. Серьёзно влипла ещё тогда, когда в неполные тринадцать лет в её груди зажглась Вспышка, возложив на неё это бремя.