В пересечении линий

             Она подскочила на кровати, судорожно ощупывая грудь — ощущение боли и того, словно весь кислород похитили, её отпускать не хотело совершенно. Стылые черные глаза — последнее, что она помнила перед смертью, и этот ублюдок её точно убил — не зря же у него было отлично по стрельбе в Академии!       Впрочем, чтобы попасть с такого расстояния, гением быть вовсе не обязательно.       Наруто упала на подушки с каким-то абстрактным рисунком, показавшимся смутно знакомым. Итак, факты: она умерла. С такой раной на груди точно жильцом ей было не быть.       Ещё факт — по какой-то причине её мозг галлюцинирует и выдаёт ей картинку её старой квартиры — в такой она жила до смерти сенсея и переезда. В первые секунды не сориентировалась — но стены здесь покрашены её рукой, и сейчас, когда жжение в груди наконец остановилось, а воздух стал поступать в легкие как надо (обман мозга, очередная проекция, адреналин?), она даже поняла, почему белье на кровати ей показалось знакомым. Эти «цветочки» на наволочке были порывом души Ино и Сакуры, который они притащили ей на новоселье. Цветы в переплетениях линий Наруто видела только под сильным градусом, но с дамами не спорила — себе выходило дороже каждый раз... Раньше выходило, когда все они были живы и здоровы.       Должно быть, это лимб. Или жизнь проносится перед её глазами — Наруто нашла в полутьме календарь, сильно прищурившись, — на нем значилось 8 октября 2001 года. Да, наверно, это её чистилище — дата была ровно за день до того, как Джирайя-сан ушёл на заказ и не вернулся.       Узумаки вздохнула. С одной стороны, неудивительно, что покой ей не полагался — как жила бесполезно, втягивая людей в неприятности, так и померла, почитай, ни за что. Ещё и Шику за собой потянула, идиотка...       Глаза обожгло слезами — и кто бы знал, что мёртвые тоже плачут! — но Наруто судорожно выдохнула и вскинула руки к лицу, с силой протерев глаза. И только тогда обратила внимание на свои кисти — на них почти не было шрамов, но самое главное, пропала набитая некогда татуировка. Левая рука метнулась к волосам — и точно, те были длиннее и мягче, чем последние лет десять. Словно их никогда и не красили. Хотя в этом времени и не красили.       Похоже, мозг модулировал не только старое окружение, но и старую внешность. Словно ей было не тридцать шесть, а снова двадцать.       Ха, хорошее время. Всё казалось проще, хотя некоторые ублюдки уже сейчас творили фигню.       На прикроватной тумбочке пиликнул телефон, пойдя ещё в довесок вибрацией от пришедшего сообщения. Наруто помнила, кто написал, лучше, чем должна была, — последняя эсэмэска от Джирайи-сенсея. Он спрашивал о её дне рождения через два дня. В этот год Ру его так и не отпраздновала. Да и во многие другие — впоследствии тоже.       Она прикрыла глаза, намеренно расслабляя тело. Сколько ей тут ещё находиться? Она готова и не сожалеет — можно её уже забирать дальше, куда бы то ни было!       Часы над дверью щелкали своими стрелками в тишине, считая минуту, одну, вторую...       Взззд- взззззд!       Ох и мерзкий же был у неё раньше телефон! Сообщение могло прийти только одно, но до тех пор, пока ты его не прочитаешь, мобильник вибрирует и напоминает тебе о себе.       Взззд- взззззд!       Тик-так. Тик-так.       Взззд- взззззд!       О, да ради Ками, она что, даже в посмертии не может отдохнуть?!       Наруто садится на кровати, подхватывая телефон с тумбочки, и на секунду подвисает, вспоминая, как эту малявку разблокировать вообще. В 2017-м у неё давно был смартфон, и она почти не вспоминала о временах, когда жили кнопочные модельки. С горем пополам вспомнив о звездочке и разблокировав этот артефакт, Узумаки пробежалась глазами по сообщению и поняла, что помнила она всё правильно.       *Эро-сенсей*: «Хэй, ребенок, скоро твой день рождения! Планируешь что-то грандиозное? Я могу купить вашей компашке алкоголя, раз вы все ещё малявки. Только не говори, что собираешься киснуть в этот день в одиночку, иначе я натравлю на тебя Цунаде-чан. А уж она шутить не будет!»       *Вы*: «Нормальные люди спят в это время, джи-джи».       *Эро-сенсей*: «Ой, больно! Но не думай, что можешь сменить тему так просто!»       Наруто выпустила воздух через нос, подняв глаза к выбеленному потолку. Чем она только занимается? Этой переписки даже никогда не существовало — в ту ночь она не проснулась, а утром телефон окончательно разрядился и вырубился. Когда нерадивая хозяйка это заметила, прошли почти сутки, и всё самое страшное уже случилось. С тех пор Ру всегда держала телефон под рукой и проверяла его — даже спам, даже ночью.       С другой стороны — если это предсмертный сон, или видение, или что бы там ни было — она может получить хоть какое-то удовольствие от него. Например, поговорив и встретившись с дорогим ей человеком.       *Вы*: «Так давай встретимся завтра вечером в баре, чтобы у меня точно не вышло сменить тему. Я высплюсь, а ты подготовишь свою шикарную речь, идёт?»       Телефон молчал несколько секунд, прежде чем разразился новым сообщением.       *Эро-сенсей*: «Не знаю, какая муха тебя покусала, малявка, но я согласен. Хотя платить за выпивку не буду, так и знай! Завтра в шесть вечера и не опаздывай — у меня ещё работа ночью подразумивается!»       Узумаки напечатала что-то в подтверждение и откинула телефон подальше, ощущая себя скверно. Дурацкое посмертие, только зря старые раны бередит... Почти наверняка она сейчас уснёт, и всё наконец закончится. Не стоило ожидать, что даже в видении она сможет встретить того, кого так давно потеряла. Жизнь, в принципе, её приучила за последние годы ни на что не надеяться.       Наруто вздохнула, зажмурившись, и пожелала уснуть, чтобы эта психологическая пытка наконец закончилась.       Прав был Шика, когда говорил, что лучшая в мире участь — у облаков. Тогда она не оценила изречение друга по достоинству, но теперь...       Если перерождение реально существует — она бы хотела оказаться в следующий миг каким-нибудь перьевым облаком. Уверена, что и Нара там же отыскался бы. Он всегда был ленивым, но расчетливым ублюдком — кому как ни ему добиваться своего даже после смерти.

* * *

      Утро разбило её мечтания, как стекло, осколками которого и посыпало щедро не выспавшиеся глаза. Шутка ли, но за всю ночь Ру так и не смогла уснуть. Может, потому что какая-то часть её (маленькая, глупая и наивная) хотела все же увидеть сенсея ещё раз и верила, что воспаленное сознание не играет в свои обманные игры.       На календаре, если верить старенькому телефону, было 8 октября 2001. В ночь на девятое число — уже сегодня — Джирайя уйдёт на задание, попадет под перекрестный огонь и умрет. Но до этого — они, по велению её фантазии, — увидятся и выпьют в баре. В реальности такого никогда не происходило, но теперь...       На самом деле Ру даже нашла в себе силы удивиться тому, как четко помнит все окружающее её. Раньше, когда она была младше, отчаянно боялась забыть, а потому делала кучу фотографий на дорогущий полароид и часами рассматривала их... После смерти сенсея она убрала все фото в альбом — а тот в очередную коробку для переезда, которые она таскала за собой, так ни разу и не распоковала до самой смерти. С каждым годом живых на этих фото становилось все меньше, и смотреть на них было бы все больнее, так что девушка предпочла забыть об альбоме вовсе.       