Призраки Кардана

Холодный песок колол ноги осколками ракушек и мелкими камнями. где-то за спиной шептал что-то убаюкивающее лес, шуршали мелкие воны озера Кор, близ побережья которого расположился тренировочный лагерь отряда «Призраков». Анаэль последние полчаса провел здесь, бесцеремонно усевшись на песок. Ледяная вода омывала его ступни, из всех сил старалась намочить штанины его грубых и плотных брюк. Серые его глаза были направлены на горизонт, туда, где за клочьями рыхлого тумана был скрыт город, в котором он, как и все остальные метаморфы, провел детство и юность.  Нэль поправил сползшую шинель, накинутую на плечи поверх льняной рубахи. Было холодно, с озера шел колючий и влажный ветер, от которого не спасала толстая и тяжелая накидка, но ему это даже нравилось. Горный воздух всегда прояснял мысли, заставлял пульс замедлиться. Ему нужно было многое обдумать. С разных концов Ауроры в этот лагерь призвали восемь метаморфов, среди которых был и он, Анаэль. Он уже узнал, что будет и его хорошая подруга из Академии, Ясмин – они когда-то, по ощущениям, тысячелетие назад, подружились в Академии, но после выпуска не увиделись ни разу. Анаэль большую часть своей недолгой карьеры воевал на передовой, будучи частью подразделения Стражей – крупных хищников, выступающими силовыми войсками, а Ясмин была Тенью – разведкой, глазами и ушами Зарева, служила на северной границе. Там, где полуостров омывало Ледовое море. Там, где был город Керд, последние пол века носивший неофициальное название «Снабжение». Именно туда пребывали корабли союзных стран, отправляющих материальную помощь Ауроре. Провизия, боеприпасы, материалы – всё, что могло пригодиться хотя бы в теории. Задачей Теней в Керде был контроль кораблей, сопровождение их до независимых вод.  Рука как-то сама по себе залезла под ворот рубашки, достала клык, висящий на тонкой золотой цепочке на шее – подарок его отца перед тем, как он ушел на свое последнее задание. Нужно было многое обдумать. Было ли это фамильной судьбой – уходить туда, где грохочет бой и не иметь ни малейшего шанса на возвращение? Ни шагу назад. Только в ад, только в пекло войны, только на смерть. Анаэль успел узнать для чего сформировали отряд несмотря на то, чтоофициального объявления ещё не было – офицеры ждали прибытия всех солдат, чтобы объяснить их цель. Сомнений не было – на их возвращение никто не рассчитывал.  Их цель – Кастолон. Именно там, в столице вражеского государства, находилась Святая Солярия, главный их храм, где и находился их верховный главнокомандующий, вознесенный в святые Пастырь единой веры – Аврелий VI. Единственный на планете смертный, при жизни официально приравненный к Богам. Куда им, проклятым метаморфам, до святых? Кому вообще придет в голову, что запятнанная кровью и дьявольской силой лапа прокаженного может хотя бы одним коготком коснуться святыни? Видимо, так и думали «короли», когда придумывали этот план. Как иначе можно было придумать миссию, заключающуюся в том, чтобы зайти во вражеский тыл и заставить Святую Солярию обрушиться на голову пастыря?    — Анаэль. Давно не виделись.   Голос Ясмин был такой же тихий и усталый, как и был четыре долгих года назад. Анаэль вздрогнул, обернулся – в карусели собственных мыслей ему показалось, что голос девушки — это морок, наваждение, проделки шаловливых ракессенов. Но нет, вот она, ничуть не изменилась. Те же длинные черные волосы, нос с выделяющейся горбинкой, похожий на клюв, цепкие глаза желтого цвета. Радужкой глаз она была обязана своему животному лику, у всех птичьих были необычные глаза – или желтые, или черные.  Анаэль был в смятении: они действительно давно не виделись. Настолько давно, что парень теперь и не знал, как ему поступить. Что сказать? Рассказать хотелось так много, что слова путались в единый невнятный клубок, больше напоминающий рычание. Ясмин тихо и ласково улыбнулась, подошла ближе – носы ее кожаных ботинок коснулись воды. Девушка сунула ладони в рукава своей шинели, укрывая их от холода. В отличие от него, ее одежда была застегнута на все петли, на левом плече уже был завязан черный отрез ткани – такие носили участники специальных операций.    — Не сиди в воде. Заболеешь.    Анаэль кивнул. Втянул носом воздух, встал. Почему-то совершенно не получалось сказать что-то против. Ясмин принесла с собой запах костра и мяса. Видимо, провела какое-то время вместе с остальными в лагере, прежде чем пойти искать его. Грудь почему-то кольнуло обидой. Она же, наверное, знала, что он будет тут, так почему сразу не нашла его? Парень повел плечами, будто отгоняя дурные мысли, поднял с песка свои ботинки и, вытащив штиблеты из них,положил их в карман и сунул босые ноги в обувь.    — Ты пахнешь мясом. Ужин уже готов? – спросил он, поворачиваясь к девушке. Под ее пронзительным взглядом голос слегка дрогнул, заставляя треснуть маску безразличия. Настроение было ни к чёрту.    — Готов, - кивнула Ясмин, - Я пришла позвать тебя к столу. Знаешь Лайю? Она привезла гитару. Намечается весёлый ужин.   Тигр фыркнул. Лайя? Он совершенно не удивлен. Насколько он знал, эта неугомонная была дочерью уличных музыкантов. Было бы странно, если бы она не привезла с собой никакие музыкальные инструменты. Буркнув что-то про цирк, парень развернулся и пошел к лагерю.       

