Моë солнце

Вечер, тёплый летний зефир, алые лёгкие облака, окрашенные закатом, и океан. Бесконечно стелющийся вдаль, играющий шумными волнами, такой глубокий и такой манящий за собой. Кажется, что только осмелишься вступить в него - тут же исчезнешь, рассыпешься тысячью капельками и растворишься в чёрной воде. Но в следующий миг бездонную мглу океана разгоняет множество цветных огней. Как будто там, под водой, как в замедленной съёмке взрываются друг за другом фейерверки. Но когда начинаешь вглядываться в эти причудливые образы, оказывается, что это морские обитатели во всём своём разнообразии: здесь и медлительные черепахи, и изысканные морские коньки, и величавые скаты, и рыбы всех форм и размеров. И все они светятся всеми существующими в мире цветами, словно мифические создания. Даже огромные киты, чуть ли не летя над водой, медленно движутся со всеми в сторону заходящего солнца. Зачарованный этой волшебной картиной, я осторожно поднимаюсь на ноги и подхожу ближе к прибою. Я смотрю вслед удаляющимся существам и хочу пойти за ними. Может сегодня я наконец смогу? Я пытаюсь унять своё клокочущее сердце. Каждый раз я останавливаюсь перед самой кромкой воды, но каждый раз разворачиваюсь, одолеваемый страхом неизвестности. Что будет, когда я коснусь воды? Исчезну ли в высоких волнах или так и останусь стоять на месте? Я делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки и... — Адам! Я вздрогнул так, будто меня облили кипятком. Мои чудаковатые видения вмиг исчезли, будто испугавшись маминого голоса. Я так простоял ещё минуту, не в силах двинуться с места, и вглядывался в пустой морской пейзаж. ~~~ — Вот сколько можно тебя ждать? Я поняла бы, гуляй ты с друзьями, но нет! Проводишь время не пойми где, не пойми чем занимаясь! — встречает меня дома ворчание матери. — Я был тут, на побережье. — Так и простудиться недолго, — кажется, ответ её удовлетворил и она продолжила заниматься своими делами. Я проскальзываю по коридору в сторону детской. Серые стены, убранные, но пустые полки, на которых только ваза без цветов и рамка, хранившая фотографию четырёх счастливых людей. Такая обстановка навевает тоску, но вот я захожу в детскую и меня встречает солнце. Маленькое, с веснушками и такое яркое, что света хватает на весь дом. — Братик, смотри! Это я вам с мамой нарисовала! — Мила протягивает мне листок с по-детски неаккуратно нарисованными тремя человечками. И все счастливы. Я слегка улыбаюсь. — Очень мило. Спасибо, — скупо, но искренне. Я радостно наблюдаю, как её глаза загораются от похвалы. — Пойду покажу маме! — Не успеваю я сказать и слова, как маленький силуэт уже скрывается в дверях. Я падаю на кровать. Хочется спать, но взгляд мой приковывает окно. А точнее океан. Сейчас, в сумерках, он выглядит ещё страшнее, глубже, но от того не менее маняще. Наверное, странно, что живя уже почти год возле большой воды, я так ни разу в неё и не ступил. С самого дня нашего переезда океан казался мне бездонной пропастью, в которую ступишь, и вода затянет тебя на самое дно. Но вот мифическим рыбам, кажется, всё равно на устрашающую воду. Уплывая всё дальше к горизонту, они выглядят такими... свободными. Я и сам не знаю, являются ли они реальностью или плодом сильно разыгравшегося воображения. Но однажды рассказав о них знакомой в школе, я навечно заслужил звание чудика. А с чудиками мало кто хочет общаться. От мыслей меня отвлёк резкий звук бьющегося стекла. Я тут же вскакиваю с места и направляюсь на кухню, где мама в панике застыла перед Милой. — Где... Где ты взяла этот милый цветочек?.. - Пытаясь оставаться спокойной, она продолжала улыбаться дочке. Только сейчас я заметил в золотых