Плитка в ванной была такой же потрескавшейся на стыках, как и прежде. Наруто, прожившая в этой квартире внушительный срок, могла сказать, что голова её не потеряла ни одной трещинки, хотя, казалось бы, времени прошло немало. Цвет — зеленый, как и многое другое в этом жилище (и нет, её любимым цветом был оранжевый), все ещё пассивно раздражал её, а не успокаивал, как бы психотерапевт при Академии не пытался впарить ей обратное.       В воздухе пахло благовониями — Ру имела склонность к природным запахам и время от времени жгла палочки с хвойным ароматом, из-за этого часто она сама и её одежда тоже несли в себе этот запах, не так навязчиво, как это было бы с парфюмом, но достаточно ощутимо, чтобы она ничего не меняла.       Холодильник на кухне отчаянно рычал, вырабатывая холод, а лампочка, капризно мигнув дважды, все же зажглась, выцепив из полумрака раннего утра кухонный гарнитур, стол и два стула, отделанных под какое-то дерево. Раньше, когда к девушке приходили гости, приходилось вытаскивать стол в её комнату (гостиной в однушке попросту не водилось) и ходить по соседям, выпрашивая табуретки. Но когда она буквально почти оборвала все связи — тревожить стариков стало без надобности. Потом она вовсе переехала и делала в итоге это так часто, что обычно никогда не успевала узнать своих соседей... Но не слишком об этом жалела.       Странное дело, несмотря на то, что она была номинально мертвой, есть, как и спать, все равно очень хотелось, так что Ру скорее на автомате, чем осознанно начала заваривать кофе, кутаясь в хаори, потому что погода была уже прохладной и от окон веяло холодом.       В старичке-холодильнике нашёлся рис в контейнере и яйца, так что Узумаки, не мудрствуя лукаво, вывалила это добро на сковородку и щедро полила соевым соусом. На самом деле девушка любила и умела готовить, но с утра, тем более являясь теперь не живой, она не была готова на подвиги и сделала то, что было бы вкусным, но несложным и не особо красивым.       Когда жила в общаге с девчонками, завтраки всегда готовила ранняя пташка — Ино, единственная из их блока, кто по утрам цвел, пах и был отвратительно бодр. Ру готовила ужин, а обедали они обычно в самой Академии. Сакуре готовку никто не доверял, потому что жить и жить без несварения хотелось всем. Конечно, с тех пор как она бросила учебу, её соседки остались на произвол судьбы, но, насколько Узумаки знала, куда позднее к ним подселили другую девушку, и баланс готовящих съедобную еду в блоке был восстановлен.       Наруто выключила сковородку, со всего маху усевшись на табуретку, которая опасно скрипнула, но устояла перед лицом невзгод, и отхлебнула кофе. На часах было шесть утра, и, судя по всему, время здесь текло, как и обычно, а это значило, что до встречи было ещё очень и очень долго. Впереди в её персональном лимбе маячил день, наполненный мыслями и воспоминаниями, которые девушка совсем не хотела обдумывать.

* * *

      Красивая блондинка вошла в бар, одернув кожаную куртку и осмотрев помещение голубыми глазами, внимательно оценивая обстановку. Эту хафу , которая на самом деле была квотой , но из-за её внешности так сказать было сложно, тут хорошо знали. Бармен приветливо кивнул и указал на столик, за которым девушку уже ждал её компаньон.       Узумаки ответила на любезность, но выглядела сегодня на диво отстраненно — ни улыбки, ни какой-то дежурной фразы или шутки, которыми постоянница грешила. Ашидо-сан проводил немного мрачную девушку удивленным взглядом и достал кружку для кофе, которое та пила чаще, чем что-либо ещё в его баре. Что бы ни случилось у девочки — видеть её такой потухшей было неприятно, и он хотел бы поднять ей настроение, хотя бы такой мелочью.       