***

 

Тренировки были изнурительнее, чем обычно. Пробежав уже, казалось, десятитысячный круг вокруг лагеря, Ясмин остановилась и привалилась к сосне, положив руку на сердце. Нет, всё-таки передвигаться она привыкла в звериной форме – лететь было гораздо приятнее, чем бежать. Лететь хотя бы не так жарко. И не так долго. Покачав головой, девушка прошептала «Сохрани, Отец, мою душу от гибели, да убереги от греха» и выпрямилась. Мимо бодро пробежал Рэйтан, не удостоив Ясмин и взглядом. За ним, красная, как восходящее солнце, плелась Рассель. Эта двоица редко разлучалась, даже на время тренировки, что Ясмин считала забавным. Рэйтан был Стражником. Грозным и крупным волком, о чем говорили его золотые серьги, которые носили все псы. Черные вихры волос, острые скулы, тонкие губы и внушительные габариты. По размерам он в отряде уступал только двум людям – их капитану, Луке, который оборачивался медведем и Анаэлю, тигру. А Рассель была лекарем. Насколько помнила Ясмин, её тренировки должны были быть менее строгими, чем у них, но Олень неизменно решала составлять компанию Волку. Вот она мелкая жертва на благо любви.  От долгого бега уже начинала кружиться голова. Глубоко вздохнув, Ясмин только сделала два неуверенных шага, чтобы продолжить, как где-то в лагере запел горн – сигнал к окончанию тренировки. Улыбка сама растеклась на лице.   — Всё? Обед?    Девушка вздрогнула, оборачиваясь. За её спинойоказывается, стоял Аксель, самый молодой член их команды. Совершенно маленький и наивный, будто случайно попавший на эту операцию. Ястреб кивнула, не отрывая взгляда от Ужа. Он совершенно не запыхался, не покраснел и был абсолютно сухой.    — Ты отлынивал. – констатировала факт девушка. Выпрямившись, она скрестила руки на груди и проницательно прищурилась. Почему-то, она чувствовала ответственность за парня, словно тот был её ребенком. Аксель отчаянно покраснел, отвел взгляд, а затем и вовсе отвернулся. Из его кармана выпала ягодка дикой ежевики.   — Нас ждут. Лука сказал, что сегодня приедет наш начальник. – буркнул мальчик и, не дождавшись ответа, рванул.    Лагерь был на удивление велик – трудно не заметить. Располагался он на равнине, где когда-то был лес. От Кора его скрывала тонкая полоса деревьев, от поселений вдоль реки Сель, истекающей из озера – скалы, да густые леса. На поляне еще до их приезда кругом развернули шатры, образовывая круг, в центре которого было кострище и бревна для отдыха. Это место они называли «поляной». Самый большой шатер был офицерским. Там ночевал и работал Лука, там соседствовали еще двое, назначенные тренер и разведчик, который должен был донести до отряда актуальную обстановку во вражеском тылу. Далее по величине был шатер, где готовили еду. Из него неизменно шел дым, возле него складывали дрова. Возле кухни часто крутились Аксель и Тимур, за что и получали нагоняй и дополнительные тренировки от Луки. Стоила ли того лишняя корка хлеба с маслом? Шатры, размещенные для солдат отряда, были самые маленькие – в них жили по два – три человека и предназначены они были только для того, чтобы спать в них ночью. Сейчас, когда приехал Варкен – «король», генерал, который отвечал за их миссию, шатры украсили знаменами Ауроры – алые полотна с изображением восхода над горами, вышитые золотыми нитями.  Когда Ясмин подошла к бревнам, все уже были в сборе. Лука стоял возле офицерского шатра и разговаривал с генералом, остальные сидели на бревнах и напряженно молчали. Аксель показательно отвернулся. Анаэль, увидев подругу, похлопал по бревну рядом с собой, мол, садись.  