Ищейка

      Интермедия 7. Ковалевский Александр Николаевич, 36 лет.       Доцент факультета подготовки специалистов высшей квалификации, РНИМУ им. Пирогова. Ветеран военной операции в САР. Инвалид III группы.       7 октября 2023 года.       17:12-18:04       Женя привалился к стене, пережимая ладонью рану на бедре. Оттолкнул от себя чужие руки.       - Отвали от меня, блять, - зашипел он. Его лицо натужено скривилось; Евгений пытался устоять на ногах и стерпеть огненную боль, сковавшую все его тело. – Лучше сделай Настеньке искусственное дыхание. Практики-то было навалом.       Александр уже давно пожалел, что ответил девушке взаимностью. Был ли это бессознательный импульс, стремление к женскому телу, или акт жалости – сейчас эти резоны не имели никакого смысла. Переступив порог квартиры, Женя единожды взглянул на Сашу и сразу же все понял; его припухшие раскрасневшиеся губы и встрепанные волосы были неопровержимой уликой.       - Придурок, - Александр помог ему опуститься в компьютерное кресло. – Мусоров не учат премудростям жизни? «Стреляют – беги». Чего ты к ней полез? Одного она уже убила, причем тогда была полностью слепа.       - Так, - прервал его Евгений, отмахиваясь от прикосновения к раненой ноге. – Заткнись. Буду разговаривать только с Ириной.       Саша послушался. Он тревожно пытался рассмотреть в прожженной черноте брюк края раны или кровавый ожог, но, к сожалению, зрение невовремя его подвело. Александр надеялся, что Женя больше не будет разводить демагогии с напуганными девчонками, а они не будут сопротивляться его специфическому методу переговоров. Что все закончится быстро, и они смогут поскорее убраться отсюда. В голове все еще звучал треск оружия и оглушающие хлопки выстрелов; Саша непроизвольно втянул голову в плечи и со всей силы сжал челюсти.       Евгений прервал его флэшбек, вовремя приложив Настю затылком о стену. Саша был уверен, что Сталь спустила бы в него всю обойму, представься ей шанс. Сейчас же девушка безвольно завалилась на бок, лишь изредка передергиваясь всем телом и отрывочно дыша. Штефан, помахивая хвостом, склонил голову к лицу хозяйки, обнюхивая ее волосы.       Александр всегда ценил Настю как преданного сотрудника. Никогда не врал и не утаивал, не игнорировал ее специфические потребности и по мере сил старался огородить ее от юридических издержек. Он дал ей работу, эмоциональную вовлеченность в дело и лучшую из возможных оплату труда. Конечно, изначально он воспринимал ее только как инструмент – переводчика на шрифт Брайля, неболтливого, беспристрастного и в прямом смысле ослепленного, было тяжело персонализировать. Кроме того, удивительно наблюдательная, Сталь была превосходным кладезем информации о всех сферах жизни в интернате. Было бы совершенно опрометчиво упустить такую возможность дополнить диссертацию опросом очевидцев.       Однако облик Анастасии постепенно менялся в его глазах. Ее недоверие сменилось расположенностью, а затем и трепетным воздыханием. Саша давно заметил, но старался не придавать этому большого значения – девушки с похожим бэкграундом склонны влюбляться в около отцовские фигуры, и редко когда это приводило бы к чему-то хорошему.       Хотя Александр бы соврал, если бы сказал о безразличии к Насте. Она правда очень нравилась ему. Внимательная, порой язвительная, девственная, но отчаянно тянущаяся к любви – все это заставляло Сашу думать о собственной исключительности. Он был ее спасителем и проводником в излишне детализированной жизни, и ее слепое доверие к нему в довершение всего представляло перед ним возможность открыться ей в ответ без страха отвержения. Настя приняла бы любую роль, в том числе согласилась быть его любовницей; она жаждала взаимности любой ценой.       