Дорогой дневник

They love me like I was a brother,

They protect me, listen to me,

They dug me my very own garden,

Gave me sunshine, made me happy.

<...>

Nice dream

(If you think that you're strong enough)

Nice dream

(If you think you belong enough)

Nice dream…

Nice dream…

© Radiohead – Nice Dream

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, По правде говоря, я понятия не имею, что нужно писать. Я где-то прочитал, что ведение дневника помогает разгрузить мысли. У меня их много, даже слишком, поэтому я, собственно, и купил тебя, но стоило мне взяться за ручку, все идеи разлетелись в разные стороны, как вспугнутая стая голубей. Вечно так происходит. Раздражает. Думаю, стоит начать с приветствия. Меня зовут Костя Клюшкин. Я состою в команде "Красные Метеоры". Иногда мне кажется, что мои сокомандники уже не помнят моё имя (если они вообще его когда-то знали). Как я здесь оказался? Я и сам не понял. Брат отшучивается, что нас приняли из-за фамилии. Ему легко говорить – он точно знал, куда идёт. По крайней мере, ему так казалось. Он всегда любил бокс, поэтому, когда узнал о команде, входящей в Мультиспортивную Школьную Лигу и славящейся своими успехами в этом виде спорта, прожжужал родителям все уши, чтобы его туда отдали. Я тогда пошёл с ним за компанию – близнецы всегда держатся рядом. А на месте оказалось, что в команду как раз требуется два игрока. Я и согласился. Смысла отказываться не было – против хоккея я ничего не имел, к тому же, я рассудил, что он сможет занять и скрасить мои серые будни. Так и вышло. К слову, несмотря на то, что команда считалась мультиспортивной, основной упор пока делался именно на хоккей, а не на бокс или другие виды спорта. Брат сначала расстроился, но потом обнаружил, что тренер разрешает пользоваться рингом в свободное от тренировок время и даже поощряет такое времяпрепровождение. Да и капитан команды, как оказалось, обожает бокс – выпускает таким образом пар. Скажу по секрету, дневник, я знаю, что братец им восхищается. Он, конечно, будет отрицать это даже под дулом пистолета, но я-то вижу, с каким благоговением он смотрит, как Таранов играет бицепсами после того, как удачным хуком сбивает грушу с крепления. И я замечаю, как брат тайком после каждой тренировки в спортзале проверяет, не выросли ли у него мышцы хоть чуть-чуть, и как расстраивается, когда обнаруживает, что он всё ещё худой, как щепка. Так, что-то я отвлёкся. В общем, он приспособился, научился совмещать два спорта. Я тоже привык к новой жизни, к команде, к тренеру. Последний меня, по правде говоря, в начале пугал до дрожи в коленках. Никогда бы не подумал, что в низеньком коренастом дядечке в смешном парике может быть столько энергии и столько децибелов. Но, справедливости ради отмечу, что нас с братом он почти не трогал, а основной удар на себя принимало ядро команды – трое нападающих и вратарь. С одной стороны, я рад такому положению дел: меня не за что ругать, я просто делаю то, что от меня требуется – учусь, тренируюсь, играю, и так по кругу, а эти четверо постоянно встревают в какие-то неприятности. Но с другой... Я часто наблюдаю за ними – в раздевалке, на катке, иногда даже за пределами спорткомплекса. Они кажутся настолько дружными, настолько сплочёнными... Что бы ни случилось, как бы они не ссорились (а мелкие стычки для их компании – почти рутина), в конце концов они всегда сходились обратно. Интересно, будут ли у меня такие же друзья?

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Иногда мне хочется, чтобы у меня не было брата. Нет, дело не в том, что я его не люблю, ни в коем случае. Он мой самый близкий человек, пожалуй, даже ближе, чем родители, мы знаем друг друга лучше, чем кого-либо, включая себя самих. Мы с малых лет жили в одной комнате, спали в одной кровати, все сокровенные моменты переживали вместе. У меня всегда был человек, которому можно выговориться, с которым можно побеседовать на любую тему, посмеяться, погрустить. Казалось бы, живи и радуйся, ведь далеко не всем выпадает такая возможность. Но, похоже, ещё в детстве мой незрелый мозг решил, что потребность в общении полностью закрыта наличием брата, и в других социальных взаимодействиях нет нужды. Раньше это выручало, но сейчас я стал старше, мне хочется общаться, дружить... А я не умею. Я обнаружил, что понятия не имею, как настраивать отношения даже со своей командой. Не помогает и то, что они явно сдружились до моего вступления в коллектив. Для того, чтобы туда вклиниться, явно нужна неиссякаемая харизма, а у меня даже капельки её нет. Для меня с ними парой слов перекинуться – уже успех, а для построения дружбы надо находить общие интересы, открываться, проводить время вместе... Я бы и рад, но от одной мысли об этом всём голова кругом идёт, горло пересыхает, земля уходит из-под ног. Вот так и выходит, что мой круг общения – не круг, а единичная точка – мой брат. Его, кстати, такая ситуация будто бы и не беспокоит. "Зачем мне кто-то ещё, когда ты есть?" – говорит он мне, – "ты всё равно круче их всех". Хотел бы я думать так же. По правде говоря, мне становится стыдно из-за того, что его устраивает то, что кроме меня, у него нет друзей, а я отчаянно хочу общаться с кем-то ещё. Складывается ощущение, будто я его предаю. ... ... Вот я записал эту мысль и понял, насколько глупо она звучит. Что плохого в том, чтобы хотеть выстроить связи с кем-то, кроме семьи? Это нормальное человеческое желание! Разве я виноват, что в душе я более общителен, чем мой братец? Это ему хочется, чтобы от него отстали и не мешали заниматься своим, а мне нужно внимание! И вообще, я-то знаю, что он никак не может попросить капитана потренироваться с ним. Каждый раз, когда я ему об на это намекаю, он отмахивается, мол, это из-за того, что он пока "недостаточно хорош" в боксе, и что, стоит ему дойти до определённого уровня, он с лёгкостью обо всём договорится. Но мне-то известно, что он до жути боится, что капитан ему откажет или, чего доброго, засмеёт. Хотя, по моему скромному мнению, я не думаю, что этот парень стал бы так реагировать. Во-первых, своих он не задирает, а во-вторых, мне кажется, что он бы обрадовался появлению партнёра для тренировки (даже если тот уступает ему и в силе, и в размерах, и в навыках). Кроме того, я уверен, что брат бы его беспрекословно слушался, и это перекрыло бы все его недостатки. Хоть Тарас Таранов и капитан, его товарищи далеко не всегда считаются с его мнением, и я вижу, что его это жутко бесит. Я как-то слышал, как он после очередной перепалки, почти дошедшей до потасовки, бормотал что-то вроде "гром не грянет, команда не перекрестится". Интересно, он это от тренера перенял? В любом случае, с братом он бы смог в полной мере почувствовать себя главным – а вообще, может, они и подружились бы, общий интерес-то есть. ... ... Может, стоит как-нибудь подойти к нему и как бы невзначай поинтересоваться, не нужен ли ему партнёр? Намекнуть, мол, есть кандидат на эту почётную должность. Или вообще в лоб сказать что-то вроде "Скажу по секрету, мой брат без ума от твоих боксёрских навыков, хочет спросить твоего совета, но жутко стесняется, не хочешь поговорить с ним?" ... ... Да нет, бред какой-то. Жуть.