Когда Варкен подошел, все встали. Левую руку вытянули вдоль корпуса, правую ладонь положили на сердце. Даже птицы, казалось, замолчали, словно задавленные аурой солдата. Мужчина заложил руки за спину, встретился с каждым из присутствующих взглядом. По позвоночнику Ясмин побежали мурашки. Лишь Лука, стоящий от Варкена во левую руку, не съежился. Ирбис раскатисто, весомо прорычал «вольно» и все опустили правую руку, но так и остались стоять по струнке.    — Вы, кто стоит здесь — не просто солдаты. Вы — те, кого Север не мог потерять, но решил пожертвовать. Вы — Призраки. Метка на карте, которой не будет. Тела, которых не похоронят. Имена, которых не произнесут. Вас рвали, ломали, скрывали под печатями. Сначала как опасных, потом как полезных, теперь — как расходных. Но вы — всё ещё звери. А зверь, которого не убили, — опаснее вдвойне. - Ясмин видела, как загорелись глаза Акселя. Как напрягся всем телом Анаэль, как выпятил грудь Рэйтан. Неужели одна она, Ясмин, робела перед словами командира? Неужели только ей казалось, что она совсем не там, где должна быть, совсем не подходит на эту роль? Девушка с трудом отвела взгляд от короля и сосредоточилась на медно-рыжих волосах Лайи, - Ваша цель не справедливость. Не слава. Ваша цель — дойти до самого сердца их веры. До столицы, что стоит на крови и золе. Вы пройдёте через Энкарин, где ещё остались люди, которые помнят, что такое честь.Потом — через Долину Тумана, где сама земля дышит страхом. Через заброшенный храм, где души наших солдат молятся камням и слушают эхо, принимая его за голос бога. Вы пересечёте Таргессу, границу, что пьет и кровь, и ледяную воду. Обойдёте военный монастырь, где нас бы сожгли, даже не спросив имени. И выйдете к Священному озеру — их святыне. Не оскверняйте её. Просто пройдите. А потом — столица. Ударьте так, чтобы даже те, кто остались на этой стороне, услышали грохот. Если вы погибнете — мы не напишем писем. Если вы исчезнете — мы не будем искать. Но если вы дойдёте — юг перестанет спать спокойно. В этот отряд берут только тех, кто умеет исчезать. Так исчезайте. Но сначала — укусите.Пусть их молитвы затихнут. Пусть даже их боги вас боятся. Вперёд, Призраки. Дорога ждёт вас. И зверь в каждом из вас — уже проснулся.   Отряд, напряженный и необычайно тихий, молчал. Тишина эта была настолько густая, что её хотелось вскрыть клинком, чей вес приятно прилегал к бедру. Хотелось бежать, не оборачиваясь. Ясмин, конечно, слышала, что Варкен человек прямолинейный и временами до грубости честный, но чтоб настолько? Неужели он действительно только что сообщил, что им уже подписали смертный приговор? Вернётся ли хоть кто-то из их отряда домой?    — Не слышу вас! – взревел Варкен. Отряд, очнувшись, отозвался его эхом:   — Команду приняли!   Отдав честь, король ушел. Десятки так и остались стоять, оглушенные и растерянные. Почему-то именно сейчас особенно не хотелось умирать. Именно сейчас сердце билось особенно отчаянно, легкие начали гореть от притока воздуха. Чтобы скрыть дрожь в пальцах, Ясмин неловко сунула руки в карманы. Будь её воля, она бы обернулась птицей, да улетела бы куда глаза глядят – в небо, в море. Туда, где её не найдут, где не заставят её умирать во грехе.    — Ты поняла? – раздался шепот Анаэля над ухом. Нахмурившись, парень дернул ее за рукав шинели. Ястреб не нашла в себе сил ответить. Лишь кивнула.   — Чего застыли, непутёвые? – раздался над поляной голос Луки, - Садитесь, обсудим план.   