Наруто за этот день успела отмыть всю квартиру, три раза переодеться и дойти до бара пешком, а не доехать, что было подвигом — шагать сюда надо было почти два часа, но сегодня её это не смутило.       Лохматую седую макушку Узумаки в баре видит без труда — Джирайя сидит у стены, так, чтобы ему было видно всё помещение, но сам на фоне тёмного дерева и приглушённой синей краски потеряться не может.       У сенсея те же внимательные чёрные глаза, со смешком наблюдающие за ней, пока она идёт до столика. Излучины морщин в уголках губ и глаз, указывающие на то, что мужчина много смеялся в своей жизни, всё так же испещряли его кожу. На нём снова какая-то старомодная зелёная рубашка-кимоно и красное хаори поверх. Сколько Ру себя помнила, вне миссий он всегда ходил в одном и том же, хотя для работы и надевал костюмы, принятые сейчас многими преступными и не очень кругами за повседневную одежду. Сам мужчина всегда смеялся и называл себя «парнем старой закалки» — хотя на её джинсы, футболки и кожанки ничего не говорил. Вроде как один раз сказал, что это всяко лучше автозагара и мини-юбки , и больше эта тема ими не поднималась.       Наруто втянула носом воздух, наверное, слишком резко, как и зло заморгала, но поделать с собой ничего не могла. Вид человека, который по мере сил всегда заботился о ней и был на её стороне все эти годы после приюта, чуть не довёл её до слёз. Но даже если это была иллюзия её воспалённого разума, она не хотела плакать при нём. Рыдать вообще было не в её стиле, а уж при ком-то — тем более.       — Ослепла от моего великолепия, малышка Нару? — поддразнил её родной голос, и Ру слабо усмехнулась, садясь напротив Йошимото, просто Джирайя-сенсей, упрямая малявка, и старательно отводя глаза от него. Внутри, к сожалению, так сильно сжималось сердце при взгляде на сенсея, что девушке пришлось прикладывать усилия, дабы действительно не сорваться в истерику.       — Скорее от стыда за тебя, джи-джи, — мягко произнесла девушка, потому что именно так — на взаимных подколах — и строилось в основном их общение раньше. В груди неприятно закололо, но плюсом и согрело всё до кончиков пальцев. Она скучала за этим общением и по мужчине в своей жизни.       — Комплимент от заведения, — поставил перед ней кружку с кофе Ашидо-сан и ушёл обратно к стойке. Наруто приподняла брови, но растерянно произнесла благодарность. Старик наблюдал за этим всем очень внимательно.       — У тебя что-то случилось? — спросил он в лоб. Джирайя-сенсей мог быть деликатным и вести разговоры ни о чем часами — сказывалось традиционное воспитание и японская вежливость, но прекрасно знал, что с Узумаки проще говорить прямо. Формальности она с трудом терпела, но если уж вступала в пространные разговоры, назло уходила в те дебри, из которых к интересующей теме разговора было бы не подступиться. — Помимо инцидента, разумеется. Хотя, я должен сказать, что с ним ты справляешься замечательно.       Наруто скривилась, закатив глаза. «Инцидентом» все её знакомые с легкой руки психолога, назначенного ба-чан, называли тот случай, когда Учиха Саске — человек, которого она считала когда-то давно лучшим другом, — выстрелил в неё из пистолета почти в упор, доказывая поехавшему психопату свою верность, и свалил в подполье, несмотря на то на кого они прежде учились и кем были их отцы. Иронично, что хоть в первый раз дело своё ублюдок не доделал, спустя девятнадцать лет у него это получилось.       