волосах сестрёнки крохотный чёрный цветок с красной тычинкой. Мила немного помялась на месте прежде, чем ответить. — Не знаю. Он просто появился. Мам, можно его оставить? Он такой красивый! Возможно, мне показалось, но мамина улыбка дрогнула. — Конечно. Но давай завтра сходим к доктору. Пусть проверит, здоров ли цветочек. Я решаю не встревать в девчачьи разговоры про цветочки, хотя осколки тарелки на полу оставляют меня озадаченным. ~~~ В кабинете врача атмосфера ещё хуже, чем дома. Из каждого угла веет болезнью, а серые стены как будто хотят уничтожать всю жизнь внутри себя. Мы с сестрой отчужденно сидим ну кушетке возле двери, слушая тихий разговор мамы и врача, который впрочем нас мало интересовал. — Давай сыграем в игру? — Мила резко обернулась ко мне. Видимо, совсем заскучала. — В какую? — Мм... Один описывает предмет, который находится здесь, а другой отгадывает. Ты начинаешь! — Не давая возможности мне согласиться или отказаться, она уже выжидающе смотрит на меня. Я начинаю медленно осматривать в комнату, но с трудом нахожу что-нибудь примечательное. — Они горькие, хранятся в баночках и их не любят дети. — Миле даже не понадобилось осматривать комнату, чтобы угадать. — Таблетки! — Её лицо смешно сморщилось от воспоминаний об их вкусе. - Теперь я. Хм... У этой вещи много красок. А ещё она высокая. Я стал осматривать кабинет на наличие чего-то красочного. — Эта та штука в виде радуги для измерения роста? — Да! — девочка засмеялась. — Так, теперь моя очередь, — кажется, игра меня немного взбодрила и я начал с энтузиазмом оглядываться в поисках новых предметов. Однако, чем больше я всматривался в серые стены, громадные шкафы и тусклую одинокую лампочку, тем более жутко мне становилось и я терял концентрацию. Это место как будто хотело поглотить меня, отчего моё сердце билось сильнее, и я хотел бы убежать, но только сильнее сжимал пальцами край кушетки. — Братик, ты в порядке? — Из нарастающей паники меня вытащил по-детски чистый голос. Я поворачиваюсь и вижу перед собой пару больших небесно-голубых глаз. Я успокаиваюсь и решаю больше не вглядываться так пристально в комнату. — Да, всё хорошо. Но давай лучше ты, я не могу ничего найти. Мила пару мгновений смотрит на меня одновременно шокировано и возмущëно. В её взгляде так и читается: "Тут же столько всего, как ты можешь не видеть?" Но смирившись, тут же начинает бегать глазами по помещению. — Что-то очень жёлтое, — я вопросительно смотрю на сестру, ожидая больше подробностей, но она, видимо, не хочет давать мне ещё подсказок. Я начинаю осматриваться вокруг и понимаю, что здесь на самом деле много жёлтых вещей. — Эм... Подставка для ручек? — Не-а. — Тот зонт? — И снова отрицательный ответ. — Мамины серёжки?.. — Сдаёшься? — Я в последний раз окидываю всё взглядом и обречённо киваю. — Это же солнышко! — Я в недоумении смотрю на девочку. — Где ты тут видишь солнце? — Вон там! — Проследив за её пальцем, я смог увидеть то самое солнце, которое оказалось рисунком какого-то ребёнка, и прицепили его почти под самый потолок, где было темно, поэтому его было сложно увидеть. Я невольно улыбнулся. Все-таки даже в этом месте есть что-то яркое и приятное. Я посмотрел на Милу. Она тоже улыбалась. А в её золотых волосах уже было несколько маленьких чёрных цветков. ~~~ Тучи становятся всё серее, а ветер холоднее, пока мы с Милой играем на улице. — Кажется, скоро пойдёт дождь, — я кидаю яркий цветной мяч обратно сестре. — Я не хочу домой, — Мила встревоженно посмотрела на небо, прежде чем отправить мяч в полёт. — Ничего не поделаешь, скоро станет совсем холодно, — ещё пару недель назад мне и в голову не пришла мысль, что небольшой