Лука был грузным, плотно сбитым мужчиной, рост которого стремился упереться к двум метрам. Короткий ёжик темно-каштановых волос, практически полностью прошиты сединой, небольшие карие глаза, поразительно мягкие и понимающие. Все знали, что какие бы грубые или суровые слова не говорил Лука, на самом деле добрее мужчины нет. Поправив ворот рубашки, сдавивший широкую шею, и дождавшись, пока все рассядутся, Лука продолжил:   — Слушайте. Дорога началась не сегодня — а в ту ночь, когда нас собрали. Через пять дней просто ноги дойдут туда, куда уже дошла судьба. Мы выдвигаемся на лошадях, без повозки с припасами. Всё необходимое нацепим на лошадей, да в путь. Первый шаг — столица. Туда идём под видом перегруппировки. Без маскировки, но держим язык за зубами. Кто начнёт болтать — пойдёт не с нами. В Энкарине нас встретят люди из старого сектора. Они передадут карты и путь в обход патрулей, там же возьмем провизию на первое время. Двое суток — не больше. Второй шаг, Долина Тумана. Там не люди опасны — там местность. Враг еще не прошел до Туманов, можно хоть плясать, главное, помните: мхи до пояса, болота до горла. Один шаг в сторону, и будет могила, а не путь. Там встречаем старика по имени Тесра — он знает, где храм. Он и проведёт. Третье — Заброшенный Храм. Его нельзя обойти, но можно пройти через. Он мёртв, но его стены слушают. Говорите шёпотом, молитесь в уме. Там же и оставляем лошадей. После храма — переходим Таргессу. Это не просто граница — это живая рана. Вода там предаёт звук. Идеально тихо, без плеска. И без звероформ. Поняли? – Взгляд Луки сцепился со взглядом Анаэля, самого непокорного из группы. Тигр прищурился, но кивнул, - Четвёртое — военный монастырь. Мы его не трогаем. Даже не дышим рядом. Обходим лесами на юго-запад. Последний рывок — священное озеро. Там песок как зеркало, вода как слух. Пойдём ночью, под туманом. Двигаемся по три — зигзагом. Ни костров, ни слов. После озера — город южан. Сердце их веры. Мы туда не с речами идём. Мы идём туда, чтобы оставить след, который невозможно будет замести. Никакой связи. Никакой жалости. Если упадёте — не ждите, что за вамивернутся. У каждого есть место. У каждого — доля.Теперь — оседлать зверя в себе. И держать его на цепи. До тех пор, пока он не понадобится.   Лука не требовал ответа, поэтому отряд продолжил находиться в тягостном, как мед густом, молчании. Наконец, кто-то прорвался сквозь оцепенение. Тихий смех Лисы пополз по траве под их ногами, заставил всех присутствующих обернуться. Зажав рот рукой, Лайа неудержимо хихикала, хоть зелёные её глаза так и остались суровыми, непроницаемыми.    — Изыди, ракессен! Лука, мы правда собираемся это сделать? Вы не шутите? Да мы сдохнем, дружно и под ручку! Много ты Стражников видел, что перешли Таргессу в момент, когда её контролировал Данодей?   — Отставить! – зарычал Лука, вскидывая ручищу. Лайя, не договорив, замолчала, - Те, кто не готов отдавать сердца, могут нас покинуть. Остальные – нас избрали не просто так. Вы все здесь не просто так. Будьте уверены, руководство просчитало все возможный риски. Маршрут составлен так, чтобы шанс потерь был минимальным из возможных.Вернетесь – станете народными героями, подниметесь в звании сразу на несколько ступеней. Такая слава вам и не снилась. Всем всё ясно? Вот и чудно. Идите обедать, после чего два часа отдыхаете и будем тренировать бой.    