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Сегодня был замечательный день! Ребята наконец-то посвятили меня в свой стратегический план. Вообще матч какой-то странный выдался, да и в итоге мы всё равно продули, но я впервые по-настоящему почувствовал себя частью команды. Обычно планы Пети Хитрюка – лучшего друга капитана, который официально числится как нападающий и неофициально – как стратег, обсуждаются в кругу “великолепной четвёрки”. Первый раз, когда мы с братом оказались хотя бы косвенно посвящены в его идеи, был, когда нас пригласили понаблюдать за тренировкой Таранова. Тогда мы и узнали, что сокомандники планируют направить капитанскую силу и скорость в нужное русло. Ох, как братец тогда радовался! Я, признаться, тоже пребывал в некотором восхищении, хоть и меньшем, чем он. Уже тогда мне было приятно стать свидетелем воплощения смелых и крайне авантюрных планов нашего нападающего, но я и представить не мог, насколько замечательнее ощущается, когда ты не просто наблюдатель, а ещё и активный участник. Несмотря на то, что основная задача снова легла на плечи нападающего звена, я тоже старался, как мог – изо всех сил строил устрашающее лицо и двигался резко, дёрганно, чтобы капитану "Вымпелов" и в голову не пришло даже подъехать к воротам. Уж не знаю, насколько это в итоге помогло, ведь парень (к его чести) всё же вошёл в игру, причём с таким рвением, что я невольно зауважал его, но те минуты, что я следовал указаниям Хитрюка, несомненно скрасили весь день... И что-то мне подсказывает, что это воспоминание ещё долго будет проигрываться у меня в голове перед сном. *** хх.хх.2025 Дорогой дневник! Сегодня мы наконец-то выиграли!! Со времён моего зачисления в команду эта победа, пожалуй, самая громкая и неожиданная. Даже тренер не ожидал, что мы завоюем кубок в этой игре, а с учётом его неугасаемого энтузиазма это чего-то да стоит. Как он радовался! Я и не знал, что он может быть таким душевным. Судя по реакции “великолепной четвёрки”, они разделяли моё недоумение… или, по крайней мере, уже успели забыть, что он так умеет. Короче говоря, он превзошёл сам себя и закатил целую вечеринку, чтобы отметить это радостное событие. Брат идти отказался, сказал, что не любит шумные сборища, и посоветовал мне последовать его примеру. Но я сделал то, чем до сих пор горжусь – я его не послушал и всё же пошёл. Ладно, может, гордиться особо и нечем, всё равно я простоял весь праздник в углу. Не из-за того, что мне делать нечего было, о нет – тренер включил музыку, устроил караоке, накупил пиццы и напитков, даже бассейн надул прямо в раздевалке. Вот только я не смог заставить себя провести этот вечер хоть в чьей-то компании. Бассейн отпадал сразу – тренер развалился в нём лично, и я даже в нездравом уме не полез бы к нему, а у меня на тот момент с рассудком было всё в порядке, даже слишком. Тарас пел караоке – громко, с душой и от души, Рома с Петей не то фотографировались, не то вели прямой эфир, а Лёва устроился на полу и уминал пиццу. Ах, будь я хоть немного посмелее, как бы я развлёкся! Я мог бы перекусить с Глебовым, спеть на пару с Тарановым, сделать фото на память с нашими нападающими. Но, стоило мне даже повернуться в сторону сокомандников, живот скручивался в узел. Что, если они не хотели бы быть оторванными от своего отдыха? Что, если они не хотели бы делать совместные фотографии? А может, я просто недостаточно красивый для того, чтобы со мной фотографироваться? А вдруг они вообще планировали провести этот вечер вчетвером, а я злостно нарушил их планы своими попытками преодолеть социальную неловкость? Эти и прочие мысли лезли в голову, как бы старательно я их не игнорировал. Это отвратительное ощущение того, что я всегда и везде буду лишним, не давало мне покоя, призывало бросить всё, уйти, а не украшать собой тёмные углы. Но я выстоял. Да, с трудом, глотая обиду и на ребят за то, что они будто не замечали меня, и на себя самого за то, что не делал себя более заметным. Но я справился с первым шагом – я пришёл и поучаствовал в общем торжестве. Я провёл время с командой, даже если она этого не заметила. Когда-нибудь я буду достаточно смелым, чтобы стать если не звездой вечеринки, то хотя бы активным её участником. Когда-нибудь. Но для того, чтобы к этому прийти, нужно с чего-то начинать. И я начал. Я молодец. Я правда молодец. … Да, я всё же горжусь собой. Пусть я снова чувствую себя персонажем третьего плана, я по крайней мере есть на этом плане, а это уже лучше, чем не существовать вообще.

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Иногда мне кажется, что я ничего из себя не представляю. У меня абсолютно не запоминающееся лицо, средний рост, стандартное телосложение, типичный для моего возраста голос. В хоккей я играю не то чтобы плохо, но и не так уж и хорошо – ровно так, чтобы не привлекать внимание тренера, но при этом и не злить его. Порой на тренировке я представляю, что было бы, если бы я всё же напортачил. Тогда тренер, наверное, взъелся бы, начал рвать и метать, как он обычно делает с нашей “великолепной четвёркой”. Думаю, я бы сильно расстроился – хоть хоккей и не совсем тот вид спорта, с которым я мечтаю связать свою жизнь, я всё равно изо всех сил стараюсь, работаю. В такие моменты становится интересно – заметили ли бы ребята, что мне грустно? Утешили бы? Необязательно как-то серьёзно, пары фраз оказалось бы достаточно. Да даже простой хлопок по плечу сгодился бы. Хотя, на самом деле, я бы послушал истории о том, как их самих ругали. Не потому что я такой уж любопытный, мне лишь хочется узнать о них больше. О них, о том, что было интересного до того, как мы с братом вошли в состав. Тренер ведь явно знает их очень долго, раз уделяет им столько внимания. Конечно, основную историю можно узнать, пролистав социальные сети, почитав посты и обсуждения, но это ведь совсем не то же самое, что услышать всё вживую, от первого лица! Но это лишь фантазии. Не думаю, что они стали бы тратить на меня своё время, особенно с риском быть следующей мишенью для злости нашего дорогого наставника. Да и вообще, в последнее время я всё чаще кажусь самому себе серой массой на их фоне. Брату я в этом не признаюсь – мы отчасти похожи характерами, так что он, наверное, обидится за такое сравнение. Но как меня можно винить? Взять нашего капитана, Тараса Таранова. Его невозможно не заметить, и не только из-за того, что он для своего возраста просто огромный – высокий, накачанный, прямо человек-гора. Нет, дело не только в этом. Он редко понижает голос – его раскатистый бас бывает слышно даже сквозь закрытые двери. Он не сутулится, идёт и по коридорам, и по жизни с уверенно поднятой головой. Он занимает столько места, сколько ему нужно – не сгибается, не сводит колени, не прячет руки за спину или в карманы. В конце концов, он не стесняется самого себя – не обрезает волосы, (признаюсь по секрету, дневник, когда я впервые увидел его без шлема, я чуть на пол не осел), не приглушает эмоции и их физическое проявление (друга своего, например, он может и слегка придушить, и мощно обнять в течение пяти минут разговора, не преувеличиваю – однажды пришлось наблюдать эту картину), полностью отдаётся своему делу (и я не только о хоккее или боксе говорю – видел бы ты, дневник, как он пел караоке – как на большой сцене!). А Рома Сиякин? Хоть он и не капитан, всё же негласным лидером команды считают именно его. А всё почему? Природа не обделила его не только спортивным талантом, но и харизмой. Улыбка, манера держать себя, приятный низкий голос с хрипотцой – из него вышел бы неплохой теле- или радиоведущий. Наверное, именно поэтому представителем команды для записи подкаста выбрали его, а не капитана. Хотя, чего уж таить, раньше капитаном был именно он, пока после одного неприятного происшествия его не сместили с должности… Но это детали, это мелочи, ведь он всё равно остаётся незаменимым членом команды – можно думать о нём что угодно, но играет он правда замечательно. Надеюсь, я когда-нибудь смогу подняться до его уровня. А Петя Хитрюк? Если Тарас – сердце команды, а Рома – её душа, то Петю можно по праву считать её мозгом. Да, его идеи бывают как минимум смелы, а иногда и вовсе безумны, но никто не подмечает слабости соперников лучше, чем он – это я понял практически сразу. А как он летает по полю! Я ещё никогда не видел человека, во время разгона поднимающего ноги почти до головы и при этом не падающего лицом в лёд. По правде говоря, иногда он раздражает своим поведением, но я не могу не восхищаться его непоколебимой уверенностью и в себе, и в своих товарищах. Меня искренне поражает то, что он ведёт себя открыто, развязно и порой совсем неприлично, зная, что остальных это может раздражать, и, похоже, совсем не боится, что с ним перестанут общаться! Если бы у меня была хоть капля этой энергии, я бы, наверное, смог принимать участие в беседах команды, не опасаясь, что меня осуждают за каждое слово. И снова я отвлёкся. Впрочем, это абсолютно предсказуемый ход событий. Как я уже говорил, мои сокомандники – яркие, незаурядные в чём-то даже противоречивые личности. Я могу ещё долго описывать их истории и привычки, но тогда они вытеснят меня из моего же дневника. Хватит мне и того, что я чувствую себя персонажем третьего плана в своей собственной жизни. Пусть хотя бы эти страницы станут олицетворением того, кто я есть. … … И тут возникает вопрос – а кто же я? Чем дольше я стараюсь на него ответить, тем больше меня охватывает отчаяние. У меня нет особых увлечений, кроме спорта – раньше я пробовал всего понемногу, сейчас же у меня после тренировок ни на что не хватает сил. У меня нет особого вкуса ни в музыке, ни в фильмах – слушаю я то, что понравится, а это достаточно широкий спектр треков, а фильмы я оцениваю не по гениальности их сюжета, актёрской игре, спецэффектам, композиции кадров и прочим “правильным” параметрам, а по тому, хорошо ли я себя ощущал при просмотре или нет. Я в целом по такому принципу способ времяпрепровождения выбираю – я и в театр могу сходить, и в кино, и в лес за городом, главное, чтобы было весело. В общем, из-за такого обилия качеств без особенной глубины, моя личность напоминает мне шарик, слепленный из всех цветов пластилина, которые были в коробке. Если не слишком сильно давить, можно получить невероятной красоты разноцветный кусочек с мраморным узором, в котором все цвета плавно переходят друг в друга. Но тот, кто смешивал меня, явно переусердствовал, цвета смешались, и на выходе получился серовато-бурый ком с едва различимыми радужными разводами, словно напоминающими о том, что из меня могло бы быть, подойди условный творец к делу с умом, а не только с чувством. Или не отвлекался на что-то более важное, пока занимался мной. Всё же в мире ярких пластилиновых фигурок быть серо-бурым комком очень тяжело. Надеюсь, найдутся люди, которые задержат на мне взгляд достаточно долго, чтобы разглядеть на поверхности красивые цветные узоры.

