Богиня

На фоне играет легкая музыка. Руки на клавиатуре, перед глазами — монитор с редактором. Рядом коробка с пышками, такими сладкими и мягкими, что зря они вообще здесь стоят. Василиса не сводит глаз с чистого файла, в воздухе витает аромат травяного чая, за окном ужасная погода — самое время, чтобы никуда не выходить и заняться делом. Музыка играет, играет, играет. Василиса выбрала ее специально под настроение, всеми силами призывая такое неуловимое вдохновение. Проблема в том, что это ее, скорее, отвлекает, мешает сосредоточиться. Василиса прикрывает глаза, представляя своих персонажей. Их всего двое. Что может быть проще? Но даже эти двое отказываются двигаться под аккомпанемент музыки. «Да выруби ты уже это дерьмо!» — кричит Андрей, более смелый из них. Это внезапно. Василиса всегда представляла их милыми сладкими мальчиками. Может быть, не совсем приторными, но сама же история должна быть просто-напросто вкусной. В самом лучшем смысле этого слова. Василиса резко выключает звук и облегченно вздыхает, прячет лицо в ладонях, пытается сосредоточиться. Несколько секунд самобичевания спустя она бросает взгляд на книжную полку. Там стоит множество ее любимых романов, и ближе всего к столу красуются «Унесенные ветром» в двух томах. Василиса еще не доросла до того, чтобы писать целые книги. Ее удел — рассказы. И каждый неумелый текстовый огрызок дается ей совсем нелегко. Питер за окном покрывается то ли дождем, то ли мокрым снегом. Омерзительная погода, совершенно непригодная для того, чтобы куда-то идти. Идеальная для того, чтобы писать. А еще идеальная для того, чтобы окунуться в мир любимой книги. Раз уж не пишется, можно ведь заняться чем-то более приятным? — Кажется, никогда мы с тобой не встретимся, — печально вздыхает Денис. — Подождите, мальчики, — бормочет под нос себе Василиса, будто здесь правда есть кто-то еще. — Вы получите свою историю любви. Мне просто нужно еще разочек ознакомиться с величайшей… — Лентяйка, — звучит в голове третий голос. Это Артур. Его вообще не должно здесь быть, но он как будто всегда с ней. Скачет из истории в истории. Ее сквозной персонаж. — Было бы это еще все написано, — ехидно замечает Артур, поправляя на себе ковбойскую шляпу. — Серьезно? Ковбойскую?! Я в этой «Горбатой горе» не участвую. Василиса искусно игнорирует своих представителей разбушевавшейся совести, поднимается со стула, берет книгу с полки и подхватывает кружку чая. — Пышки забыла, — фыркает Артур. — Она не заслужила пышки, — рассудительно замечает Денис. — Она за ними вернется, — глаголит истину вновь не написанный Андрей.

🕮

Двести страниц, пару кружек и стыдное количество пышек спустя Василиса вновь возвращается к рабочему месту. Сегодня выходной, последний выходной перед трудовыми буднями, она должна что-нибудь написать. Хоть что-нибудь! В соседнем окне намечена целая табличка с характеристиками персонажей, но это не помогает. Василисе нужно как следует с ними поговорить, что она периодически и делает. Кто-то сочтет ее сумасшедшей, кто-то творческой, а саму себя Василиса зовет просто и честно — ленивой. И дело ведь не в том, что она не может. Есть такой тип писателей, только и думающих о своих творениях, которые никогда не появятся на бумаге. Они, конечно, не настоящие писатели, но их почему-то намного больше, чем настоящих. Себя же заставить Василиса в состоянии. Просто чистый лист — самое ужасное, что может произойти с писателем, кроме, конечно, случайно удаленной не скопированной рукописи. И, что самое противное, в отличие от «не сохранения», которого можно избежать, будучи аккуратным, то с чистым листом каждый автор сталкивается периодически. Андрей издает протестующе-громкий всхрап. — Мальчики, все дело ведь в том, что я вас очень люблю, — поясняет Василиса. — Я не могу начать вашу историю криво. — Ты не умеешь не криво, — отзывается Артур, которого, вообще-то, эта история совсем не касается. Василиса бросает уставший взгляд на часы. Уже четыре. Что ж, у нее целая ночь впереди. Ночь, за которую она завтра расплатится на работе. Перед глазами сразу встает картина, как Ева будет ее отчитывать. Ева, в отличие от всего этого собрания, из плоти и крови, и завтра Василисе не поздоровится: ее отругают и как работника, и как подругу.

