По законам пчёлок

Так тепло и пахнет его телом. В воздухе кружится пыль. Ручка скрипит по бумаге. Серёжа не издает ни звука, даже дышит бесшумно. Цифра появляется в тетради в то же мгновение, что и мысль — импульс, посылаемым мозгом в руку, занимает меньше секунды. Голова Серёжи работает быстрее, чем лучший в мире компьютер. «Такой умный, а ничего не замечает», – думает Олег, рассматривая рыжий затылок. Олег, как собака, запертая в конуре. Хочется поскрести дверь лапами и выйти. Хочется пройтись по комнате, размахивая хвостом. Закинуть морду на стол и посмотреть, что Серёжа пишет в тетради, дернуть зубами за рукав. На его месте Олег бы давно всё понял. Тут не нужно быть гением — разве, когда на тебя так смотрят, это не очевидно? Олег и не помнит, когда в последний раз смотрел на Сергея по-другому. У него было так много времени, чтобы понять. Он останавливается за Серёжиной спиной, наклоняется к его шее. Кожа пахнет сладко, будто от жары с неё испаряется мёд — остаются лишь крупинки сахара. Олег медленно ведет по ней носом, втягивая запах Серёжи глубоко в себя, осторожно прижимается губами. Сердце замирает от предвкушения. «Если ты ещё не понял, то сейчас точно поймешь», – думает Олег, чуть приоткрывая губы, чтобы Серёжа ощутил его дыхание. Рука Сергея поднимается вверх, вслепую взлохмачивает волосы Олега — будто собаку треплет, размашисто и ласково одновременно. – Олеж, мне ещё два теста решить, – сосредоточенно говорит Сергей, продолжая гладить его по голове. – Не отвлекай, пожалуйста. Как можно быть таким умным и глупым одновременно? Руки Олега сжимаются на спинке стула. Он громко выдыхает — подключает язык, настойчиво целуя Серёжину шею. Не кусает, скорее шумно лакает, как пёс, добравшийся до молока, разлитого по полу. Как сладко. Он будто весь сахарный, его Серёжка. – Ну, хорошо, – смеясь, произносит Сергей, чуть поворачивая голову, и откладывает ручку в сторону. – Тогда давай на кровати. Олег не успевает сообразить, что происходит — его берут за руку и настойчиво тянут за собой. Серёжка толкает его на кровать, садится напротив и тянется к нему, обвивая руками шею. Губы Олега сами открываются навстречу — удивительно, ведь это он всё это время хотел поцеловать Серёжу, а теперь его целуют самого. Как же сладко. Им хочется задохнуться. Серёжа всегда был как вода, которую пьёшь, пьёшь, а напиться не можешь. Олег понял, что перед ним родник сразу, как только его увидел — остальным ещё предстояло это понять. Кто первый нашел, тот и хозяин. Олег тянет Сергея ближе, почти сажает его на свои колени. Теперь в штанах горячо и как-то... назойливо, и когда Серёжка прижимается к нему, получается только сдавленно выдохнуть. – Серёж. – Олеж, – эхом откликается Серёжа. Настойчивый. Трётся так, что голова отключается. – Так не получится, – мягко возражает Олег, пробегаясь губами по сладкой шее. Серёжа красиво, почти музыкально мычит, но двигаться не прекращает — его не так-то просто отвлечь. – К этому нужно готовиться. – Я всегда готовлюсь, когда ты говоришь, что придёшь, – то ли шепчет, то ли насмехается Серёжа ему на ухо и увлечённо прихватывает мочку губами. Пальцы ловко расстегивают ремень на штанах Олега, проскальзывают внутрь, за пояс — ласкают. «Это я глупый, – думает Олег, кусая губы, и беспорядочно скользит руками по вёрткому телу, пытаясь хоть как-то его обуздать. – Это я ничего не понимал всё это время». Впрочем, с Серёжей иначе и не бывает.