***

xx.xx.2025 Дорогой дневник, Ты ни за что не угадаешь, что сегодня произошло! К нам на матч пригласили чирлидерш! Вот уж не думал, что школьным командам разрешают набирать группу поддержки. Впрочем, меня всё устраивало – последние несколько матчей выдались невероятно тяжёлыми, тренировки изматывали, как никогда, а ожидание важного ледового поединка давило на нервы (особенно под гнётом тренера, который и сам переживал, и нам покоя не давал), так что понаблюдать за потрясающим выступлением красивых девушек было приятно… даже если этот танец предназначался не мне. Не знаю, как так вышло, но в их поведении прослеживался явный фаворитизм. Каждая девчушка выбрала себе любимчика и откровенно строила ему глазки. Эффект оказался… сногсшибательным, буквально. Я ещё могу понять реакцию Ёлок-Палок (так Петя за глаза окрестил нападающих “Синих Вымпелов”, и теперь у себя в голове я их только так и называю – уж слишком им подходит) – нехорошо судить по внешности, но женским вниманием они явно обделены. А вот тому, как расклеился их капитан, я уже удивился – обычно именно он следит, чтобы команда не отвлекалась от игры и не теряла настрой, а сегодня он чуть ли не первый погряз в любовной трясине. Странно, очень странно, тем более что девочку, вскружившую ему голову, он не первый раз видит – даже я, не имеющий к ней никакого отношения, не раз замечал её на трибунах. Она ведь чуть ли не на каждый матч ходит, плакатами машет, полстадиона перекрикивает. Она даже лично с ним виделась, когда Барашкин ей медальку отдавал. Тогда он себя повел так спокойно, профессионально, даже не покраснел, а на этом матче плавился, как мороженое на солнце, и чуть ли не коньки ей целовал. Неужели на него так чирлидерская форма повлияла? Какая история для колонки сплетен – образцовый капитан не устоял перед короткой юбочкой! Но ладно, всё это можно объяснить тем, что Барашкин, не привыкший к полумерам, и голову теряет масштабно и с концами. Мне уже доводилось наблюдать подобные его выходки в других ситуациях – взять тот же инцидент с клюшкой. Может, и здесь та же причина: где любой другой отделался бы простым трепетанием сердца, капитан “Синих” корчится в любовном припадке. Где любой другой отделался бы простым трепетанием сердца, капитан “Синих” корчится в любовном припадке. Если бы на этом странности закончились, сегодняшняя заметка была бы короткой. Я бы написал что-то вроде “Сегодня половина ”Вымпелов” потеряла голову при виде чирлидерш, что позволило нам вырваться вперёд и нанести им сокрушительное поражение! После матча мы во главе с тренером закатили вечеринку, так что я вернулся домой сытый, весёлый и довольный” Но не тут-то было! Случилось то, чего я не ожидал ну совсем никак – наши лидеры тоже пали жертвой любви и красоты! Вот это событие совсем сбило меня с толку. Как такие выдающиеся, мощные, гордые парни, как Тарас и Рома, так легко сбились с пути хоккейного? Можно предположить, что у Таранова с девушками не клеится, потому что те его сторонятся – всё-таки он не просто красивый, но ещё и громкий и несдержанный. Может, он не знает, как с ними общаться? Боится сделать первый шаг? А может, это они боятся его богатырской силы? В общем, если постараться, закрыть глаза на некоторые факты, а на остальные смотреть издалека, искоса и не всматриваясь, то его тоже можно понять. Но Сиякин?! Сиякин, любимец трибун, сердцеед и ловелас, купающийся во внимании чуть ли не всей красной половины стадиона – его-то какая муха укусила?! Либо он всё это время врал о том, что его волнуют не столько девчонки, сколько их восхищение его персоной, либо у него с Барашкиным одна проблема на двоих. Своими догадками я решил поделиться с Львом Глебовым, нашим вратарём. Мне редко удаётся поговорить с ним – во время матча я слишком занят тем, что пытаюсь уводить шайбы от его ворот, потому что ловит он их крайне плохо, после игры он всегда поглощён общением со своими близкими товарищами, а вне катка мы почти не видимся – видимо, он, как и я, редкостный домосед. Если где-то и получается переброситься парой слов, так это на тренировках, в те редкие моменты, когда тренер не наблюдает за нами. Конечно, у меня есть его номер, но писать ему первым как-то странно – я ведь даже не знаю, о чём с ним говорить, кроме спорта. Понятия не имею, чем он увлекается, а спросить не удавалось как-то, не было удобного момента. А жаль – мне он очень даже симпатичен, хотя бы из-за того, что по характеру мы с ним схожи больше всего. В общем, я решил не упускать такой шанс и подъехал поближе к воротам – всё равно оба нападающих клина были заняты тем, что всячески выделывались, пока тренера пытались вернуть их в строй. Странное зрелище, которое, похоже, нравилось зрителям. Говорить с нашим вратарём оказалось на удивление легко. Он с удовольствием выслушал мои теории касательно нападающих, над Барашкиным посмеялся особенно (неужели зуб на него точит за то, что тот так часто забивает ему шайбы?) А вот поведение наших его явно раздражало, и я вполне мог его понять – такой важный матч, а они дурака валяют! Впрочем, для глубоко раздражённого человека вид у него был очень уж довольный. Когда я спросил, в чём дело, он ответил, что сегодня тот редкий день, когда ему никто не сможет предъявить, что он матч запорол. Готов поклясться, что во время этого признания он улыбался не менее широко, чем его фирменная маска. Тем временем к нам неспешно приблизился мой брат. Видимо, ему настолько наскучило болтаться в зоне, что он решил удостоить нас своим присутствием и даже присоединиться к обсуждению. Должен признать, в выражениях он был явно резче, чем я, но Глебова это, похоже, только забавляло. Вместе мы обсудили и поведение нападающих (“кажется, кто-то за клюшку третьей рукой взялся”), и отсутствие профессионализма у чирлидерш (“потому что понабирают по объявлению”), и то, как тренера отчаянно и безрезультатно пытались вернуть своим командам хоккейный настрой (“это настолько смешно, что мне их даже жаль”). Лев, заговорщически усмехнувшись, поведал нам о том, что Петя, которого происходящее настолько поразило, что он просто стоял, как олух, у выхода с катка, наверное, обиделся, что на него девушки не хватило. Он говорил об этом настолько ехидным тоном, что я невольно задумался, а не скрывается ли за ним что-то большее? Может, в глубине души наш вратарь надеялся, что кто-то и для него с помпонами станцует? Может, даже кто-то определённый, особенный? Додумать эту мысль до конца я не успел, потому что в этот момент к воротам подрулил один из “Синих” близняшек. Признаться честно, я так заболтался, что и забыл, что матч вообще-то всё ещё в силе. Забить ему не удалось, хотя он был близок – мы с братом вдвоём перекрыли ему путь. Всё-таки надо отдать должное парнишке – он не поддался ни женским чарам, ни общей расслабляющей атмосфере и совершил отчаянный рывок в попытке завоевать победу, хоть и всем было ясно, что матч сорван и вот-вот отменится. Ну, раз всё обречено, почему бы и не создать видимость игры? Хотя бы ради приличия. Брат, видимо, подумал в том же направлении, потому что последовал за мной, и до самого конца матча мы носились по полю – близнецы повыше против близнецов пониже. В конце концов всё закончилось почти так же, как я и предполагал – тренера махнули рукой и ушли со стадиона, поэтому продолжать игру оказалось невозможным. По правде говоря, мне было интересно, почему судья не вразумил наших ребят. Вроде как в его интересах сделать всё так, чтобы матч состоялся и прошёл без сбоев. Это он должен был растрясти наших влюблёнышей-невдуплёнышей, а не бедные тренера, которым ради этого пришлось выйти прямо на каток. Нет, ну правда, он же мог посадить всех нарушителей на штрафную скамью на две, пять, десять минут для охлаждения пыла и перезагрузки мозгов, или распорядиться, чтобы девушки заняли обычные места, а не отсвечивали у самого бортика… Да хоть что-то! Но, видимо, он в глубине тоже любил наблюдать за неординарными зрелищами (и улетающей крышей игроков), поэтому вышло, что вышло. Но, знаешь, дорогой дневник… хоть я и смеюсь над своими приятелями, хоть и не одобряю всего случившегося сегодня, если я скажу, что меня это никак не зацепило, я бы соврал. Отчасти я понимал их – всем хочется внимания, одобрения, восхищения… даже если это всего лишь иллюзия или одноразовая акция. Кому, как не мне, это понимать. Чтобы отвлечься от этих грустных и таких навязчивых, надоедливых мыслей, я до конца дня представлял себе нашу собственную группу поддержки – всю для нас, для “Красных Метеоров”: яркую, пылкую, заводную, в красно-жёлтой форме, и каждому из нас – по любимице… чего греха таить, себе тоже. Мечтать не вредно.