Сидя у берега озера и ковыряя пшенную кашу в глиняной миске, уже совсем остывшую, Ясмин молчала. Анаэль тоже молчал. Было трудно подобрать слова – любая фраза становилась колючим комом в горле. Тяжко вздохнув, Ястреб опускает голову. Следующие пять дней она точно проведет на коленях, в молитвах. Она будет молиться Отцу, она будет молиться Сыну Войны, Ангелам-хранителям, да кому угодно, кто сможет уберечь её тело от гибели. Раньше, может быть, она и не осознавала толком, но сейчас именно это чувство обжигало вены – она жива. И такой оставаться ей хотелось как можно дольше. Она всеми силами избегала передовой что бы что? Что бы её отправили на величайший грех.    — Так вот, что вы чувствуете там, у Таргессы. – тихо и поразительно спокойно говорит Ясмин, поднимая взгляд на горизонт. Глаза сразу улавливают город Кор. Чудесный город, названный одним именем с озером. Именно этот город в стране считался центром науки и ремесла, находился в самом сердце Ауроры. Там и обучают метаморфов, достигших возраста восьми лет. Хочешь – не хочешь, учеба в Академии – обязанность. Как и военная служба в годы, когда рушится хрупкое перемирие, - На границе. Вы чувствуете, что вы слишком живы, чтобы сейчас это терять, да?   Анаэль не ответил. Он вообще не любил говорить о войне и отчаянно ненавидел всё, что с ней связано. Парень был из Птичьего Дома, деревни, которая находится ближе всех к Разлому. Их грохот орудий настиг раньше всех – Данодей, как и в прошлые разы, разорвал перемирие новым боем, ударил исподтишка. В одну ночь мальчик, накануне собравший букет маков для мамы, чтоб она не злилась, что он убежал гулять, не вымыв полы, познал животный, пробирающий до костей ужас. Нэль плохо помнил ту ночь. Почему-то в памяти осталось только то, как мама, бледная, как полотно, обнимает его, закрывая спиной вспышки пламени, гладит по голове и шепчет «Всё хорошо. Это скоро закончится.». Тигр точно помнил – хоть они и прятались в лесу от войск Святой Солярии, запах горящих тел и пороха доносился отовсюду.    — Знаешь о чем я думаю? – внезапно шепчет парень, воровато оборачиваясь. Ясмин сразу узнала этот тон. Именно таким настороженным, мрачным голосом люди предлагают самые ужасные планы, - Мы же можем сбежать. Потеряться возле Разлома легче лёгкого. Тем более, если наступит бой.   Ясмин побледнела. Выпрямилась как струна, ударила парня в плечо и зашипела:   — Да что ты такое говоришь? Бросить товарищей? А если нас поймают? Нэль, все напуганы, но не неси чепуху!   Тигр помрачнел. В глазах появился обиженный, резкий блеск, плечи напряглись. Отставив пустую миску в сторону, парень наклонился вперед, упираясь одной рукой в песок.    — Ты не понимаешь. Нас отправляют умирать, Ясмин! Эту миссию просто невозможно выполнить. А если и выполним, то только по какой-то великой случайности. Посидим месяц на лаврах в столице, а затем снова в бой. И следующий, будь уверена, будет гораздо опаснее предыдущего…   — Довольно! – Ясмин вскакивает, качая головой. Она не злилась сейчас, она никогда не злилась, ведь гнев – тяжкий грех, любимый из грехов Сына Смерти, повелевающий Дьявольским. Ястреб была сильно разочарована. Анаэль, которого она знала, не сказал бы такой чуши. И уж точно не думал бы об этом всерьез, - Я не хочу слушать этот бред. Пойдём, нам пора на тренировку.    Анаэль рассержено клацнул зубами и встал, подхватив с земли миску. Он хотел вразумить девушку, схватить за плечи и трясти до тех пор, пока она не поймет – пора бежать. Бежать туда, где их не настигнет Смерть, туда, где они навсегда забудут как держать мушкетон или как крепятся ремни от ножен. А эта миссия – идеальная возможность, их просто запишут пропавшими без вести. Пнув песок, Нэль шумно втянул носом воздух и, сцепив зубы, пошел за подругой.    