Ради мести за родителей Саске и в семнадцать был готов на многие мерзости. В тридцать шесть, окончательно потеряв себя и последние мозги, спасать стало уже некого и нечего. Ни совести, ни чести, до которых она могла бы достучаться, у мужчины уже не оказалось. Жаль, до неё доходило как до жирафа.       На самом деле все эти обтекаемые формулировки — попытки сберечь её психику от триггеров, которых как раз в этом возрасте у Ру и не было. Как и проблем с доверием сверх тех, которые она и так имела из-за пребывания в приюте. Хождение же вокруг неё, как вокруг хрустальной вазы, раздражало неимоверно.       — Всё великолепно, — отмахнулась она, обхватывая чашку с кофе, чтобы погреть об неё пальцы, — с чего ты взял, что что-то произошло?       — Потому что ты хмурая, — заметил Йошимото, налив себе сакэ в пиалу, — не поздоровалась с Ямомото-саном, даже не улыбнулась ему на кофе и до сих пор его даже не отпила. Либо ты заболела, заноза, либо что-то случилось.       Узумаки сжала пальцами края кружки, тяжело вздохнув. Её дурная голова ставила ей препятствия даже в подсознании, и это было отстоем. Джирайя был из тех людей, которые знали её и раскусывали любую ложь на раз-два. Но почему в собственной галлюцинации она решила вспомнить именно этот факт?       — Просто хочу найти толкового тренера в зал, — соврала она, зная, что причина так себе, — клиентов стало больше, одна я уже не потяну столько занятий. Конохомару помогает, но он сам ещё слишком мелкий.       — Уверен, что кто-то из твоих друзей точно откликнется, — фыркнул мужчина, выпивая алкоголя, — и не думай, что я забыл, для чего мы тут собрались. Твой день рождения уже послезавтра, ты же не собираешься просидеть его затворницей дома или в зале? Двадцать лет не каждый день исполняется.       — Пышно праздновать всё равно не имеет смысла, — отмахнулась блондинка, хмуря тонкие брови. Большинство её дней рождений выходили катастрофой и вовсе не из-за празднования или буйных гостей, а по другим факторам. Чего далеко ходить — Саске стрелял в неё в первый раз как раз накануне дня рождения, Джирайя умер через три года почти в ту же дату, её родители тоже... Короче, да. Было за что не любить эту дату.       — Слышал, у молодежи это теперь популярно, — заметил Джирайя будничным тоном, — не отказывалась бы так сразу... Тебе нужно жить эту жизнь дальше, заноза. Навсегда от всех не спрячешься — люди скучают по тебе, и рано или поздно их терпение закончится.       Нравоучение от того, кто сам вёл не самый лучший и здравый образ жизни, били по-больному. Будь Наруто всё ещё двадцать, она бы отмахнулась и сказала бы, что сенсей драматизирует. Вот только он не драматизировал ни разу, с высоты своего нынешнего возраста она знала, что сенсей был прав. В конечном итоге она растеряла людей, которых с таким трудом приобрела, и даже те немногие, оказавшиеся достаточно терпеливыми, чтобы впустить её в свою жизнь, ушли без неё достаточно далеко, чтобы их уже почти ничего не связывало. Чужаки, которые преследовали общую цель и имели какое-то прошлое.       — Да... — задумчиво пробормотала девушка, делая хороший глоток кофе. — Думаю, ты прав.       — Извиняюсь? — воскликнул Джирайя на весь бар, заставив свою подопечную зло на него зашипеть. — Кажется, слух стал меня подводить? Моя прекрасная крестница сейчас впервые в жизни признала, что я прав?       — Заткнись! — взмолилась Ру, ухватив мужчину за рукав и встряхнув его. Очень натуральный рукав очень тёплого человека — но об этом девушка старается не думать.       Мужчина смеётся, но всё же понижает тон, щадя девушку, но в этот раз она не разражается. В этот момент она вдруг отчётливо понимает, что даже если это предсмертный сон — она постарается и спасёт его. Даже если это бесполезная, бессмысленная и глупая мечта.