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Я наконец-то понял смысл выражения “бойся желаний своих”. Когда-то давно я интересовался, как бы отреагировала команда, если бы на меня наорал тренер. Ещё раньше я ловил себя на мысли, что хочу пережить “минуту славы”, когда всё внимание, все взгляды на мне (и, что важно, не враждебные и не осуждающие, а поражённые и восхищённые!). Что же, сегодняшний день обеспечил меня осуществлением обоих желаний одновременно. Как мне это удалось? … … Я сбил тренера с ног на полной скорости. Дело обстояло так. После тренировки ребята предложили сыграть в волейбол, я согласился. Сначала играли в кружочке, но совсем скоро стало ясно, что дух соревнования обострился, и простого перекидывания мячика друг другу становится мало. Мы разбились на команды – я играл с Ромой и Львом против Тараса, Пети и своего братца. Вообще-то мне самому хотелось бы сыграть на стороне капитана, но одно место рядом с ним занял Хитрюк, категорически отказавшись с кем-либо меняться хотя бы в этом раунде, а другое я не мог не отдать брату. Как я мог отобрать у него возможность поиграть плечом к плечу с почти что кумиром? Это было бы крайне жестоко с моей стороны. В общем, я оказался по другую сторону сетки. В конце концов, это оказалось неплохим решением, потому что команда из нас сложилась сто́ящая: Лев блокировал мячи, Рома атаковал, а я занял позицию связующего. Впрочем, из-за нехватки участников нам иногда приходилось меняться местами и примерять на себя и другие роли, но мы справлялись неплохо. Важно было вовремя отбивать атаки Тараса – незамысловатые, но невероятно мощные, однако Лёва справлялся с этим неожиданно хорошо. Видимо, мячей он боялся меньше, чем шайб. Совсем по-другому бил Петя – с меньшей силой, зато с невероятным разнообразием трюков. И вот здесь на помощь и приходил я. Не хочу хвастаться, но многие из его продуманных атак были раскушены и отбиты именно мной. Всё-таки здорово, что я попал в команду не просто хоккейной лиги, а мультиспортивной, иначе я бы не смог обнаружить страсть к волейболу. Он мне, пожалуй, даже больше хоккея понравился – экипировки почти нет, поэтому двигаться не так тяжело, тебя никто с ног не сбивает (кроме себя самого, конечно), потому что другая команда отгорожена от нашей и не лезет под руку… И в целом дух какой-то особый, захватывающий. В общем, наконец-то нашёл себе занятие по душе. Эх, снова ушёл куда-то не в ту степь. Не мог не поделиться такой радостью. В общем, игра набирала обороты, мы шли бок о бок, уже достаточно долго ни одна сторона не могла заработать очко. Колени болели от падений, руки – от приёмов, голову вело от адреналина. Для меня не существовало ничего, кроме поля, сетки и упругого мяча. И вот – потрясающая комбинация: Рома решил, несмотря на свой рост, опробовать себя в роли диагонального и направил блестящую атаку в свободную зону, но Петя смог добраться до мяча раньше, чем тот коснулся пола. Брат получил передачу, отдал мяч Тарасу, а тот мощнейшим ударом перебросил его через сетку. Мои сокомандники не двинулись с места, ожидая аута, но я чувствовал – мяч упадёт прямо около линии, и мы проиграем этот матч. Допустить я этого не мог, поэтому ринулся в конец поля. Всё было просчитано – я точно знал, что смогу спасти положение. Крикнув Роме что-то вроде “я ловлю, готовься!”, я бросился на живот, вытянул руки для приёма… и увидел прямо перед собой пару чёрных лакированных ботинок. Никогда бы не подумал, что такая обыденная вещь, как мужская обувь, когда-нибудь ввергнет меня в шок. Тем не менее, я знал только одного человека, который мог прийти в наш спортзал в таких нарядных ботинках, и я на полной скорости летел ему под ноги, не имея возможности свернуть назад. Всё произошло крайне быстро – столкновение, грохот, падение. Мы вылетели за пределы спортзала, потому что дверь оказалась заперта плохо и не выдержала давления наших тел. Я уже говорил когда-то, что невероятно боюсь криков тренера, но сейчас я больше испугался, когда не услышал их сразу же. Приподняв голову, я увидел, что тот сидит на полу и смотрит на меня выпученными глазами. Тогда я понял, что всё ещё хуже, чем мне показалось изначально – он настолько не ожидал подобной ситуации, что ненадолго лишился дара речи! На моей памяти с ним такого ещё ни разу не было, поэтому, когда он наконец-то спросил у меня, роняли ли меня в детстве, я от облегчения смог выдавить только “да, тренер” и отдаться в руки судьбы. Что я могу сказать? Так на меня ещё никогда в жизни не орали. Я успел порадоваться, что такая ситуация произошла не во время хоккейной тренировки – во-первых, я мог бы серьёзно травмировать нашего наставника, а во-вторых (что более существенно), меня бы однозначно побили моей же клюшкой. Сейчас же обошлось без рукоприкладства, но тренер весь полыхал, размахивал руками и топал ногами, пару раз чуть не заехав мне по голове (вставать с пола мне было бессмысленно – ноги всё равно меня не удержали бы). За время его гневного монолога я успел составить скромное завещание, определить порядок проведения похоронной церемонии и определиться, что предпочёл бы быть кремированным и заряженным в фейерверки, а не закопанным в гробу. Потом всё же хорошенько подумал, осознал, что брату будет без меня совсем одиноко, и принял волевое решение не умирать. Очень вовремя, кстати – тренер как раз в этот момент отвлёкся от пустых сотрясаний воздуха и обратился ко мне, пытаясь выяснить причину моего безрассудства. Наверное, стоило выражаться осторожнее, но от переживаний у меня слегка затормозились мозги, и я выдал абсолютно то же, что записал здесь – “так хотел, чтобы моя команда выиграла, что не видел ничего, кроме мяча”. На это заявление у тренера брови аж под парик заползли. Я уже мысленно отдубасил себя по голове за несдержанный ответ и приготовился всё же встретить свою смерть, но наш наставник неожиданно выпрямился, поправил галстук, невероятно серьёзным тоном сказал, чтобы я “на соревнованиях с таким же настроем играл, понял меня?” и ушёл, не дожидаясь ответа. Я нашёл в себе силы подняться, только когда шаги тренера стихли. Взял мяч, на ватных ногах зашёл обратно, захлопнул дверь, кое-как добрёл до сетки и плюхнулся прямо на пол. Вышло больно, но было уже как-то всё равно. Мёртвая тишина спортзала давила на и без того расшатанные нервы. Сначала я решил, что ребята обиделись на меня за то, что я подпортил тренеру настроение и прервал игру, но дело оказалось совсем в другом – они просто отходили от шока! Не успел я опомниться, как они окружили меня с одобрительным гулом. После повышенных децибелов начальства у меня позванивало в ушах и стучало в висках, но я разобрал отдельные фразы – “не ушибся там?”, “это было охрененно!”, “ну ты мощь!”, “как ты его подкосил, а?”, “капец, вы видели, он даже не дрогнул!”, “ага, тебя чуть в линолеум не закатали, а ты держался, хорош!” Я решил не уточнять, что меня попросту парализовало от животного ужаса, и предпочёл просто искупаться в потоке такого неожиданного и приятного восхищения. Когда оно начало стихать, я смог перевести тему, спросив, бывало ли у “золотой четвёрки” что-то похожее. Разумеется, я их так напрямую не назвал, но суть понятна. После этого игра оказалась забыта, мяч укатился под скамейки, зато я узнал много нового. Например, что Хитрюк однажды попал в тренера баскетбольным мячом (“Ну не заметил я, что он от кольца не отошёл, зато какой бросок был!”), или что у того очень чувствительный копчик (здесь все многозначительно посмотрели на Сиякина, а тот крайне красноречиво промолчал. История рассказала саму себя без единого слова. Как же я рад, что она приключилось не со мной) В общем, остаток вечера мы провели, сидя на холодном полу и обмениваясь историями. Может, сегодняшнее происшествие повернуло день к лучшему – в конце концов, никто серьёзно не пострадал, а я получил долю внимания. Хотелось бы, правда, чтобы так было почаще – за исключением столкновений с тренером, разумеется.

