Эра небольшого безумия

Олег, если честно, даже пожалел, что сперва решил поговорить с Серёжей — надо было просто забрать документы из ВУЗа и поставить его перед фактом — всё равно к нему происходящее никак не относилось. Но черт дернул его за язык, и теперь приходилось выслушивать, да в таких количествах, что хотелось заткнуть уши и просто наблюдать за тем, как Серёжка с недовольным видом ходит из угла в угол. Красивый такой, когда недовольный. Похож на колышущийся из стороны в сторону язык пламени. – Чем ты теперь будешь заниматься? – спросил Сергей, останавливаясь посреди комнаты. Очевидно, понял, что Олег едва ли его слушал, и от того разозлился ещё больше. – Фотографом стану, – лениво откликнулся Олег. Сергей недоверчиво склонил голову. – Фотографом? – переспросил он с неприкрытым скепсисом. – Чем тебе не профессия? – поинтересовался Олег, пристально рассматривая Серёжку. Разумовский неуверенно переступил с ноги на ногу, ссутулившись и скрестив руки на груди. – По-моему у меня глаз-алмаз, и зеркалка не будет зря валяться без дела, – Олег её выиграл в карты у соседа по комнате в первую неделю учёбы и назад отдавать не собирался. – А если не выгорит, то в армию пойду. – Замечательно, – фыркнул Сергей. – Сила есть, ума не надо. Когда он говорил таким тоном, то немного напоминал ворчливого учителя. Ворчали подобные типы всегда по одной причине, и виноваты в этом были отнюдь не ученики. Будь у Олега такие преподы в ВУЗе (хотя бы один), он, может, дважды подумал бы — бросать учебу или нет. И точно нашел бы хорошее применение преподавательскому столу. – Ты как старый хрен, – сказал Олег, глядя на Сергея снизу вверх. – Чего завелся? Я же тебя не прошу бросать учебу вместе со мной. Ты бы лучше помог. – С чем тебе помочь? – серьезно спросил Серёжа. Олег провел языком по губам, пробуя свое предложение на вкус. – Побудешь моделью? – спросил он и вновь заметил, как Сергей весь сжался, будто пружина. И посмотрел на Олега настороженно, будто ожидая какого-то подвоха. – Так ты это серьезно, насчет фотографа? – удивленно спросил он. – А когда я вообще был несерьезен? – поинтересовался Олег. Сергей не ответил — не видел смысла развивать эту тему дальше. Впрочем, он согласился стать объектом для съемки и уже через неделю, на выходных, пришел к Олегу в гости. Олег тщательно подготовился — и лампы одолжил у приятеля, который в свободное от учебы время делал стоковые фотографии, и белый фон приобрел по дешевке, чтобы не фотографировать Серёжу на фоне обоев. Правда, чтобы устроить себе подобие студии, он передвинул диван и шкаф в угол комнаты (даже не опустошил его перед этим), из-за чего помещение с одной стороны было идеально чистым, а с другой — захламленным. Сергея попросил одеться почти официально. Он, конечно, и так пришёл бы в рубашке и брюках, но тут что-то разволновался и потратил полдня на подготовку — Олег его совсем сбил своими туманными разговорами о том, какие в итоге хочет получить фотографии. Сергей слабо представлял себя в роли модели, но Олег заверил, что и делать ничего не придётся. «Я тебя сам в нужную позу поставлю», – мимолетно заметил Олег и даже не хмыкнул, хотя фраза была двусмысленная. Будто, действительно, решил фотографировать по-серьезному. Даже почитал что-то, оказывается. И про каких-то фотографов порассказывал, снимающих, в основном, легкую эротику. Сергей, конечно, хотел это язвительно прокомментировать, но Олег показал ему фотографии с телефона, и желание паясничать как-то отпало — выглядело красиво. Сергей сомневался, что его можно сфотографировать так же. Тем не менее, серьёзность Олега заставила как-то проникнуться ситуацией. Он был весь такой... Олег. Закатал рукава, повесил зеркалку на шею, провел его в комнату с невозмутимым видом. Посадил на высокий стул, напоминающий барный, чуть-чуть взъерошил волосы, которые Сёрежа