* * *

      Переулки отлично скрывают невысокую худую фигуру, скрывающуюся в тени. Она знала о трагедии больше, чем должна была, так что прекрасно знала, куда ей нужно было идти и что приблизительно делать. Адреналин блуждал в крови как заведенный, Ру чутко прислушивалась к окружению, следя за тем, что происходило на площади у ангаров — какие-то крупные шишки, одного из которых и охранял Джирайя, принимали товар, осматривая его.       Она всё время прибывала в сомнениях с момента встречи с Джирайей. Всё это было очень странно — слишком реалистично, слишком натурально для того, чтобы быть просто галлюцинацией. Но так же не бывает! Она немного знала и обо снах, и о галлюцинациях — ничего из этого не могло быть таким осязаемым. Ру уже считала пальцы — и свои, и чужие, их было ровно столько, сколько и полагается. И она читала так же свободно, как и обычно — всё, от этикетки на молоке утром до бесполезных объявлений на стенке возле бара. И всё же... Девушка зажмурилась... Это не должно было быть возможным. Она что, умерла и перенеслась в прошлое? Как в плохом романе?       Бред.       Но если... Если на секунду представить, что это правда? Впрочем, сейчас эти мысли ей были ни к чему. Она подумает об этом, когда эта ночь закончится. Если это посмертие — то спасение сенсея должно разрешить внутренний конфликт — так же обычно и было в тех дурацких рассказах, да? Если вдруг по какой-то причине она жива... Об этом Ру подумала бы завтра. Одно невероятное событие в день, иначе она крышей поедет... Как Саске, да.       Ближе к полуночи — до которой оставалось всего минут десять — сюда влетят нанятые конкурентами бандиты на байках с пушками наголо, как будто бы только что сошли с американских вестернов, и расстреляют большую часть тех, кто находится здесь. Как хороший телохранитель Джирайя закроет заказчика и умрёт. Ей нужно было успеть сделать так, чтобы он стал плохим телохранителем.       Многие байкерские банды после роспуска Драконов примкнули к якудза или стали продавать свои услуги внаём бандитам покрупнее. Их никто не жалел, и, как правило, они были не прочь пустить этих идиотов на мясо. Ру их не жалела — предыдущий главарь правильно сделал, когда распустил эту шваль, дав шанс на нормальную жизнь. Вроде как он даже заключил какую-то сделку с Учиха-кай, и те, кто слыл верхушкой Драконов, нигде не светились и мирно отошли от дел... До тех пор, пока в рассвет не вошёл Томан после битвы с Небожителями. Ру об этом помнить или знать не хотела, но Шика устроил ликбез перед их вылазкой за этим придурком. В общем, да, шансы на мирную жизнь у них были. Воспользовались ли они ими? Уже их ответственность.       ...Правда, гениального плана по спасению у неё не было. Да и тот, что был, — шит белыми нитками и едва ли имел шансы на успех. Но уж лучше так, чем переживать эти сожаления снова. К тому же вряд ли она умрёт — она и так была мертва. И если даже это не посмертие, а что-то другое... Ру не стала бы жалеть. Только не потому, что обменяла свою жизнь на жизнь крестного.       Она перевела взгляд на небо, звезды на котором не было сегодня видно, вслушиваясь в звуки ночного города. Одно хорошо, байки шумные — их не прослушаешь. Кирпичная стена позади холодила ей спину, а запах, стоявший в переулке, мог поразить разнообразием того биомусора, который тут и разлагался.       До чего реалистичная все же галлюцинация.       Ру перевела взгляд на свои ладони. Может быть, не будь она так сильно уверена, что это просто странный сон, то придумала бы план поумнее. Но сейчас это не имело значения. Либо всё это правда, и тогда она просто наконец закончит свои мучения, либо это просто бред, и тогда развеять его тоже проще именно таким способом.       ВЖ-ВЖ-ВЖИ-ЖИИ-ХХХХ!.       Пора.       Ру сорвалась с места — вряд ли у неё было много времени, с учетом того, что она их уже слышала. Но она была лучшей в Академии, самой быстрой, и даже если она ушла оттуда — в скорости не потеряла. Она должна была успеть, по-другому никак.       Разумеется, её заметили. Охранники окликнули её, призвав остановиться, но когда она этого не сделала, стали медленно поднимать стволы своего оружия. Ну и хорошо, может так они будут более подготовлены. Джирайя-сенсей тоже её заметил, и ужас, отразившийся на его лице, почти заставил её затормозить. Он что-то крикнул, то ли ей, то ли охранникам, но Ру из-за шума собственного сердца в ушах не услышала. Она сделала ещё один рывок и намеренно упала на асфальт, чтобы проскользить остаток пути по нему. Вовремя — пули охраны просвистели прямо над ней. В этот момент на площадь ворвались байкеры.       Ру в этот момент оказалась почти у ног Джирайи, ей удалось подскочить за полсекунды. Она прыгнула прямо на мужчину, растерянно поднявшего руки ей навстречу, и повалила его на землю.       В тот же момент лопатку словно прожгло раскаленным прутом. Наруто вскрикнула, сжавшись. Это чувство было знакомо ей отлично — то же самое, что было, когда тот мудак её подстрелил. Оба раза.       — Что ты здесь делаешь? — рявкнул Джирайя, подхватывая её и оттаскивая их обоих дальше к стенам гаража, удаляясь от перестрелки — теперь это точно была она, а не фактическая казнь, как в прошлый раз, — не смей отключаться!              — Стареешь, — хрипло произнесла Ру, утыкаясь в крепкое плечо крестного. Сознание уже плыло, и девушка знала, что скоро отключится, — что бы ты делал без меня...       Всё же она была права. Слишком реально, слишком по-настоящему. Никакой это не Лимб, её откинуло обратно во времени. Как в дурацком комиксе, ха.       — Наруто!       Но Наруто его уже не слышала.