Однако Саша насильно отрезвлял себя. Чувства, бушующие в Анастасии, были лишь хорошо измазанной в романтичной пыли зависимостью от одобрения и внимания. Раненная в юности, теперь Настя безмолвно молила о помощи и была готова отдаться любому, кто ее окажет. Александр не желал обманываться ее нежностью; будь на его месте любой другой человек – другого гендера, другого возраста, другой ориентации или национальности – его отзывчивость к слепой сироте привела бы к схожему результату.       К тому же, Саша в действительности ценил ту доверительную динамику, которая возникла между ним и Евгением. Женя был непростым человеком – чего только стоили его перепады настроения, холодность и отчужденность в особенно острые личностные кризисы, трудоголизм и его безжалостная преданность делу. Эти и многие другие качества, от которых воротило нос большинство людей, необъяснимым образом притягивали Сашу, дурманили его застоявшийся прагматичный разум и заставляли желать эмоциональной близости. Женя не был «просто развлечением», как Настя; он – исследование и вечный поиск, в который хотелось погрузиться с головой и никогда больше не всплывать на поверхность.       Из коридора донесся звук открывающейся входной двери и шарканий подошвы о придверный коврик. Саша поспешил навстречу.       - О, - воскликнула Ирина, провернув засов. – Александр Николаевич, здравствуйте! Я почему-то так и думала, что увижу Вас у Насти.       - Да, я привез Штефана, - Саша натянуто улыбнулся девушке. – Теперь, увы, мне уже пора. И так слишком задержался.       Ирина разулась и, отставив обувь к стене, медленно прошла по коридору, тихим вкрадчивым голосом подзывая пугливую собаку к себе. Александр извлек из кармана пальто связку ключей и запер входную дверь изнутри. Из комнаты послышался сдавленный женский вскрик и тревожный перецокот когтей.       Саша задержался в коридоре. Он прикрыл глаза и ткнулся лбом в холодное полотно двери, пытаясь убедить себя в нереальности происходящего. Единственная мысль, своим звоном перебивавшая шумы выстрелов, скандировала призыв к бегству. Сейчас больше всего на свете он хотел исчезнуть из этого давящего места и сделать вид, будто ничего не произошло. Чтобы Женя рядом с ним не испытывал ни ранящих ревности и обиды, ни физической боли.       В комнате его голос зазвучал более громко и настойчиво, заглушая девичий слезливый писк. На подгибающихся ногах Саша прошелся до двери и прислонился плечом к косяку. Евгений все так же восседал в кресле, запястьями опираясь на подлокотники, делая свою и без того грузную фигуру еще более внушительной. Его плечи подрагивали от натуги и непрекращающихся спазмов в ноге, однако лицо оставалось непроницаемым. Ирина же шокировано замерла посреди спальни, переводя взгляд с бессознательной Насти на лицо полицейского.       - Вот как все будет, - продолжил Женя. Он не удосужился даже посмотреть на вошедшего Александра. – Сейчас я позвоню в полицию и сообщу о своем ранении. Доложу, что Анастасия Павловна стреляла в меня из служебного оружия. На предохранителе и стволе ее пальцы. Кроме того, в кармане у Насти, похоже, нечто тянет еще на одно обвинение и целую серию допросов. Подозреваю, что ей это подкинул ваш общий знакомый.       - Он уже давно завязал, - отпиралась Ира. Она неконтролируемо впивалась ногтями в собственные пальцы.       Евгений усмехнулся.       - Ну да, как же. А Анастасия Павловна, мучающаяся от неврологических припадков всю жизнь, внезапно начала.       Ирина закусила губу, осознав, с какой простотой ее ложь была раскрыта.       - А еще, - лицо Жени исказилось в широкой плотоядной улыбке. Глаза азартно засверкали, - я укажу коллегам на тебя и твои… драгоценности. Поддельные сертификаты и миллионы выручки, обман таких же, как и ты сама, танцовщиц и неуплата налогов на прибыль – это лишь верхушка айсберга. Не думала же ты, что это будет продолжаться вечно?       «Блефует, - подумал Александр, рассматривая выражение лица возлюбленного. – Ничего у него нет, кроме подозрений и, может, полупустого аккаунта на коллекционной барахолке, иначе бы ее уже задержали. Хочет, чтобы сама подтвердила».       - Я ни в чем не виновата, - сквозь хныканье выдавила Ирина. – Вы не сможете ничего вменить мне без доказательств!       - Это верно. Если ты действительно невиновна, не будешь же ты против небольшого визита? Я с удовольствием съезжу в Тушино еще раз, - Евгений уперся руками в подлокотники, приподнявшись из кресла. Его взгляд на секунду скользнул к Саше, замершему в дверях спальни. – Только на этот раз в более приятной компании.       Александр скривился. Он жалел о содеянном каждую секунду. Женя же явно наслаждался, тыча его носом в ошибку.       - Сейчас?.. – пролепетала Ира. Ее зрачки стремительно сузились в ужасе от открывшейся перспективы.       - Да, сейчас, - настойчиво повторил Евгений. – Только здесь закончим и поедем, - он посмотрел на Сашу уже более осознанно и кивнул в сторону постели. – В моем пальто во внутреннем кармане перчатки. Надень.       Жене не нужно было уточнять, что необходимо сделать. Александр беспрекословно повиновался. Отточенными движениями он натянул одноразовые медицинские перчатки на обе руки, подошел к бессознательной Анастасии и, медленно опустившись на колени, поднял с пола пистолет, лежавший подле ее ладоней. Евгений принял свое оружие обратно; его глаза все еще азартно блестели.       - Проверь карманы, - коротко приказал он.       Александр нахмурился. В его понимании, сейчас нужно было уехать с Ириной и предметно заняться ее техникой на случай, если она сделала копии записи с видеокамеры. Ждать, пока Настя придет в себя – пустая трата времени; с ней пора было заканчивать.       Из левого кармана он извлек пластиковый зип. «Странно, - подумалось ему в моменте. – Мне казалось, Анастасия и Майя в ссоре. Это явно ее смесь. Кажется, тут еще… жженный каннабис? Наверняка шот привез Кирилл, у него всегда было свое понятие о благодарности. Значит, план о движении стаффа сработал? Сильно же Женя напугал Чаровницу».       - Открывай, - лицо Жени оставалось непроницаемым. Он поочередно прикусывал щеки изнутри, борясь то ли с волнением, то ли с неутихающей болью в бедре. – Подними Насте голову. Дай ей вдохнуть смесь.       Саша непонимающе замер, уставившись на евгеньевский острый нос. Рядом сидевший Штефан пытался аккуратно понюхать зиплок. Где-то на фоне дрожаще пискнула Ирина.       - Она же дышит, - беспристрастно продолжил Евгений, приподняв светлые брови. – Ничего страшного, если не получится зажать ноздри. Пусть вдыхает сразу все.       - Зачем? – спросил Александр, оттесняя собаку подальше от хозяйки.       - А ты что, жалеешь ее? – Женя часто отвечал вопросом на вопрос, когда не хотел раскрывать своих истинных мотивов.       - У нее эпилепсия. Это плохо кончится.       - Да. Я знаю, - Евгений нервно поджал губы, не отводя взгляда. Его глаза, прежне переливавшиеся охотничьим азартом, теперь передернулись темной вуалью зрачка. Губы медленно расползались в знакомой улыбке.       Александр прикусил язык. «Хочет, чтобы Ирина отдала запись. Специально провоцирует ситуацию, опасную для жизни стороннего человека». В такие моменты Евгений в действительности напоминал кровожадную гончую, сорвавшуюся с поводка. Однако, пока разум Александра противился принятию темной стороны возлюбленного, все его нутро трепетало перед опасностью, такой знакомой и близкой.       Рядом мелькнула миниатюрная фигурка. Не заставив себя долго ждать, Ирина заглянула в лицо полицейского.       - Вот, - она ткнула зажатой в пальцах флешкой в лицо мужчины. – То, что Вы хотели. Берите.       Евгений нехотя перевел взгляд на женское бледное лицо. Казалось, будто он был готов сожрать Ирину живьем. Он резко выхватил флешку из ее рук и сжал в кулаке, облегченно прикрыв глаза на несколько секунд.       - Уходи, - Александр достал из кармана позвякивающую связку ключей и протянул девушке, все еще пристально следя за изменчивым поведением Жени. – Открой дверь и оставь в скважине. Ноутбук положи на кухонный стол. Купишь новый, не обеднеешь.       - Уходи, - повторил Евгений, не размыкая глаз. – Если вызовешь полицию… или скорую… - он тяжело дышал; его речь прерывали нахлынувшие эмоции. - Или расскажешь об этом… всём… Я убью тебя, слышишь? И Юру. И твою сестру тоже. Всю ее семью. Ты поняла?       Давящая тишина сопроводила Иру, торопливо покинувшую квартиру.       - Женя, - тихо позвал Саша, все еще крепко сжимая зиплок в силиконовых пальцах. – Выдохни. Ты перегибаешь.       Евгений приоткрыл глаза. Тяжелый взгляд, обрамленный светлыми редкими ресницами, Саша ощущал на себе нежелательными, незнакомыми ранее, чужими прикосновениями; расширенные зрачки Жени больше не бликовали, а масляные радужки нездорово алели в тени век. Его нервная улыбка мгновенно сменилась каким-то чудовищным, безумным оскалом.       - Я все равно посажу ее. Ирину. И Майю, и ее сраного подельника, - его голос колебался в накатывающей истерике. Женя бездумно сжимал и разжимал пальцы, то и дело ощупывая флешку, пытаясь удостовериться в ее реальности. – Но это подождет. Сделай, как я сказал. Открой пакет, придержи Насте голову и…       Саша решительно прервал его.       - Нет, - он стянул перчатку с протеза и аккуратно завернул в нее пластиковый зиплок. – Это убьет ее.       - Тогда отойди, - Женя вновь взял пистолет, задев большим пальцем рычаг предохранителя, и направил его в спину бессознательной девушки. Его потрясывало.       Время между ними замедлилось. Александр с попеременным успехом пытался взять себя в руки и придумать хотя бы примерный план действий. Пока же его сознание оглушало сиреной с призывом к немедленному бегству. «Опасность! Опасность для жизни!» Саша лихорадочно перебирал варианты развития событий, обдумывая лучший исход.       Мужчина напротив него теперь только отдаленно напоминал Евгения. Обезображенный навязчивой тревогой, измотанный бессонными сутками и голодом, он являл собой лишь сгусток пульсирующих кровоточащих нервов, готовых разорваться от любого неосторожного действия. Сашу не шокировало это состояние возлюбленного; по правде говоря, его больная «мания» была самой невероятно красивой маской на лице Жени.       Однако это была не просто маска. Ищейка – дикий зверь, безжалостно рвущий своих невольных жертв, и Александр не собирался становиться одной из них даже из добрых побуждений. Ищейка хитра, проворна, но все еще оставалась животным, изредка нуждающимся в хлестком кнуте. И Настя, и ее ненужные, необъяснимые чувства, чуждые Саше, были как нельзя кстати.       Александр быстро придвинулся к Евгению и вцепился в правое бедро, пальцами надавив на рваную рану. Мужчина болезненно завыл сквозь сжатые зубы.       - Не трогай! – он взбрыкнулся, попытавшись оттолкнуть чужие руки. – Блять, Саша! Больно!       - Пуля не вылетела с другой стороны? По касательной же стреляли, – как ни в чем не бывало спросил Александр, осторожно раздвигая края брюк, насквозь пропитавшиеся теплой кровью. Силиконовой ладонью он сжал мужчину за талию, удерживая на месте.       - Нет. Кажется… Она и не должна была… холостая же… - Женя выгнулся, пытаясь стерпеть чужие касания к оголенной плоти.       - Если хлопка не было до столкновения, значит, она разорвалась внутри тела, - предположил Саша. Он наклонил голову и, прищурившись, всматривался в мокрое неоднородное отверстие и невесомо ощупывал его края. Пальцы царапались об обгоревшую кожу; рана была слишком горячая. – Нужно скорую. Не то останешься калекой.       - Просто праздник на твоей улице, - зло зашипел Евгений. – Вижу, тебе нравится поебывать убогих.       