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Ну почему, когда всё только начало налаживаться, я снова ощущаю себя так отвратительно?! На днях я перечитывал свои записи здесь за последние несколько месяцев, и мне стало тошно от осознания того, насколько я зависим от проявлений симпатии. Я же веду себя, словно дворняжка, которая готова идти километры за тем, кто дал ей кусок колбасы и почесал за ухом. Надеюсь, это не слишком заметно со стороны, иначе я умру со стыда.

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Если бы я был рукописью, я бы никогда не вышел в печать, потому что у моего автора закончилась бы ручка на половине текста, и он, вместо того, чтобы сменить чернила или взять новую, бросил бы всё, как есть. Если бы я был картиной, то меня бы вряд ли выставили в галерее – художник не дорисовал бы мне что-то значащее: руки, глаза или всё лицо. В последнее время я себя именно так и ощущаю – незаконченно, недосказанно. Я не знаю, что с этим делать. Я не хочу себя так чувствовать. Брату я о своём состоянии не говорил. От этого у меня смешанные чувства – раньше мы всегда делились друг с другом своими переживаниями. Но с другой стороны, он мне и о своих радостях и горестях не всё рассказывает – столько месяцев прошло, а бокс и всех вытекающие он со мной так и не обсудил. Значит, и я вправе хранить свои секреты. Но дело в том, что я правда не хочу его волновать. Мне просто не хватает общения, а его эта проблема не волнует, это я уже уяснил, так что и обращаться с ней к нему смысла нет. В лучшем (по крайней мере, для меня) случае он просто посоветует мне не париться, а в худшем – забьёт себе голову проблемой, с которой не в состоянии помочь, и вместо одного апатичного человека в семье будет уже два. Кому оно надо? Точно не мне.

***

Дорогой дневник, что мне делать? Я думал, что корень зла кроется в недостатке общения, и решил наступить на горло самому себе и проводить больше времени с командой. Я пообщался с Петей! Оказывается, мы слушаем одного и того же вокалоида. Обменялись впечатлениями о песнях, я послушал парочку его рекомендаций, и даже не из дома, а прямо там – один наушник был у него, другой – у меня, прямо как в клипах и фильмах. Давненько у меня такого не было ни с кем, кроме брата. Я завёл разговор с Ромой! С ним, правда вышел не диалог, а нечто, приближенное к монологу, потому что его вдруг понесло на истории из его хоккейного прошлого, и я часа два внимательно слушал рассказы о сборах, спортивных лагерях и междугородных чемпионатах. Если честно, под конец я уже начал уставать, но зато Сиякин назвал меня “самым преданным слушателем за последние пару лет” и поделился пачкой мармелада в качестве компенсации. Я даже с Львом смог побеседовать! С ним было сложнее всего, потому что он предпочитал не только говорить, но и слушать, но в конце концов я справился и с этой задачей. Мне даже удалось получить от него рекомендации аниме и их короткое описание. Судя по тому, как у него во время разговоров даже через маску светились глаза, я понял, что, стоит мне посмотреть хотя бы часть того, что он мне посоветовал, и меня ждёт крайне плодотворная и живая беседа. Дорогой дневник, я столького добился! Может, для кого-то это пустяк или даже рутина, но для меня это правда достижение? И что же? Чувствую ли я себя довольным? Счастливым? А вот и нет! Видимо, стоило мне вкусить радостей активной социальной жизни, и меня перестало устраивать то, чем раньше я мог спокойно довольствоваться. Кажется, теперь мне хочется большего. Мне хочется не просто вливаться в беседу или начинать её, мне хочется быть приглашённым. Замеченным. Принятым. Это же нормальные человеческие желания! Тогда почему я чувствую себя таким ненасытным?

***

хх.хх.2025 Дорогой дневник, Я прощаюсь с тобой на неопределённый срок. Видишь ли, однажды я сказал, что хочу в твоих страницах отразить истинного себя. Но сейчас я читаю свои записи и вижу только затянутое и скучное нытьё, а я не зануда, не скучный человек и уж точно не нытик. Это значит, что либо страницы врут обо мне, или я вру самому себе. Я бы предпочёл остановиться на первом варианте. До свидания, дорогой дневник. Спасибо, что был со мной всё это время.