добрых пять минут причесывал, и расстегнул сразу три пуговицы на его рубашке. Не коснулся его кожи даже пальцем, но Сергей всё равно ощутил, как по телу разливается что-то мучительное. – А почему ты не попросил кого-то из однокурсниц тебе попозировать? – спросил Сергей каким-то до неузнаваемости изменившимся голосом — будто кто-то наступил на собачью игрушку. Прочистил горло, надеясь, что Олег, увлечённый выстраиванием композиции, не заметил этого. – Я точно знаю, какую фотографию хочу увидеть, – сосредоточенно проговорил Олег, поворачивая его голову. Руки у него были сильные, а коснулся так легко, что Сергей почти и не почувствовал. И немного пожалел об этом. – Хочу снимать что-то красивое. – А я тут при чем? – Расправь плечи немного. Сергей еле заметно выдохнул и только когда расправил плечи, понял, что всё это время сутулился. Он мог бы списать скованность своего тела на работу за компьютером, но дело было не только в этом. Сейчас его больше нервировала необходимость сидеть перед Олегом, не имея возможности пошевелиться. Не имея возможности отгородиться. Не то чтобы Сергей часто от него отгораживался. Иногда. В определенные моменты. Когда дыхание сбивалось и учащался пульс. Интересно, что он видел через камеру? Сергею было бы куда проще, если бы Олег как-то комментировал ситуацию. Но всё, что Разумовский слышал — легкие щелчки и попискивание (так настраивался фокус). Олег перемещался крадучись, как хищник, прячущийся за снежными сугробами, и Сергей почему-то боялся потерять его из виду. Машинально повернул голову, когда Олег сместился вправо, чтобы снять его профиль. – Верни, как было, – сухо сказал Олег. – Извини, само вышло. Теперь он видел Олега лишь боковым зрением, но зато всё ещё слышал щелчки затвора. Уловил краем глаза, что Олег покачал головой, рассматривая фотографии на маленьком дисплее. – Нет, не хватает эротики, – задумчиво пробормотал он. Сергей чуть не закашлялся и еле сдержал желание с ногами забраться на стул, чтобы смотреть на Олега, по-птичьи нахохлившись. – Надо полностью расстегнуть рубашку. Не успел Сергей поинтересоваться, с чего именно Олег сделал такой вывод, как он уже отставил фотоаппарат и подошел ближе — аккуратным и точным движением расстегнул рубашку полностью, оголяя живот и грудь. Придирчиво осмотрел. Сергей почти хотел, чтобы Олег сказал, что у него некрасивое тело. – Чуть подними голову, хочу видеть шею и линию подбородка. Интересно, в постели он так же разговаривает? Закусив губу изнутри, чтобы не издать какой-нибудь странный звук, Сергей послушно поднял голову. Олег коснулся его подбородка кончиками пальцев, чуть сдвигая голову вправо, кивнул своим мыслям и отошел. – Живот расслабь, – сказал Олег. – Я расслабил, – машинально откликнулся Сергей, но в тот момент, когда Олег обратил на это внимание, и сам ощутил напряжение. – Нет, не расслабил, – возразил Олег, глядя на него через камеру. Сергей медленно выдохнул, стараясь и расслабиться, и не разрушить конструкцию, которую Олег соорудил из его тела. Как же это было трудно — напряжение сковало каждый мускул, и казалось невозможным потерять контроль хоть на секунду. Будто Сергей мог жижей стечь по ножкам стула. Несколько медленных вдохов позволили ему ощутить себя лучше — Олег сделал пару кадров и снова выпрямился, рассматривая полученные фотографии. – Что-то не так, – проговорил он, хмурясь. – Сними рубашку совсем. Сергей ощутил, что ладони как-то странно дернулись и под ребрами резко кольнуло. Ничего такого, чего бы они не обговорили заранее, но когда Олег говорил таким голосом, живот слегка сводило. Опустив взгляд, Сергей стянул рубашку и неуклюже бросил её в сторону, чтобы не вставать со стула. Он был обнаженным по пояс, — и не то чтобы Олег его таким не видел — но ощущал себя полностью голым. И не смог не отметить, что Олег щелкал затвором с большей