Если бы Саша управлял ситуацией, он бы отложил этот диалог на потом. Сейчас же Ищейка вновь и вновь напоминала о его ошибке, искусственно заставляя чувствовать вину за содеянное. Александр точно понимал – оправдываться бесполезно, его не захотят слышать. Здравый рассудок Евгения недоступен, и единственный способ пробудить его – исказить реальность вопиюще честноликой провокацией.       - Нравится, - буднично хмыкнул Саша, продолжая рассматривать окровавленное бедро. – Можешь продолжать свой театр одного актера. Если тебе ампутируют ногу, я буду только рад.       - Уебок, - Евгений вскрикнул, когда палец в резиновой перчатке неглубоко погрузился в открытую рваную рану. – Ты все-таки трахал ее?       - Еще нет. Всему свое время, - Саша осторожно нащупал кончик остывшей гильзы и отнял руки. Медленно поднял голову, столкнувшись взглядом с Женей. Тот очень неумело пытался скрыть свое разочарование; черты Ищейки медленно таяли. – Не хочу ранить ее. Настя многое пережила и достойна искренней любви.       - Любви? – глаза Жени остекленели. Он подавился собственным сарказмом, душившим его горло. – Чего же ты ждешь? Зови ее замуж, раз у вас все взаимно.       - Почему бы и нет, - поддакнул Саша. – Будем откровенны, мне уже давно пора остепениться.       - Замечательно, - в голосе Евгения все трещало по швам. – Значит, то, что было между нами, откровением для тебя не являлось?       - А что было между нами, Женечка? – Александр показательно округлил глаза. - Мы не пара. Ты давно дал мне это понять.       Оскал Ищейки увядал.       Отношения между мужчиной и женщиной придуманы как истинно верные, ведь неслучайно именно они рождают новую жизнь. Жена, семья, дети есть само собой разумеющиеся атрибуты, которые делают мужчину настоящим, нормальным и состоявшимся. Это – единственно правильный путь, который Евгений видел перед собой. Все же, что происходило между ними, - случайность, сбой, но никак не светлые чувства. И даже не физическое влечение – нормальным мужчинам вообще нельзя касаться собственных гениталий без особой нужды – а лишь «дружеская» интрижка для снятия стресса, глобально ничего не значащая и ни к чему не обязывающая.       - Если тебе завидно, - продолжил Саша, наблюдая, как заостренные хищные черты одна за другой пропадают с лица Евгения, - сходи на свидание. Ты же сказал, что пригласил Майю? Отлично! С ее арестом можно повременить. Тем более, что у тебя давно не было женщины. Я знаю, для гетеро-мужчин это настоящая мука.       Александр ловил каждое его движение. Как напряглись плечи, как округлилось растерянное лицо, как приоткрылись полные губы, как заходил кадык на тонкой шее, как стыдливо закраснели уши. За считанные секунды его провоцирующих высказываний Ищейка растворилась в человечном, напуганном Жене, мучающимся от ревности к другому мужчине, но искренне верившим в свою традиционность.       Саша поднялся с колен, теперь возвышаясь над Евгением. Он, не отрываясь, следил за лицом полицейского; его глаза, принявшие, наконец, человеческий облик, теперь слезливо блестели. Рукой, все еще облаченной в резиновую перчатку, Александр погладил мужчину по осунувшемуся лицу; провел измазанным в крови пальцем по его полным губам, надавливая, проникая в рот.       - Не расстраивайся так, - Саша наигранно свел брови в сочувствующем жесте. – Мне нравится честность. Анастасия была честна, и я не могу не уважать ее выбор. Ты, конечно, нравишься мне больше по многим причинам. Обязательно сообщи, когда перестанешь корчить из себя того, кем не являешься.       Ищейка противилась его искусной манипуляции изо всех сил. Сморгнув влажную пелену с глаз, Евгений вздернул руку с зажатой в ней пистолетом, уперев металлический ствол Александру в живот.       - Как я могу перестать? Чего ты желаешь от меня? – дуло с силой надавило на солнечное сплетение. – Если ты изначально хотел сношаться в браке для деторождения, то ты проебался по обоим фронтам.       