***

Если бы у Кости Клюшкина спросили, как бы он хотел провести сегодняшний вечер, он бы закатил глаза и твёрдо ответил: “Как угодно, но явно не так”. Его можно было понять – от стояния в длинной очереди удовольствия мало. Как он здесь оказался? Он и сам не знал. С тех пор, как он последний раз брал в руки дневник, прошло дней десять, не меньше, и защитнику казалось, что они прошли не просто так, а по нему. Не просто прошли, а протопали, промаршировали, причём в утяжелённых ботинках. Как бы он ни старался скрывать от окружающих своё плачевное состояние, брата обмануть не удалось – недаром говорят, что между близнецами есть особая связь. Церемониться он особо не стал – припёр Костю к стенке и потребовал разъяснений. Не буквально припёр, конечно, а образно, хотя вполне способен был и на такое – месяцы занятий боксом давали о себе знать, но всё-таки своего незадачливого братца он пожалел и решил лишний раз не давить. Костя, разумеется, истинную причину своих переживаний не выдал, но признался, что хочет отвлечься, развеяться, но ведение дневника больше не помогает. Брат нахмурился, дал денег из тайной копилки и послал в ближайший торговый центр. “Поешь, в кино сходи, купи себе что-нибудь, но, пока в себя не придёшь, домой тоже не приходи” – так он выразился. На вопрос, почему тот не пойдёт с ним, раз так волнуется, он ответил, что не хочет, чтобы на него весь вечер смотрели, как на врага. Костя, конечно, закатил на это глаза, но спорить не стал – в минуты недовольства у него выражения лица и правда выходили не самые приятные. До торгового центра Клюшкин дошёл на автомате и около часа бродил по этажам просто так. В магазины одежды он заходить не собирался – во-первых, бюджет не тот выделен, а во-вторых, поиск хорошей вещи, выбор размера, вечные примерки – это явно не то, как он хотел бы провести свой выходной. В магазинах всяких безделушек он всё же задерживался, но не для того, чтобы купить что-то, а чтобы просто занять мозг рассматриванием ярких, цепляющих взгляд предметов всех цветов, форм, размеров и предназначений. В книжном магазине он прошёлся по рядам с фантастикой, научпопом, детективами и двже классикой – ничего его не заинтересовало. Очередной тревожный звоночек – против книг он никогда ничего не имел, наоборот, заглатывал литературу самых разных жанров, а сейчас не хотелось даже аннотации прочитать. “Так дело не пойдёт, надо срочно растрястись, отвлечься! Прав всё-таки был брат – совсем всё плохо!” – с этой мыслью Костя вышел из книжного и прошёл через весь этаж, не оборачиваясь и не глазея по сторонам. Очнулся он в фойе кинотеатра. В глаза бросился постер какого-то фильма, судя по названию и картинке – что-то среднее между боевиком и приключениями в фантастическом сеттинге. Выглядело неплохо. Обрадованный тем, что его хоть что-то заинтересовало, Костя нашёл место продажи билетов и встал в очередь. Впрочем, радость его достаточно быстро иссякла – несмотря на такое уж и большое количество людей перед ним, строй двигался крайне медленно, а сзади непонятно откуда набрела толпа, поэтому, уйди Клюшкин из очереди, он бы в неё больше не попал. Так он и обнаружил себя застрявшим в душном и людном месте в прекрасный выходной вечер, который он вполне мог провести в своей уютной комнате. Телефон в кармане завибрировал. И ещё раз. И ещё. Костя с явным раздражением проверил уведомления – кому только в голову пришло столько писать? Оказалось, обсуждение в общем чате. Клюшкин закатил глаза – вот зачем решать личные дела в той беседе, в которой и другие люди состоят? Чтобы косвенно сказать “ха-ха, у нас есть совместные планы, в которые мы вас не посвятим”? Создали бы свой собственный чат и писали бы туда, раз такие дружные. Отключил экран и спрятал телефон подальше. И без того на душе тошно было. Но прошло несколько минут, и в конечном итоге скука от стояния в очереди и любопытство взяли верх, и Костя снова зашёл в беседу, чтобы прочитать новые сообщения. Оказывается, парни тоже решили сходить в кино. И ещё и на тот же фильм, что и он сам! Костя осмотрел очередь и горько усмехнулся. Такими темпами они сегодня на ближайшие сеансы не попадут. Обидно, наверное, им будет. Впрочем, нечего жалеть их, они компанией идут, посидят на фудкорте, побродят по магазинам и прекрасно дождутся следующего сеанса, даже если он ночью будет. Не заскучают. Очередь тем временем сдвинулась только на одного-двух человек. Ещё столько же оставалось до Костиной очереди. Кассир предупредил, что билеты заканчиваются. Клюшкин решил передать это сокомандникам – пусть не парятся и не пытаются что-то выкупить. Новость эта, разумеется, их расстроила – чат наполнился сообщениями в духе “ну вот, еле день выкроили, чтобы куда-то вместе сходить, а тут такое!”, “да кто же знал, что так выйдет!”, “может, на другой сходим?”, “да сейчас ничего стоящего больше не идёт” и тонной невесёлых смайликов. От этого зрелища Костю неприятно кольнула совесть. “Что-то я так на них взъелся, а в чём они виноваты? В том, что решили собраться без меня? Имели полное право! Их никто не обязывал меня звать, мы ведь не так долго знакомы. Они просто хотели хорошо провести вечер, а я уже успел так плохо о них подумать. В такой ситуации посочувствовать надо, а не язвить, даже если это дальше моей головы не уходит” Тем временем очередь сократилась ещё на одного человека. Костя снова взялся за телефон и открыл чат. Парни, видимо, ещё не ушли и яро спорили о том, на что можно ещё сходить. В голову пришла идея – немного смелая, непривычная, но такая манящая. Возможно, последуй парень ей, со стороны это могло бы выглядеть, будто он словно навязывается, гонится за вниманием, пытается угодить, но с другой... Клюшкин глубоко вдохнул, посчитал до пяти и быстро, чтобы не успеть передумать, напечатал и отправил сообщение: “Я тоже хотел на тот фильм пойти, сейчас вот-вот подойдёт моя очередь. Если ещё будут билеты, я вам возьму. Деньги потом переведёте” Сразу несколько человек тут же начали печатать. Слегка испугавшись, Костя добавил: “Не могу обещать, что места будут рядом. Или вообще будут. Их что-то быстро разбирают. Но я постараюсь” После этого парень быстро отключил интернет и погасил экран, лишь бы не написать лишнего. Не изменить своё решение. Не струсить. Но увиденное краем глаза “Костян, спасибо!!!” от Пети приятно согрело душу. Наконец подошла его очередь. Настало время выбирать места… и их оказалось только четыре. Да, на экране высвечивалось ровно четыре светлых квадратика – рядом, в центре зала, на пятом ряду: достаточно далеко от экрана, чтобы без труда видеть полную картину, и достаточно далеко от динамиков, чтобы громкий звук не бил по ушам. Идеальное место для хорошей компании. А для него места не оказалось. Как типично. Нет, конечно, можно было бы отстоять своё право, купить билеты, но свой никому не отдавать. Сделать так, чтобы они решали, кто останется… Но они не будут решать. Что-то подсказывало Клюшкину, что они друг друга не бросят. И правильно. Так и надо. Может, тогда купить билет только себе, а им сказать, что мест не хватило? Чисто технически, так и есть, да и к тому же он их предупреждал о подобном исходе. Но ведь он уже дал им надежду, позволит ли совесть так бесчеловечно отобрать её? – Молодой человек, вы будете бронировать место? Если нет, не задерживайте очередь! Резкий голос кассира заставил Костю вздрогнуть. Совсем забылся в своих размышлениях. Ну что же, не так уж сильно он и хотел на этот фильм. Он вообще не хотел, давайте будем честны. Ну и зачем тогда расстраиваться? – А, да, извините. Четыре билета, пятый ряд, пожалуйста. Кассир пожал плечами и пробил последние билеты. Очередь окинула Клюшкина крайне недовольным взглядом, по толпе пошёл недовольный шёпот. Костя вдохнул, выхватил оплаченные билеты и постарался унести ноги как можно быстрее. Отбежав от касс на некоторое расстояние, он написал короткое “билеты у меня” и наконец выдохнул полной грудью – от облегчения и от расстройства одновременно. Он ведь пришёл сюда, чтобы избавиться от апатии, а она начала сгущаться в нём с новой силой. Надо было хотя бы брата с собой позвать – было бы не так одиноко. Но нет, теперь он будет сидеть в торговом центре, зная, что совсем недалеко веселятся его приятели. Наверное, стоит признать поражение и просто пойти домой. Фильм можно и у себя в комнате посмотреть – комфортно, бесплатно, безопасно. В родных стенах одиночество ощущается менее остро, чем среди толпы. Нет, всё-таки домой не хотелось. Хотелось на каток. Скомпенсировать внутреннее давление тяжестью экипировки, затянуть потуже коньки, озарить всё вокруг метеоровской улыбкой и встать напротив соперников. В хоккее некогда думать о своих бедах – есть только клюшка в руках, лёд под ногами и взгляд на шайбе. Адреналин от хорошей игры перекрывает все остальные чувства, на фоне желания победить всё прочее меркнет… Костя усмехнулся. Всё-таки наставления тренера даром не прошли, крепко въелись в подкорку, раз вспоминаются даже во время отдыха. “Ну”, – подумал он, – “теперь я размышляю, как настоящий Метеор. Может, вписаться в команду у меня и не выйдет, но общий дух я с ней точно разделяю” Тут на его плечо резко опустилась чья-то рука. Парень аж подпрыгнул, уже хотел закричать (от неожиданности или возмущения, ещё не определился), но вовремя опознал лицо злостного нарушителя спокойствия – курносого, с оттопыренными ушами, стоящим дыбом чубчиком и улыбкой без одного зуба. – Хитрюк, твою дивизию! – только и смог выдавить Костя, хватаясь то за сердце, то за голову, – ты что творишь-то? А если б я тебя не узнал? Кулаком бы мог по лицу заехать! – Да нормально всё! – Петя ещё сильнее расплылся в улыбке. – Вот с братцем твоим я бы не стал так рисковать… – Ну спасибо… – Не слушай его, Кость, – вмешался подошедший Тарас, – мы его просто отправили тебя искать, вот он и бесится. – Ага! А то написал, что купил билеты, а где встретишь нас – не сказал! Мы тут уже всё обошли! Ну ты и спрятался! Точно. Так расстроился из-за некупленного билета, что забыл отписаться ребятам. Неловко вышло. Молодец, Клюшкин, пять с плюсом! – Вот, держите, – сказал Костя и протянул билеты подошедшим “Метеорам”, – все места подряд расположены. Повезло вам! – Вот уж не говори! – Петя прижал свой билетик к груди и захихикал, – что бы мы