дождь может загнать нас домой. Но вот я смотрю на сестрёнку. Чёрные цветы теперь украшали не только голову девочки, но стали появляться и на шее, руках и ногах. Доктор сказал, что это какая-то редкая болезнь, название которой я даже не пытался запомнить. Поэтому мама с опаской отпустила нас гулять во двор, при этом одарив инструкциями по безопасности. Хотя, кажется, Мила чувствует себя хорошо, такая же радостная и активная, что я уже устаю её развлекать. — Ну ещё чуть-чуть поиграть. Пожа-алуйста, — она впивается в меня умоляющим взглядом. Ну как можно отказать? — Ладно, но чуть-чуть, — Мила озаряется яркой улыбкой. Она подбегает ко мне, бросая по пути мяч, и почти больно шлёпает меня по руке. — Ты водишь! — И быстрые ноги уже уносят её.  Потратив секунду на то, чтобы опомниться, я тут же поспешил за ней. Вокруг мелькал наш двор, деревья, но я видел перед собой только убегающего солнечного зайчика. Так мы долго гонялись друг за другом, как две стрекозы над озером. В какой-то момент даже солнечные лучи пробились сквозь тесные тучи. И я ощутил неподдельную детскую радость. Вот я снова бегу за ней, не слишком быстро, чтобы она успела немного побегать от меня. Очередной поворот вокруг дома. Ещё несколько шагов и я смогу дотронуться до неё. Но не успеваю я протянуть руку, как Мила падает. Я в панике торможу рядом с ней. Падение казалось болезненным. — Мила, ушиблась?! — Я хочу помочь девочке встать, но понимаю, что она и не собирается двигаться, — Мила! Я аккуратно переворачиваю её лицом вверх, немного трясу её. Несколько чёрных цветов опадает на землю. Её глаза плотно закрыты. Я в ужасе чувствую, как от страха у меня наворачиваются слезы. Не выдержав, я громко зову маму. Начался дождь. ~~~ Мы сидим в нашей комнате, и тишина, которая здесь была редким явлением, сейчас резала слух. Я перевёл взгляд с серого окна на маленькую Милу. Её золотые волосы теперь на половину скрывали черно-красные цветы. Я невольно поморщился от этого осознания. Девочка сидит тихо и неспешно рисует в своей тетради. Обычно она очень громкая, постоянно что-то рассказывает или придумывает. Но в последнее время она выглядит очень уставшей. — Что рисуешь? — Я сажусь рядом на её кровать. Мила еще пару раз провела карандашом по бумаге, другой рукой подперев щеку. — Не знаю... Просто что в голову придёт, — я заглянул через её плечо на рисунок. Но вместо цветастых рисунков аккуратные линии образовывали те самые чёрные цветы. Меня и так тошнило от этих растений, высасывающих из сестры жизнь. Поэтому я быстро начал придумывать, на что можно отвлечь её внимание. И, кажется, ничего лучше я уже не придумаю. — Не хочешь прогуляться? — Кажется, она и сама совсем не против, потому что быстро кивнула  в ответ. Оно и понятно, ведь мама уже несколько дней не разрешает ей покидать дом. Может, оно и правильно. После того раза, когда Мила потеряла сознание, её здоровье ухудшилось. У неё ничего не болит, она ни на что не жалуется, но с каждый днём она как будто меркнет, становясь всё тише, погружаясь в какие-то свои мысли. Но сегодня мамы нет дома, поэтому и пойти на улицу  не составляет труда. Я крепко взял сестру за руку, вышел во двор и пошёл по привычному пути. Весь путь мы шли молча, Мила смотрела под ноги, наверное, ловя взглядом прыгающих в стороны кузнечиков. Мы и не заметили, как уже подошли к побережью. В нос ударил солёный воздух, а перед глазами раскинулся пейзаж с лазурной водой до горизонта. Сегодня океан казался как никогда тихим и приветливым, а заходящее солнце ещё дарило своё тепло. Я оторвал свой взгляд от вида и посмотрел на Милу. Она тоже завороженно всматривалась в океан. Прежде она видела его только