частотой. Что это вообще за профессия — фотограф? Олег будет, как те ребята, что ходят по Питеру и снимают фотосессии на набережной или в Летнем Саду? Или он будет приходить на свадьбы, корпоративы и другие мероприятия? Но тогда он точно не сможет поместить фотографии полуобнаженного студента в портфолио. А если Олег хочет быть, как те профессионалы, чьи работы он показывал, то фотографий Сергея будет явно маловато... – Штаны надо спустить, – сказал Олег, выпрямляясь. – Зачем? – бестолково спросил Сергей. Он так отвлекся на свои мысли, что даже не понял, что именно сказал ему Олег. – Потому что это, – Олег красноречиво провел рукой чуть ниже живота. – Одна из самых эротичных частей человека. За всех людей Сергей бы говорить не взялся, но у Олега эта часть тела точно была безумно эротичной. Он, правда, старался туда не смотреть, если Олег вдруг оказывался рядом с ним голый по пояс, чтобы потом не отвечать на тупые вопросы. Опустив взгляд, Сергей привстал и неуклюже завозился с брюками. Они сидели очень плотно, застегивались на талии, потому их было так просто не стянуть. – Погоди, дай я, – решительно проговорил Олег. Сергей застыл, не поднимая взгляда. – Мне нужно определенным образом. Теперь приходилось напоминать себе о дыхании, и получалось как-то шумно. Сергей уже не контролировал это — зажмурился и стиснул зубы, когда Олег обхватил его за бедра. Его руки были такими сильными и теплыми — хотелось продлить момент, растянуть это прикосновение. Он стянул штаны до лобка одним движением. Да сорви ты их, к чертовой матери. Ощущать его дыхание на своем животе было странно. Олег поднял голову, встретился с ним взглядом — тут Сергей и заметил, что его руки зависли в воздухе. Он чуть не прижал голову Олега к себе. Чуть не сорвался. Олег не обратил на это внимание, будто в порядке вещей сгибать руки, как тираннозавр — усадил Сергея обратно на стул, снова принялся вертеть его телом, как шарнирной куклой. – Ногу чуть-чуть... Ага, – пробормотал он, аккуратно передвигая колено Сергея, и снова поднял голову. – Тебе жарко? – Нет. То ли у него кожа горела так, что Олег ощущал это даже через одежду, то ли он вспотел более очевидно, чем ему казалось. Следующая серия фотографий казалась Сергею вечной. Всё было, как в тумане. Фотоаппарат словно отделял Олега, делал его позицию более... безопасной. Конечно, не он сидел перед Сергеем такой открытый и беззащитный. – Всё равно что-то не так, – проговорил Олег задумчиво. – Пуговицу бы расстегнуть, конечно, но тогда будет видно белье. – Могу его снять, – машинально сказал Сергей и физически ощутил, как краснеют и пульсируют кончики ушей. Олег оторвал взгляд от камеры и посмотрел на него с легкой настороженностью, но Сергей уже не мог закрыть рот. – Могу снять белье и надеть брюки обратно. Так сойдет? – Да, – проговорил Олег, не сводя с него пристального взгляда, и как-то легко кивнул. – Будет отлично. Сергей рывком поднялся со стула. – Отвернись. В ответ Олег красноречиво фыркнул, но всё-таки послушно отвернулся и вновь уткнулся в дисплей, чтобы пересмотреть фотографии. Пальцы едва слушались — почему-то плохо гнулись, будто Сергей хорошенько промерз на улице и только-только вошел в теплое помещение. Закончив свои манипуляции с одеждой, он зачем-то застегнул пуговицу, снова сел на стул и кашлянул. Олег, увлеченный фотографиями, наконец, повернул голову. Снова подошел к нему и опустился на одно колено, чтобы расстегнуть пуговицу. Вновь подарил невыносимо долгий зрительный контакт. Отодвинулся. – Расслабься, – в очередной раз повторил он. – Ты весь зажатый. – Я не каждый день делаю такие фотографии, – пробормотал Сергей, чувствуя, как в слуховом канале стучит пульс. Его ушные раковины всё ещё были красные — хорошо ещё, что под волосами это было не видно. Но, наверное, у него и щеки порозовели. Обычно такие вещи происходили