🕮

Библиотека не самое популярное место в двадцать первом веке, поэтому здесь частенько довольно пусто. Тем загадочнее становится явление огромного количества должников. Денис просматривает списки и тяжело вздыхает. Если и есть что-то, чего он очень не любит, так это звонить. Тем более, звонить кому-то с претензиями. Ведь с одной стороны, Денис их всех прекрасно понимает. Иногда нет времени, чтобы дочитать книгу, иногда книга настолько захватывающа, что ты забываешь обо всем на свете. Но не настолько же, что за все две недели не позвонить с просьбой о ее продлении? Денис поднимает трубку и начинает набирать номер. Он уже должен был привыкнуть к этому, но каждый раз тяжело — браться за нелюбимую часть работы. В действительности, на этом нелюбимые части у Дениса заканчиваются. По крайней мере, попытки всунуть книги на полки, где нет места, и латание книг, похожих на жертв вандалов, уже не кажутся такими ужасными на фоне телефонных разговоров. А вездесущая пыль и вовсе представляется чем-то несущественным. Гудки, гудки, гудки. Нет ответа. Денис должен разозлиться, но только вздыхает с облегчением. Рано, конечно, радуется. Еще несколько номеров впереди. Когда-то отец ему советовал пойти поработать в книжный: там больше людей, там чаще с ними общаешься. «Поможет побороть скромность». Только вот Денис не скромный. Он вполне спокойно общается с клиентами. Даже с самыми грубыми и не аккуратными. (Последние априори должны садиться на кол за свои деяния). Со стороны входа раздается стук, и Денис поджимает губы, когда к его столу подлетает девушка: взлохмаченная, кудрявая, с виноватыми бегающими глазками и тяжело дышащая. Она плюхает пакет прямо перед ним и вытаскивает оттуда книгу. — Простите! — от нее прямо-таки веет уличным холодом. Щеки красные, пуховик такой объемный, будто она собралась в экспедицию по Сибири. — Вот, держите, «Оно». Я А-ка-со-ва. Я должна была принести ее на прошлой неделе. Денис окидывает ее усталым взглядом. Акасову он помнит, не визуально, но она его уже достала. Сначала она постоянно звонила, что хочет отложить у себя книгу, потом и вовсе пропала. — Что ж вы так долго? — бормочет Денис, устремляя взгляд на помятую книгу. Он готов поспорить, что такой обложка не была. — Я не ожидала, что книга будет настолько огромной! — выпаливает девушка. Денис поднимает на нее взгляд, его так и подмывает сказать, что она вообще не похожа на того, кто ожидает от книги того, что ее нужно читать. Конечно, то, что человек вообще дошел до библиотеки, уже говорит о том, что он читает. Только вот у этой Акасовой «Оно» — первая взятая книга. Совсем неудивительный выбор. После отгремевших фильмов читать это побежит любой, кто пытается быть «в тренде». Денис с сочувствием смотрит на книгу, представляя, что ей пришлось пережить. Пустынные полки, розовые подушки. Он надеется, что никто не пролил на страницы латте в попытке сфотографировать книгу с кружкой для Инстаграма. Такое частенько случается с книгами в наше время. Они страдают, даже если никто их особенно не читает. Денис должен пробурчать что-то по-библиотекарски грозное, но только улыбается. Малодушный идиот, который всегда и всех прощает за любые ошибки. — Акасова, да? — уточняет он, хотя абсолютно уверен в ее фамилии. — Да! — она так лучезарно улыбается в ответ и выпаливает: — А у вас есть «Щегол» Донны Тартт? — Подождите, — просит Денис. — Сначала нужно внести информацию, — он обращается к компьютеру, но все равно не удерживается: — Вы читаете только то, что в кино выпускают? Акасова пожимает плечами и, вздохнув, начинает оправдываться: — Очень сложно найти что-то, что может прийтись по душе. А раз уж по книге сняли фильм, значит, она интересная? «Или на хайпе. За фотографию с ней придет побольше лайков, чем за Достоевского». Эту мысль Денис не озвучивает и, схватив за узды свою веру в людей, советует: — Вы пройдитесь по ютубу. Многие книжные блогеры обозревают интересные современные книги. Если вы найдете того, с кем ваши вкусы сходятся, то таких проблем у вас больше не будет. — Что, «Щегол» чем-то плох? — расстроенно интересуется Акасова. — Нет. «Щегла» вы тоже почитайте. Денис слышит еле различимый вздох облегчения — лайки спасены. С чего вообще он взял, что эта Акасова инстаграмный монстр, Денис не знает. Иногда он слишком предвзят, потому что люди не оправдывают его ожиданий. К тому же, вдруг из этих маленьких шажков она вырастет в настоящего книголюба? Никогда не поздно окунуться в мир, полный бесконечных фантазий, историй и живых персонажей. Акасову зовут Антонина, судя по читательскому билету. Денис быстро выпроваживает ее, когда она уже начинает спрашивать, каких именно блогеров он смотрит. Рабочий день подходит к концу, осталось сделать несколько звонков и можно закрываться. Но сначала чай. Уже в следующую секунду Денис с печалью в душе выясняет, что чай закончился.