без тебя делали, а? – А твой билет где? – поинтересовался Рома, заметив, что у защитника в руках больше ничего не осталось. – А я себе не взял. Не пойду. – Ты с нами вместе сходить не хочешь? – удивился Лёва. – Я понимаю, немного спонтанно, может, ты один хотел… – Нет-нет-нет-нет, что вы! – Костя одновременно замотал головой и затряс руками. – Что вы, я с удовольствием бы с вами время провёл! Просто… Ну, так вышло. Эти билеты последние были. Не могу же я вам компанию разбить! Да и вообще я никуда особо не хотел, так, спонтанно зашёл. Может, на следующий сеанс пойду или на другой фильм вообще, а может домой пойду… – А ты знаешь, кто билет рядом с нашими местами купил? – прервал его болтовню Петя. – Может, удалось заметить? Костя задумался. Кто же это был… Надо было меньше в телефон смотреть. Хотя откуда он мог знать, что ему такая информация понадобится? “Ну вспоминай же, ну!” – поторопил он себя. Он же следил за количеством мест, когда до него три человека было, два, и всё было нормально. Это значит, что одно из мест купил тот, кто стоял прямо перед ним, и это был… – Девушка передо мной была. Брюнетка, волосы длинные, уложены красиво. В розовой куртке, яркой такой. – А лицо помнишь? – Нет, она спиной ко мне стояла… Петя почесал голову и высунул язык от того, насколько крепко задумался – странная, но отчасти даже милая привычка. – А ты её сейчас сможешь найти? Сеанс уже скоро, она должна быть где-то недалеко от зала. Костя окинул помещение кинотеатра взглядом. Около залов начали образовываться толпы зрителей. Парень обратил внимание на людей около шестого зала – зала, в котором должен был идти их фильм. Наконец он увидел знакомую фигуру и показал на неё пальцем. – Сейчас вернусь! – бросил Петя и устремился к ней. Костя обернулся и обеспокоенно спросил у Тараса, не собирается ли его друг красть для него билет. – Не должен, – уверил его капитан, успокаивающе постучав широкой ладонью по плечу, – Петька и для себя самого не рискнул бы воровать, а уж для кого-то – тем более. – Ага, одно дело соперников на льду дурить, и совсем другое – с охраной и полицией связываться! – поддакнул Рома. Лев ничего не сказал, но очень авторитетно закивал головой. – Это да. – Клюшкин выдохнул с облегчением. – Хорошо, что он так думает. Словно почувствовав, что его обсуждают, Хитрюк снова появился в поле зрения, отчаянно жестикулируя. – Пацаны, сюда дуйте! Ну, быстрее! Рома и Лев переглянулись, но, не задавая лишних вопросов, двинулись в сторону Пети. Тот схватил их за рукава, притянул к себе и стал что-то крайне увлечённо шептать им на ухо прямо на ходу, периодически указывая в сторону входа в шестой зал. Наконец вся троица удалилась почти бегом. Тарас на это лишь вздохнул. – Пять минут до начала сеанса, а они что-то себе надумали. Хоть бы успели всё провернуть. – А что они могут сделать? – поинтересовался Костя. – Зная Хитрюка – что угодно. Меня успокаивает только то, что у них времени мало, ничего грандиозного они подготовить не успеют. Мне даже немного жаль эту девушку. – Но ты не будешь их останавливать? – Нет, конечно, – Тарас с абсолютно спокойным видом пожал плечами, – и не подумаю. Они же тебе билет достать пытаются. – Да, точно… – со слабой улыбкой протянул Костя. – Спасибо, получается?.. – За что? – Ну, за то, что не мешаешь им. – А, это? Так ты им спасибо скажи, когда вернутся. Даже если не выйдет ничего – просто за стремление. Клюшкин кивнул. Следующие несколько минут прошли в тишине, которая показалась ему до ужаса неловкой. В конце концов он решил попробовать чем-то разбавить её, но Таранов его опередил, предложив купить попкорн. – Ты больше сладкий или солёный любишь? – Сладкий… А мне-то зачем? Я ж на сеанс, скорее всего, не попаду! – Не попадёшь на этот – пойдёшь на другой, и у тебя уже будет, что поесть. – строго ответил Тарас, но, заметив вытянувшееся выражение лица приятеля, смягчился. – Да расслабься ты. Я угощаю. “Не принять подарок от капитана неприлично” – поразмыслил Клюшкин, – “к тому же, я ему билет купил, так что я вроде как и в долгу не остаюсь”. Таранов тем временем уже приобрёл три огромных ведра попкорна и одно протянул Косте. – Я ж столько не съем… – Будет интересный фильм – ещё добавки захочешь. А если с нами попадёшь, половину Петька стащит, будь уверен. Он тот ещё проныра. – И сладкоежка? – И сладкоежка… – с этими словами Тарас проверил время и нахмурился. – Так, всё, заходить пора. И где их только носит? Пришлось идти. Костя по дороге с ходу закинул пару сладких вздувшихся зёрен в рот. Даже с первого раза попал, не уронил! Запал, полученный после встречи с “великолепной четвёркой”, с каждым шагом угасал, грусть начала потихоньку просачиваться обратно. Ребят не видно, а сеанс вот-вот начнётся. Видимо, не сидеть ему с ними в зале… – Тарас, слушай… – М? Костя аж вздрогнул. Обращение вылетело до того, как он успел обдумать, что именно нужно говорить, как выражаться… И вообще стоит ли рот открывать. Вот до чего людей отчаяние доводит! Сердце давило изнутри, грудную клетку начало распирать изнутри, как обычно бывает при сильном волнении, но парень собрал остатки смелости в кулак и выпалил: – Можно с вами после фильма потусить? Понимаю, вы, наверное, на другое рассчитывали, но тем не менее, раз уж мы пересеклись… “Ну вот и чего ты полез? Они тебя не звали. И не позовут. Хватит со своими тараканами лезть, куда не надо. Сейчас ещё будешь, как собака дворовая, под дверьми зала сидеть, ждать их. Они, небось, фильм обсудить захотят, в ты будешь сидеть, как чужак. Потому что ты и есть чужак. Смирись уже” – ураган мыслей наподобие этих накрыл Костю ещё до того, как он закончил фразу. Но то, что тот всё же смог начать говорить, придало ему неожиданную уверенность. Не слишком сильную, короткую, больше похожую на вспышку, на молнию посреди шторма, но и её хватило на то, чтобы прорезать грозовые облака тревожных размышлений. “Никакой я не чужак! Я “Метеор”, как и они! Да, я фильм не увижу, ну и что! Они мне всё расскажут, впечатлениями поделятся – чем не тема для разговора? Я не зануда, не скучный человек и не нытик, значит, со мной им поговорить интересно будет. А уж за полтора часа я найду, чем себя занять!” – так парень себя обнадёжил и, пока тучи неуверенности снова не сгустились над ним, продолжил: – Я что-то совсем скис в последнее время. Ничего не хочется. Поэтому и пришёл сюда. А тут вы. Вы ребята здоровские, с вами не соскучишься. На фудкорт сходим, в аэрохоккей порубимся, я тут столы видел – может, мне и полегчает. Короче, если у вас против меня ничего нет… – Ничего нет, – с лёгким, но ощутимым удивлением успокоил его Таранов, – с чего бы должно быть? Ты неплохой парень, заводной, нам ничего плохого не сделал. – Рад слышать! Нет, ну мало ли, вдруг у вас планы на четверых были… – от этого необыкновенного всплеска смелости у Кости начал путаться язык, но он всё равно продолжал говорить. Понимал – замолчит слишком надолго, и уже ничего из себя не выдавит. – Да ладно тебе, – отмахнулся капитан. – Нормально всё будет. Возможно, он бы сказал что-то ещё, но тут их окликнул сотрудник кинотеатра, попросивший предъявить билеты и побыстрее пройти в зал, чтобы не задерживаться. Тарас свой предъявил и уже взял телефон, чтобы узнать, куда запропастилась вся компания, но тут гул фойе прорезал окрик “Пропустите, пропустите!”, и вот уже перед дверями в зал стояло трое запыхавшихся подростков… с четырьмя билетами. – Он с нами. – высовывая язык от усталости, прошепелявил Хитрюк и пальцем указал на Клюшкина. Сиякин и Глебов молча закивали, параллельно стараясь отдышаться. Сотрудник только смерил эту странную компанию скептическим взглядом, но в итоге просканировал билеты у всех и пропустил их в зал. Видимо, в его карьере бывали и более странные случаи. Мальчики проскользнули в зал и направились к своим местам. На экране уже показывали первую рекламу. – Как вам это удалось?! – прошептал Костя ровно с такой громкостью, чтобы перебить звук из колонок, но не обращать на себя слишком много внимания. – О-о-о, сейчас расскажем, такая история замечательная вышла! – потёр руки Лев. – Может, уже после фильма? – попросил Тарас. – Потом уже не так интересно будет! – возразил Рома. – Да и вообще, он же весь фильм будет об этом думать, да, Кость? – Ну… Есть такое… – пришлось признаться. Не хотелось раздражать Таранова, особенно после такой приятной беседы, что у них была возле киоска, но любопытство пересиливало вежливость. – Ну так вот!! – это уже Петя встрял, и по его тону было ясно – он даже под дулом ружья не заткнётся. – Короче, нашёл я ту бабу, на которую ты мне показал, подхожу, а она по телефону разговаривает. Я рядом пристроился, подслушал, а что ещё делать? Оказалось, она на этот фильм вообще особо не хотела, ей хахаль её посоветовал сходить, а она ему в трубку ныла, мол, “зааай, а ты точно уверен, что мне понравится, ты же знаешь, я не очень такое люблю…” Ну вот я и подумал, нахер отбирать билет у того, кто реально хотел бы сходить. Решил действовать, пока она в сомнениях. Позвал ребят, и мы… – И мы сценку разыгрыли! – перебил друга Рома, улыбаясь во все зубы. – Ага! Мы, короче, специально рядом с ней встали и начали обсуждать, как мы хотим этот фильм глянуть, какой он крутой и страшный! – Особенно одна сцена, прям кровь-кишки-мясо! – А что, тут должна быть такая сцена? – нахмурился Костя. – Ну, что-то будет, но не такое, как мы описали! – отмахнулся Петя. – А как мы ей всё описали, как изобразили восторг перед расчленёнкой, которой быть особо и не должно! – потянулся Рома с невероятно довольным лицом. – Да… Я ей с три короба на…врал, да, Ромыч задавил её своей харизмой, а наш Тигр очень убедительно светил своей стрёмной маской. Короче, она испугалась, передумала, мы её убедили сходить на что-то полегче и посветлее, а билет выкупили. – Типа нам её жалко стало, – хихикнул Сиякин. – Ну а что? – развёл руками Лёва, – если заподозрит, что мы её обманули, на другой сеанс купит. А так и она довольна, и мы. – Ну вы круты! Такую схему провернули, ещё и так быстро! – от восхищения Костя чуть ли не месте подпрыгивал, – ребятки, спасибо вам. Вот от души просто! Сзади и спереди на них уже начали шикать, поэтому Сиякин и Хитрюк просто показали ему пальцы вверх и устремили взгляды на экран. Клюшкин последовал их примеру.