* * *

      Она пришла в себя с адской болью в спине — где-то в левой лопатке жгло так, что слезы на глазах наворачивались. Ру вдохнула в себя поглубже, чувствуя больничный запах на языке. Итак, она не умерла и не очнулась. И вот теперь точно можно было сказать, что это не лимб и не галлюцинация — вряд ли её мозг мог сгенерировать такую хорошую картинку и передать все ощущения. К тому же она что-то изменила — Джирайя был жив. Вряд ли кто-то кроме него мог отвезти её в больницу.       Ру открыла глаза и окинула взглядом, немного щурясь из-за яркого света, хорошо знакомый потолок палаты. Так она выглядела до того, как в корпусе провели ремонт, в те времена, когда у неё ещё была личная палата — Цунаде в какой-то момент, устав от постоянных попаданий Узумаки в больницу, выделила ей койку, которая была закреплена за ней в платном отделении. Своеобразный жест заботы от той, кто постоянно тягал её за уши за эти самые визиты в обитель врачей.       — Ты пришла в себя, — от двери произнёс знакомый несколько надменный женский голос. Каблуки застучали по кафелю — Ру повернула голову, встречаясь взглядом с немолодой женщиной. Её сдавали морщины, поскольку волосы свои Цунаде Сенджу красила в теплый, почти карамельный блонд. Там, где Джирайя носил седину с гордостью, медик всегда старалась молодиться, — отлично. А теперь расскажи, дорогая племянница, какого о'ни ты сделала на этом складе?!       — Голова от твоих криков раскалывается, — произнесла Ру, отворачиваясь. Об этом исходе она даже не думала и как оправдываться теперь не знала, — у меня... просто было дурное предчувствие. Так что я проследила за сенсеем, и вышло то, что вышло.       — Ты что, это серьёзно? — недоверчиво переспросила Цунаде, становясь у койки и убираясь руками в точеную талию. По её формам и не скажешь, что женщине уже седьмой десяток идёт . — Я должна поверить в эту откровенную чушь? У тебя было отвратительное враньё и до этого, но сейчас ты переходишь все границы! Ты могла бы умереть, повези тебе чуть меньше — будь пуля другой или стреляй в тебя из пистолета чуть ближе! Чудо, что она застряла в ребре и то не треснуло ! У тебя что, какая-то потребность испытывать свою удачу?       Наруто закатила глаза, но отвечать на это не стала. В спорах с Цунаде проще было подождать, когда она остынет и перестанет возмущаться, а потом уже разговаривать.       Итак, подводя итоги. Она не мертва, не сошла с ума и не галлюцинирует. Каким-то невообразимым образом её отбросило во времени... до того, как произошла большая часть трагедий в её жизни. И одну из этих трагедий она предотвратила, отделавшись малой кровью.       ... выходило, что время можно переписать.       Ру не знала, кто наконец сжалился над её никчёмной, жалкой жизнью, но собиралась использовать свой второй шанс на полную. Даже если в этот раз придётся залезть в самую пасть преступного мира.