***

  Аксель, полностью измазавшись в пыли и покрывшись мелкими ссадинами, сидел на земле и тяжело дышал, обняв колени. Он был лучшим на курсе, он учился боевым искусствам с детства, но все равно каждый раз проигрывал всем в этом отряде.  С Тимуром это было хотя бы не так тошнотворно обидно – Кабан, в очередной раз уложив мальчика на лопатки, каждый раз улыбался ему, предлагая руку, чтобы встать. И пусть Уж всегда упрямо отказывался, вставая самостоятельно. По крайней мере, чувствовался хоть какой-то дух товарищества.    — Отдохнем. Посиди пока, а я за водой схожу. – весело сказал мужчина, оглядывая мальчика, сидящего на земле. Аксель кивнул, хмуря светлые брови и, решая не встречаться взглядом с напарником, отвернулся. Тело ныло и жгло, чесались руки под рукавами тяжелой форменной одежды. В настоящем бою ведь не разденешься до рубахи.    В очередной раз то ли разозлившись, то ли расстроившись, Уж оглядывает отряд. Ясмин работала в паре с Лайей. Лису Аксель не любил, девушка вечно дразнила его, смеялась, обзывала Пряником. Стоило ему один раз стянуть пряник с кухни, как она решила дать ему это прозвище! Возмутительное хамство. В прочем, от этой девки было трудно ожидать его-то другого. Она и выглядела, словно с Луны свалилась – вечно растрёпанные медно-рыжие волосы, большие зеленые глаза, веснушки по всему телу. Сплошной хаос. Вот и сейчас, в очередной раз увернувшись от атаки Ясмин, девушка неприлично громко хохочет и идет в контратаку. Мальчик уже запомнил их, но так и не сумел ни разу увернуться. Лиса использовала текучие, практически танцевальные движения. Путала, вечно старалась зайти за спину, бесстыдно использовала слабые точки и высмеивала противника. Вот Ясмин – дело другое. Тихая, спокойная, в бою она всегда держала дистанцию. Часто уходила в защиту, старалась угадать следующий шаг врага, била внезапно и четко – ровно настолько, чтобы отбросить соперника назад.   Насколько знал Аксель, Ясмин была излишне набожной. Они были знакомы всего два дня, а он уже успел увидеть, как Ястреб уходит к озеру, чтобы помолиться без лишних глаз. С одной стороны, Акселю было все равно, кто, где и чем занимается, тем более что Ясмин очень хорошо к нему относилась, а с другой – это была вражеская вера, запятнанная многолетней кровью и ложью. Как Ясмин вообще может потакать врагу даже в такой мелочи, как вера?Почему она не может, например, верить в их Богов, языческих? Или почему она не может верить в науку? Пойдет ли она на измену, если его потребует их лживый Бог?  Хмыкнув, мальчик переводит взгляд с девушек на следующую пару – Анаэль и Рэйтан. Тигр и Волк бились, словно на кону стояла жизнь. Они оба часто бывали на передовой, они оба уже никогда не отмоют руки от пороха и крови. Их бой выглядел мощно, дико и безжалостно, с той лишь разницей, что Рэйтан был более расчетлив. Аксель видел, как он считает шаги, как бегает его взгляд к ногам соперника. Анаэль же был чистым интуитиком – учитель по бою рассказывал о таких. Такие люди, как Анаэль, ни разу не задумываются во время боя, тело само подсказывает когда и куда ударить, где противник допустил ошибку, когда стоит сделать шаг назад. Но сегодня было что-то не так. Уж прищурился, пытаясь понять, впился взглядом в Тигра. Раздался звук падающего тела и громкий вскрик – прыгнув Рэйтану в ноги, Анаэль его уронил. Зарычал, уселся на таз соперника, занес кулак и…    — Стоп.  - Лайа оказалась возле парней быстрее всех. За ее спиной тут же возникла Ясмин. Из офицерского шатра вышел Лука, пока что молча оглядывая происходящее тяжелым взглядом, - Достаточно. Ты его покалечишь. – Лиса слегка сжала запястье Тигра, пытаясь отвести его назад. Рэйтан, растянувшись на земле, наблюдал за всем непроницаемым взглядом. Его грудь тяжело вздымалась, локти были уперты в землю. Шумно выдохнув, Нэль опускает кулак.  Встает, предлагает помощь Рэю. Они жмут руки.    И Аксель понимает! Анаэль взбешен. Что-то заставило его забыть то, что сейчас его оппонент — это не вражеский солдат. Неужели речь Снежного барса так сильно всех подкосила? Быть такого не может, чтобы одного Акселя разрывало от нетерпения, желания ринуться в бой. Нахмурившись, мальчик смотрит, как парни тихо о чем то говорят, пока Кабан не вырывает его из мыслей.     — Это что у вас тут происходит? – интересуется мужчина, бросая Акселю фляжку с водой. Вздрогнув, мальчик подхватывает ее у самой земли, едва все не разлив. Облегченно вздыхает, делает несколько жадных глотков, блаженно прикрывая глаза. Это была особая вода – вода озера Кор. Даже после кипячения она имела сладкий, свежий привкус.    — Анаэль заигрался. – внезапно охрипшим голосом сообщает Пряник. Поморщившись, мальчишка встает. Мышцы жгло так, будто они сейчас все разом порвутся. Чтобы сбросить ноющую боль, он сначала встряхивает одну ногу, а затем другую. По практически голой земле тренировочного плаца прошелся лёгкий ветерок. Тимур не ответил. Хмыкнул, глядя на всё ещё разговаривающих Нэля и Рэйтана, почесал затылок. У него явно были мысли на этот счет, которыми делиться с Ужом он не хотел. «Неужто меня тут совсем никто не воспринимает всерьёз?» - расстроенно подумал Аксель, глядя на Тимура. Рёбра оцарапало обидой. Он должен, просто обязан им всем доказать, что он ничем не хуже, чем они. Может, у них и больше опыта, но природный талант-то ничем нельзя заменить! Упрямо мотнув головой, парень отбрасывает в сторону флягу и встает в боевую стойку. Светлые волосы прилипли ко лбу, меж тонкими бровями пролегла морщинка. Сегодня он будет тренироваться до тех пор, пока не рухнет замертво от усталости.  