издалека. Девочка отпустила мою руку и медленно пошла навстречу воде. Она уже давно не выглядела такой спокойной. Но стоит её ногам соприкоснуться с водой, как моё сердце сжимается. — Мила, стой! Не заходи далеко! — Но, словно загипнотизированная, она продолжает двигаться. Тогда я срываюсь с места. Подбегаю к черте, в которой вода соприкасается с сушей, но не могу заставить себя переступить её, в то время как Мила уже по колено зашла в воду. Я хватаю ртом воздух и, кажется, у меня закружилась голова, что я испугался просто-напросто упасть на самое дно океана, хотя понимал, что ближайшие метров 15 точно неглубоко. Мой страх за сестру и страх большой воды будто сцепились друг с другом в схватке. Ровно до того момента, как она остановилась и повернулась ко мне. А на её лице появилась ослепительная улыбка. — Братик, тут так хорошо! — И звонко засмеялась. Я облегченно вздохнул, наблюдая как она зачерпывает руками воду, играется с ней, брызгается и наблюдает за сверкающими каплями. А из-за заходящего позади неё солнца и вовсе казалось, будто она светится. ~~~ На этот раз мы с мамой пришли в больницу, чтобы навестить Милу. Ей становилось совсем плохо, поэтому временно она живёт тут. В этих совсем серых стенах. Мама ушла поговорить с врачом, поэтому я решил сам зайти к сестрёнке. Переступив через порог палаты, я медленно подхожу к её кровати. Мне защемило сердце. Сейчас она больше похожа на заходящее солнце, ведь наполовину оно уже скрылось за одеялом из черно-красных цветов. Я тихо присаживаюсь на край кровати и провожу рукой по спящему лицу. В моей ладони остаётся несколько маленьких бутонов. Несмотря на то, что моё прикосновение было лёгким, Мила проснулась и приоткрыла глаза. На её губах расцвела тусклая улыбка. — Привет, — её голос чуть слышнее шороха. Я улыбнулся в ответ. — Как ты? — Мила отвела взгляд, размышляя как ответить на вопрос. Я и так знал, что хорошо ей не было. — Здесь скучно. Только и всего. Какое-то время мы сидим молча. Я никогда не отличался многословностью, а сейчас и вовсе не знал, что говорить. — Давай сыграем в игру, — я решаю, что надо как-то развеселить сестру и ничего другого не приходит мне в голову, — Как тогда. Будем загадывать предметы и описывать их. — Давай, — Мила улыбается, но больше ничего не говорит. Я решаю взять инициативу на себя и начинаю внимательно вглядываться в стены комнаты. Нужно найти что-то приятное. Что-то светлое и яркое. Такое же как Мила. Чтобы она снова расплылась в своей ослепительной улыбке. Мой взгляд остановился на вазе с огненно-красными цветами. —Что-то красное. И ты любишь дарить это маме, — лицо Милы, кажется, проясняется и она начинает как может крутить головой в поисках цветов. Впрочем, много времени это не заняло. — Цветочки! — Мила засмеялась. Тихо, но всё так же звонко. Я незаметно для себя улыбаюсь. Мои постоянные переживания за сестру немного развеиваются. Кажется, что раз она может смеяться и радоваться, то всё хорошо, — Теперь моя очередь. Девочка оглядывается и останавливается на одной точке. Она не отрываясь смотрит на что-то и как будто думает, стоит ли загадывать это мне. Но всё же решается. — Что-то... яркое. И золотое. Меня, кажется, охватывает лёгкое чувство дежавю. Я осматривал комнату, но не нахожу ничего подходящего. Со снисходительной улыбкой обращаюсь к сестре. — Опять солнце? — Она отрицательно машет головой. — Здесь рыбки плавают, — не успел я удивиться, как она продолжила, — Яркие такие, разноцветные... И светятся. Моё сердце пропустило удар. Я не мог понять, ошпарили ли меня кипятком или окунули в ледяную воду. Я резко обернулся к стенам. Ничего. Никаких видений, никаких галлюцинаций. Воспоминания