***

Остаток вечера прошёл просто замечательно – фильм оказался действительно захватывающим, парни смотрели, не отрывая глаз. Как Тарас и предсказывал, Петя умял порядочную долю Костиного попкорна, но тот не жаловался – всё-таки он сидел именно в этом зале и именно с этими людьми только благодаря его находчивости и напористости, так жадничать было бы совсем некрасиво. Да и тем более, зачем из-за какого-то попкорна возбухать, как будто это последний раз, когда он себе его покупает. Из зала “Метеоры” вышли в приподнятом настроении и с немного кружащейся головой и в слегка помутнённом сознании, как иногда бывает при возвращении к реальности после полутора часов динамичной картинки на большом экране. Костя ещё раз предложил сыграть в аэрохоккей, и его предложение приняли на “ура” – провели около десятка партий, заодно выплеснули большую часть эмоций и окончательно осознали себя в своём собственном теле, а также во времени и пространстве. От активной игры захотелось есть, поэтому вся компания выдвинулась на фудкорт. Там ребята засиделись достаточно долго – обсуждали фильм, отшучивались, вдоволь посмеялись над Лёвой, который слишком быстро выпил свой молочный коктейль и словил заморозку мозга, и Петей, которого это рассмешило настолько, что тот подавился своим и долго откашливался. После того, как фильм разобрали и обсудили чуть ли не по секундам, в ход пошли другие темы – от игр с похожим сюжетом до последних сплетен. Оказалось, что перемывать косточки в правильной компании очень даже приятно. Но, в конце концов, когда закончилась и еда, и силы для бесед обо всём на свете, стало ясно – пора потихоньку расходиться по домам. “Метеоры” уже начали было прощаться, как вдруг Петя указал пальцем куда-то в сторону и громко воскликнул: – Смотрите, фотобудка! Костя оглянулся. И правда, недалеко от выхода с фудкорта одиноко стояла небольшая коробка со шторкой вместо двери. Все стенки были покрыты рекламными слоганами: “сфотографируй свои лучшие моменты!”, “запечатли то, что действительно важно!”, “4 кадра всего за 200 рублей!” и “новинка – турбо-режим съёмки!” – Раньше её не было… – протянул Лёва. – Когда успели поставить? Ребята столпились рядом, рассматривая будку со всех сторон. – Народ, а давайте сфоткаемся! – Рома подошёл поближе и указал на цену. – Сделаем каждому по ленте на память. Двести рублей за четыре фотки в каждой – не так уж и дорого. Все, кроме Кости, одобрительно закивали – тот, наоборот, как будто поник. “На мои сегодняшние качели уже билеты продавать можно, как в парке аттракционов, чтобы хоть какой-то толк был” – мрачно подумалось ему. Фотографии на память – это не за столиком вместе посидеть, это серьёзный шаг! Кажется, здесь пора остановиться, выдохнуть и уйти, этот вечер и так прошёл в разы лучше, чем он мог себе предположить. Краем глаза он проследил за тем, как ребята внесли плату и зашли в кабинку, не пригласив его последовать за ними. Что же, видимо, он всё-таки оказался прав – есть вещи, на которые ему пока не стоит посягать. Переварив эту мысль, он уже собрался уходить, как вдруг из-за шторы высунулась чья-то рука. Костя и пискнуть не успел, как его схватили за шиворот и резким движением втащили внутрь. Лента в итоге вышла оригинальная – на первой фотографии запечатлился момент, где “великолепная четвёрка” затягивала крайне удивлённого и напуганного Клюшкина за шторку, на второй – где они впятером резко осознали, что их уже фотографируют (выглядели они, конечно, смешно – как будто на них в темноте фонариком посветили и застали с поличным за чем-то очень неприличным), третья вышла уже получше, все успели оправиться, выпрямиться и нормально улыбнуться в объектив, а на четвёртой даже смогли принять более уверенные позы – кто-то приподнял друг друга, кто-то показал “пис”, рокерскую “козу” или пальцы-пистолеты. – Ты уж прости, что мы тебя так… бесцеремонно пригласили, – посмеялся Лёва, заговорищески смотря на Хитрюка, который, собственно, и потянулся первым, – мы-то думали, ты сразу войдёшь, а ты затормозил что-то. – Зато какие кадры получились! – протянул Петя. – Ага, здорово вышло! – с ухмылкой заключил Рома. – Сразу видно, что мы сегодня навеселе. – Не “навеселе”, а повеселившиеся! – возразил Тарас. – “Навеселе” означает “пьяные”, а мы и без этого хорошо время провели! – Ой, вот не надо меня поправлять, ты же прекрасно понял, что я имел в виду! – А ты не говори глупостей! Костя же эту перепалку слушал только вполуха. Всё его внимание сосредоточилось на заветных четырёх фотографиях – неоспоримом, бесценном доказательстве того, что его присутствие ценят.

***

Когда Клюшкин отправлял своего брата в торговый центр, чтобы тот развеялся и пришёл в себя, он ожидал многого – что Костя не справится с этой задачей и вернётся ещё более угрюмым, чем уходил, что он накупит каких-то безделушек, которые потом некуда будет ставить, или что всё пройдёт относительно гладко, и он хотя бы перестанет постоянно хмуриться и поджимать губы. Чего он не ожидал, так это увидеть, как братец влетит в комнату, как торпеда, хлопнет дверью, покружит на пятках себя самого и упадёт на кровать прямо в уличной одежде. – Я так понимаю, всё прошло успешно?.. – Ага… На лице Кости играла самая широкая, искренняя и абсолютно дурацкая улыбка, на которую только способен человек его возраста. – Тебя что, красотка какая-то поцеловала? – Да какая красотка, совсем уже! На, посмотри! – с этими возмущёнными, но беззлобными словами Костя всучил брату две какие-то длинные бумажки. Боксёр скептически оглянул их, но решил рассмотреть поближе. Одна из них оказалась использованным билетом в кино, а вторая – полоской фотографий, на которых их команда втягивает его братца в кадр, а потом корчит счастливые рожицы. Что же, это объясняло, почему Костик пребывает на седьмом небе. И чего только он так их внимания хочет… Впрочем, это не важно. Важно то, что сейчас самый близкий ему человек лежит на кровати и наконец-то, наконец-то, спустя столько дней, чувствует себя хорошо. А Костя и правда чувствовал себя очень, очень хорошо. Перекатившись головой на подушку, он случайно нащупал под ней острый угол почти забытого дневника. Сегодняшний день явно стоил того, чтобы записать его во всех подробностях, и парень решил, что обязательно займётся этим – задокументирует каждую мысль, каждое чувство, каждое событие. Но это произойдёт позже, когда все радостные ощущения спокойно улягутся у него в душе. А пока ранее пустую страницу дневника украсила короткая, но такая чувственная запись: “хх.хх.2025 Дорогой дневник, Сегодня я провёл вечер со своими товарищами. Сегодня я по-настоящему счастлив.”