одновременно. – Их никто не увидит, только я, – успокаивающе заметил Олег, мельком скользнув взглядом по его лицу. – Мне просто нужно практиковаться. «Так ещё хуже», – подумал Сергей, но всё-таки снова попытался расслабиться. – Положи одну руку сюда, – сказал Олег, осторожно передвигая его кисть по бедру. Он мог бы двигать Сергея и грубее, но даже в этих невесомых прикосновениях ощущалась какая-то сила. – Ага. И давно он так разговаривает? Что это за «ага», от которого так неистово хочется ощутить его тело на себе? Такое горячее, большое... Сергей подумал о том, как вернется домой и передернет. Конечно, о передергивании лучше было не думать, пока его снимали, но тело уже кипело. Процесс было не остановить. – Намного лучше, – заметил Олег, делая ещё несколько фотографий. – Ещё бы молнию расстегнуть на брюках слегка, чтобы выглядело чуть небрежнее. Руки Сергея автоматически дернули молнию вниз. – Так? Олег опустил фотоаппарат вниз, взглянул оценивающе, но Сергей уже не думал — лишь ощущал тесноту. Было жарко в штанах, жарко в собственной коже. Жарко под этим взглядом. – Да, так, – спокойно сказал Олег. – Только шевелиться не нужно было. Верни руки, как было. Сергей попытался положить ладонь на бедро, вторую свободно опустить, но ощутил себя как-то бестолково. У него совершенно вылетело из головы, в какой позе он сидел. У него член стоял — это всё, о чем он мог думать. Интересно, Олег видит это? Интересно, что он об этом думает? – Я не... Дыхание сперло — дальше не получилось произнести ни слова, слишком обескураживало возбуждение. Сергей балансировал на краю унизительной просьбы — отпроситься в туалет и подрочить. Он готов был честно сказать, что конкретно собирается делать за закрытой дверью, лишь бы больше не мучиться, сидя на высоком стуле. Олег снова оказался напротив него, сам устроил руки Сергея нужным образом, мягко опустил плечи. Его прикосновения были приятными, как горячая вода — хотелось окунуться с головой. – Живот, – напомнил он. – Прости, – еле слышно прошелестел Сергей. Потянулся было за Олегом, когда он отстранился, но сумел заставить себя сидеть на стуле, как его усадили. У него есть сила воли. Он может успокаивать себя мыслями о дрочке, но потерпит до дома. – Нормально? – тем не менее, спросил он, облизав губы. – Идеально. Хорошее слово. Сергей подавил желание прикрыть глаза, представить себя распластанным под Олегом, шепчущим ему много других слов. Олег бы трогал его, он — Олега. В сознание его привели щелчки камеры. Олег смотрел на него через объектив, и от этого ему было... – Хорошо, – сосредоточенно проговорил Олег. – Может, ещё немного отодвинуть ткань, чтобы слева было чуть более открыто... – Хочешь, могу брюки снять? Свой голос Сергей услышал будто издалека — словно волны шумели в ушах — но даже не удивился. Он перешел черту. Теперь ему просто хотелось, чтобы Олег увидел его обнаженным. Чтобы он выдумал отговорку, позволяющую ему не замечать, что Сергей еле сидит от возбуждения. – Хочу, – серьезно сказал Олег, отрывая взгляд от камеры. Сергей дернулся, чтобы встать, но Олег махнул рукой. – Сиди, – резко добавил он. Вновь снял фотоаппарат с шеи. Безбожно медленно, но Сергей наслаждался каждой секундой, рассматривая пальцы Олега. Он развел ноги Сергея чуть шире, опустился между ними на колени, потянулся к застежке его брюк. Они стали очень свободными — держались на теле только за счет пуговицы — и теперь готовы были слететь с бедер при любом неосторожном движении. Сергей ждал. Ждал, что его разденут, что его вновь начнут двигать, вертеть... Но Олег лишь протянул руку, взял Сергея за член, не отрывая взгляд от его лица. – Хочешь, возьму его в рот? Сергей тяжело выдохнул — чудилось, будто он оглох, но Олег трогал его, это нельзя было перепутать с чем-то ещё. Он смотрел как-то... неестественно внимательно, а когда вдыхал, его