***

 

Искры костра взлетали высоко в небеса, подхваченные шальным порывом ветра. Сегодня огонь распалился не на шутку. Может, он так прощается? Это ведь их последняя ночь в этом лагере.  Бросив взгляд на Ясмин, сидящую рядом, Нэль подтянул ближе колени и положил на них локти. Вообще-то, сейчас ему полагалось веселиться. Весь отряд был в сборе, сейчас к ним даже присоединились тренер и разведчик. Громко играла гитара под ловкими пальцами Рэйтана, заманчиво блестела брага, забытая возле ног Тигра. Ясмин-то не пила. Вообще-то, Нэль тоже не пил, но ситуация слишком требовала того.  Лиса, в очередной раз сделав какое-то хитрое танцевальное движение, пустилась в пляс по кругу. Рыжие волосы сплетались с языками пламени, звонкий голос гулял по поляне и лесу. Она пела не одна, ей точно кто-то подпевал.   

«Эй, по реке поплывём до рассвета,

Ветер в карманах, вино на весу!

Громче пропойте песни куплеты —

Танцем разбудим над лесом грозу!»

 

Пышная юбка Лайи вздыбилась прямо у носа Тигра, вырвав того из туманных рассуждений. Парня обдало резким запахом горных трав и солнца и он,попавшись на эффект неожиданности, отшатнулся, едва не свалившись с бревна. Над костром раздался взрыв смеха. Даже Ястреб тихо захихикала в ладонь. Лукаво сверкнули зеленые глаза Лисы, Анаэль залился краской и, прячась от внезапно нахлынувшего смущения, жадно приложился губами к бутылке с алкоголем. Горьковатая жидкость залила горло, осталась пряным послевкусием на корне языка.  Лайа тем временем уже закончила петь первый куплет, втянула в танец Акселя. Тот, горделиво выпятив грудь, наслаждался вниманием красивой девушки, достаточно неплохо танцевал. Лука, расплывшись в совершенно отческой улыбке, хлопал в такт гитарному ритму.  Прошло не так много времени перед тем, как в пляс пустились еще несколько человек. Внезапно, к этой шумной компании присоединилась Рассель – она танцевала так, что было слишком легко угадать место, где она родилась. Такие резкие, энергичные танцы танцевали только в горных деревнях, расположенных с западной стороны Кардана. Движения лекаря были то плавные, текучие, то стремительные и резкие, так похожие на дуэль с ветром. Поражаясь тем, насколько движения контрастируют с тем, как Нэль воспринимал девушку, парень переглянулся с Ясмин. Та, улыбаясь от уха до уха, едва заметно кивнула на Волка. Стражник с нескрываемым наслаждением, едва ли не с вожделением смотрел на Рассель, кружащую в танце с Лисой.   