о морском пейзаже нахлынули на меня, но не обращались в реальность. Если это всегда было просто моё воображение, то почему... Я повернулся обратно к Миле, но её глаза уже устало закрываются. — Спать так хочется... Спокойной ночи, братик, — её веки сомкнулись и, казалось, она сразу же уснула. Всё ещё не отойдя от шока, я просидел несколько минут на кровати. Но, наконец, взяв себя в руки, встал и вышел из палаты. Сегодня к океану я не пошёл. ~~~ Дома снова всё серо. Уже неделя как Милу забрали в больницу. И теперь здесь тише, чем обычно. Я смотрю в окно, солнце опять ушло за тучи. Сердце щемит от какой-то грусти, но я уверяю себя, что скоро вернётся сестра и всё станет как раньше. Я смотрю на кровать Милы. Там всё ещё лежат не убранные листы бумаги и цветные карандаши. Она была настоящим фанатом рисования, каждый день создавая новый рисунок и вешая его на стену. Теперь же количество рисунков постоянно оставалось прежним. После того, как я несколько минут прожигал взглядом чистые листы, я, наконец, беру их и кладу на стол. Недолго думая, я вооружаюсь длинным жёлтым карандашом и начинаю рисовать. На бумаге появляется одна линия, потом вторая. Потом множество таких превращаются в большой круг. А вокруг него - несколько больших лучей. Закончив, я рассматриваю получившийся простой рисунок, на котором теперь красовалось солнце. Я вешаю его на стену так высоко, как только могу, и на сердце становится теплее. Выглянув в окно, снова вижу серый пейзаж и решаю прогуляться до своего сакрального места. Иду по коридору и уже собираюсь выходить, но из соседней комнаты до меня доносится женский плач. Нет, не плач — рыдания. Я заглядываю в комнату мамы. Она сидит, сгорбившись над столом, закрыв уже мокрое от слез лицо ладонями, а рядом лежит телефон. На его всё ещё включённом экране я узнал телефонный номер больницы. Нет, этого не может быть... Это неправда... Мою грудь медленно сдавливает паника и я чувствую, что мне не хватает воздуха. Я не хочу больше находиться в этом доме. Я разворачиваюсь, выбегаю из дома и мчусь прочь. Ноги сами привели меня к океану. Едва я подбежал к воде, как вокруг, в воздухе и в воде, уже появились волшебные морские обитатели, устремлённые к горизонту.  Я часто дышу, то ли от недавней пробежки, то ли от удушающего горя. Я продолжаю смотреть вслед уплывающим существам, пока прямо передо мной не появилась маленькая золотая рыбка. Она не летела вместе с остальными, а, казалось, смотрела прямо на меня. Почему-то, взглянув на неё, мне стало спокойнее. Короткая нерешительная мысль пронеслась в моей голове. "Мила..?" Рыбка, будто услышав мои мысли, весело завертелась в воздухе, а затем развернулась и двинулась вдаль, как и остальные. — Постой!.. — Я бросаюсь было вперёд, но останавливаюсь перед краем воды. Страх снова начинает сковывать моё тело, но я поднимаю взгляд. Золотая рыбка не успела улететь далеко и теперь снова смотрит на меня. Я вздыхаю и, закрыв глаза, ступаю вперёд. Моя нога прикасается с морской водой, которая раньше казалась мне опасным монстром. Но она оказывается тёплой и даже приятной. Я открываю глаза и делаю ещё несколько шагов, пока ноги не погрузились в воду по щиколотки. И почему я раньше так боялся? Я смотрю перед собой. Увидев, что я сделал первые шаги, рыбка снова двинулась дальше. Боясь потерять её из виду среди остальных морских существ, я бросился вперёд. Брызги воды окружали меня со всех сторон, пока я погружался всё глубже, но двигаться на удивление было легко. Будто океан подарил мне невидимые крылья. Страх уже совсем исчез. Остались только волны, волшебные рыбы и маленькое, но яркое солнце, которое я так отчаянно пытался догнать.