грудь раздувалась, как гармошка. Его ладонь прошлась по стволу, размазывая смазку — Сергей издал какой-то мышиный звук. – Да или нет? – спросил Олег, дыша на его головку. Он что, серьезно думал, будто после такого можно сказать: «нет»? – Да, – прошелестел Сергей. Осознать, что всё происходит взаправду, было трудно. Сергей с большей охотой поверил бы, что просто сторчался в Питерской подворотне, не выдержав тягот взрослой жизни, и перед смертью увидел унизительно-прекрасный сон. Ощущения были слишком реальными, да и представшая глазам картина казалась слишком прекрасной для наркотического бреда — Олег медленно обвел языком его член, прежде чем заглотил его почти полностью и принялся работать головой, выдаивая из Сергея какие-то жалобные звуки. А звучать иначе просто не получалось, когда было так хорошо. Просто удовольствие, но такое полярное — и мокро, и печет, хотя как такое возможно? И ещё этот гортанный стон, прокатившийся вибрацией по члену — будто Олегу больно, будто он хотел этого так сильно, что скорее подавится, чем выпустит его изо рта. Хотелось умолять не останавливаться, но язык не слушался. Будто все процессы в организме сбились, и единственное, что Сергей мог ощущать, как его перетряхивает от наслаждения. Голова запрокинулась, глаза зажмурились до зеленовато-синих пятен, рука сжалась где-то над Олежкиной головой. – Господи, – еле слышно протянул Сергей, чувствуя, как нещадно ломает тело от желания скорее разрядиться. – Олег... То ли кашлянул, то ли поперхнулся — сам не понял, но точно знал, что не сможет произнести что-то кроме этих двух слов, слившихся в его голове воедино. Олег резко отстранился, оставляя его наедине с мокрой прохладой. – Если хочешь, прижми сильнее, – хрипловатым голосом произнес он, прежде чем вернулся обратно к своему занятию. Как тепло было там, где касалась его рука — второй он помогал себе. Сергей не стал прижимать, просто зарылся в волосы Олега, то ли перебирая их, то ли пытаясь не разлететься на части. Удовольствие колотило по костям, будто всякий раз, как Олег заглатывал его член, невидимая рука швыряла в воду камень, и по ней шли увеличивающиеся круги блаженства. Не стихая. Бесконечно. Этого «бесконечно» было вполне достаточно, чтобы тело Сергея затряслось, стремительно сгорая в пожаре. Каждая клетка его кожи дышала удовольствием — руки Олега, тепло Олега, вибрация его голоса, его рот, его запах, его всё. Слишком много Олега, чтобы не обкончаться. Он не сплюнул — шумно сглотнул, расслабленно улыбнулся. Как-то доверчиво устроился щекой на бедре Сергея, вновь поднял взгляд — уже не такой внимательный, как прежде. Больше удовлетворенный, будто случилось что-то хорошее. Одной рукой Олег цеплялся за его ногу, словно мог соскользнуть и упасть, второй гладил его чуть ниже живота. Сергею нравилось это прикосновение. – Как-то это непрофессионально было, – заметил Олег, с удовольствием потираясь лицом о ногу Сергея. – Я, конечно, знал, что фотографы спят с моделями, но не на первой же фотосессии. Прозвучало слишком серьезно. – А зачем тогда ты это устроил? Все эти: «Надо расстегнуть ещё две пуговицы, надо штаны немного стянуть»? – Но ведь это ты захотел полностью раздеться. Я попросил снять только рубашку. Сергей закусил губу. У него не было желания спорить. Хотелось немного полежать и, может, пообнимать Олега за шею. Может, поцеловать его и подождать, поцелует ли он его в ответ. – Будешь делать ещё фотографии? – По-моему я плохой фотограф, – проговорил Олег. По его голосу было понятно, что он улыбается. Когда Сергей опустил взгляд, так и оказалось. – Почему? – Я думаю только об одном, – Олег поднял взгляд на мгновение и повернул голову, чтобы бегло поцеловать Серёжку в ногу. – Понимаешь? Сергей ощутил, как болезненно-сладко натягиваются внутренности, дыхание становится тяжелым, тело — непослушным. – Примерно.