Замахнувшись, Саша ударил Евгения по ладони. От неожиданной режущей боли в конечности Женя дернулся, выпустив пистолет из рук; со звонким скрежетом тот откатился в противоположной стене. Мужчина инстинктивно прижал ушибленную ладонь к груди, растерянно уставившись на Александра.       - Никогда не наставляй на меня оружие! – он неосознанно повысил голос.       В голове зазвучали огнестрельные очереди; периодически они напоминали о себе, оглушая и нервируя, заставляя сжаться всем телом и покорно ожидать собственной кончины, всплывая в памяти даже спустя восемь долгих лет.       - Для начала, - уже спокойнее продолжил Саша, - хватило бы признания самому себе.       - Мне не в чем признаваться, - в голосе Жени отчетливо улавливалось колебание.       - Да? Пойдешь с Майей в ресторан?       - Пойду.       - А если посреди ужина она предложит тебе отсосать в туалете? Согласишься?       Визуализировав ситуацию, Евгений брезгливо поджал губы.       - Это же туалет, - поспешил оправдаться он.       - С каких это пор ты такой чистюля? Помню, в январе двадцать первого, в нашу первую встречу тебя это не особенно смущало, – поддразнил его Александр. – Хорошо, что насчет спальни? Под одеялом, м?       Лицо Жени, сведенное плохо скрываемым отвращением, слегка раскраснелось. Он отвернул голову в сторону. Румянец уже расцвел на его висках и скулах, волосы на затылке намокли.       - Что и требовалось доказать, - констатировал Саша, снимая перчатку с левой ладони. Он снова прикоснулся к Евгению, в нежном жесте огладив его зардевшуюся скулу. – Оставь Настю в покое. Здесь нет поводов для ревности. Между нами – только чувство жалости.       - И часто ты целуешься из жалости?       - Бывает. Я свободный мужчина. Целую, кого хочу.       Евгений обернулся. Его взгляд из-под нахмуренных бровей словно выжигал собственническое клеймо на лице Александра.       Саша наклонился к нему и игриво провел языком по его губам, слизывая подсохшие разводы крови. Женя тут же подался ближе к его прикосновениям, игнорируя огненную судорогу в бедре. Он обвил руками его плечи и шею, зарываясь пальцами в вьющиеся волосы на затылке, и с готовностью втянул чужой язык в свой рот.       Александр победно улыбнулся в поцелуй. Шалость удалась; Ищейка изгнана, Анастасии больше ничего не угрожает, а Евгений, кажется, невольно сделал первый шаг к внутреннему осознанию своей гомосексуальности. Маленькая ложь оправдала все сомнения в правильности его действий.       Саша склонил голову ниже, глубже проникая в чужой рот, невесомо оглаживая нёбо и воспаленные десны. Женя подавил нуждающийся скулеж; он заерзал в кресле, стараясь притиснуться как можно ближе, и с силой сжал колени, вздрагивая от новой волны чуждой боли. Александр надавил пальцами на его челюсть и с неохотой отстранился, не позволяя Евгению сомкнуть губы.       - Я вызову скорую. Нужно извлечь гильзу. У тебя там все мясо в осколках.       Женя быстро замотал головой.       - Не-ет. Поедем к тебе, уж доживу до МКАДа. Сам все достанешь и зашьешь, - он бегло глянул на Настю, уже ровнее выдыхающую через рот. – Если сюда вызывать, то и полиция приедет. Потом проблем не оберешься, будете вечность со мной судиться.       - Я плохо зашью, - стушевано предупредил Саша, прокрутив силиконовое запястье. – И анестетика у меня нет.       - Не принижайся, ты не левша. А что до анестезии… обойдемся бондажем и тряпкой в зубы.       - А майский наркотик?       - Забери его, пожалуйста. Отвезу на экспертизу, - Евгений прикусил нижнюю губу. – Может, Штефана тоже прихватим?       - Боже, - Александр театрально закатил глаза. Сильнее сжал челюсть мужчины, лишая возможности говорить. – Делай что хочешь, хоть дворняжку из приюта возьми! – и вновь наклонился к губам возлюбленного.       - Скажи, - прошептал Женя прямо перед поцелуем, не отрывая взгляд от лица напротив, - ты же шутил? Про Настю и… замужество?       - Отчасти, - заулыбался Саша. – Для замужества у меня есть другая кандидатура.