«Ой, Керенн, Керенн, след твой светел в лунном снеге,

Ой, Кесир, Кесир, ты идёшь по хрупкой кромке.

Там, где сердца отрекаются от плоти —

Волк и лиса — в одной судьбе, в одной охоте...»

 

Эту песню Нэль уже знал. Легенда о Керенн и Кесир передавалась из поколения в поколение, из уст в уста. В голове сам собой всплывает образ долговязого, тощего мальчишки, сына кузнеца в их деревне. Тогда, сидя на верхушке штабеля бревен, он рассказывал другим детям удивительные, яркие истории.   «Когда оборотни только появились, их совсем-совсем не боялись. Да и войны тогда не было, - чумазый мальчишка почесал щеку, посмотрел куда-то на горизонт, - Все думали, что это дар Богов. В общем, жил тогда парень по имени Керенн. Жил себе, работал егерем. Нелюдимый, говорят, был. И в белого волка ночами обращался, по лесу бегал, каждую травинку знал. Он знал леса лучше, чем людские улицы. А лес — знал его. Был он людям чужой – ни сын, ни брат, ни друг. – Мальчишка тяжело вздохнул, участливо качая головой так, будто лично был знаком с этим загадочным егерем, – Так и прожил он, ничейный, двадцать лет. А затем, в лунную ночь, на краюшке леса, вымолил он у луны желанный дар – обернулся волком, да и так и остался. Забрали у него возможность снова вернуться в человечье тело, вот… Ушел в лес, в общем. – Рассказчик из сына кузнеца был совершенно отвратительный. Мальчик сбивался с мысли, запинался, мычал. Но дети, поглощённые рассказом, ловили каждое его слово, - Только звери его тоже не приняли. Грызли его волки, клевали птицы. Он был никем среди людей – среди зверья никем и остался. Бродил один. Один охотился, один спал – лишь луна ему товарищ, да звезды сёстры. А по народу слухи пошли, мол клыки его лечат, да шкура его дает богатства. Началась охота. – рассказчик хмыкнул, качнулся. Маленький Анаэль до побеления костяшек сжал коленки. Ему было искренне жаль Волка, - За много-много лет никто так и не смог его поймать – зверь путал следы, убивал, заводил в болота. И, когда он устал бежать, появилась Кесир – молодая охотница. Сильная, быстрая – тоже оборотень. Лисой обращалась, вот… Три дня и три ночи бежала она за Керенном, пока не загнала его в глубокую пещеру. Занесла клинок над шеей, а тот и молвил людской речью – режь. Я долго бежал, стер лапы, сломал клыки. Я был призраком, стал слухом, оплетенный ложью и выдумкой. Так пусть же хоть смерть моя станет истиной. – мальчик махнул рукой, цокнул языком, - Короче, так и не убила она его. Еще год ходила к нему в пещеру, носила ему еду, пела ему песни. И решила она обменять ноги на когти, зубы на клыки. Обернулась лисою, отвергла человеческий лик, забыла семью и друзей… Так и жили они, волк, да лиса…»  

«Где-то под звёздами стелется тропка,

Шепчет Сель о древнем следе...

Ветер уносит лисицу и волка —

Лишь видно их тень на первом снеге»

 

Нэль и сам не заметил, как начал подпевать. Гитара снова запела тихо и таинственно под пальцами Рэйтана. Из костяной трубки Луки поползла тонкая струйка дыма. Взявшись за руки, Лиса и Олень прыгали через костёр, исчезая в языках пламени и дыму. Анаэль многое бы отдал, чтобы этот вечер длился вечно. Чтобы Ясмин продолжала смеяться, чтобы продолжать слышать где-то на крае уха тихий диалог тренера с Лукой. Чтобы лезвия клинков, да стрелы арбалетов покрылись толстым слоем пыли, а не крови. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  2