🕮

Это помещение крошечное, но вмещает в себя много стеллажей с различными сортами чая. На входе колокольчики, у прилавка полный заварочный чайник и табличка с призывом попробовать сорт дня совершенно бесплатно. Денис очень редко сюда заглядывает, предпочитает закупаться впрок, поэтому здешних продавцов он не знает и не запоминает. Однако есть в кареглазом парне за прилавком что-то, что привлекает взгляд. — Добрый вечер! Могу чем-то помочь? А голос у продавца такой низкий, такой приятный, что Денис невольно улыбается. — У вас есть Маброк с бергамотом в пакетиках? — Конечно, — кивает продавец. Подойдя чуть ближе, Денис различает на бейдже имя: «Андрей». Очень подходит его внешности: смуглая кожа, темные длинные вьющиеся волосы и маленькая аккуратная бородка. Впрочем, кроме внешности, кажется, ничего особенного больше нет. Денис расплачивается и бросает случайный взгляд за прилавок. Там на полке возле стула лежит раскрытая книга, обложкой вверх. Замятин — «Мы». Денис немного по-новому смотрит на Андрея, но ничего не говорит, стесняется. Красивый читающий парень: что может быть лучше? — Спасибо, — произносит Денис, надеясь хоть немного привлечь внимание Андрея, но тот лишь кивает, явно занятый своими делами и не интересующийся никакими покупателями. Уже буквально через минуту Денис забывает о красавчике в магазине и возвращается к мыслям о работе. Завтра будет санитарный день — может, не самое идеальное занятие, но зато безлюдное.

🕮

Денис уже знает множество способов, как читать книгу стоя в забитом вагоне, но сегодня он устал, поэтому просто включает музыку. Земфира — то, что нужно. До дома добираться почти час, так что, когда Денис это делает, он просто переодевается и заваливается спать. Ему всего двадцать шесть, а он уже готов ворчать как старикашка и все свое свободное время проводить в постели. Отнюдь не в том смысле, в каком должен в своем возрасте. Хотя в этом смысле он тоже не против. Иногда он посещает всяческие приложения для знакомств, находит парней на ночь, и, при удачном раскладе, все прекрасно, но, как и многим людям, этого Денису недостаточно. Он был бы рад проводить с кем-нибудь не только ночи, но и дни, недели, месяцы. Только вот многие парни не соответствуют его требованиям. А те, что соответствуют, либо гетеро, либо не заинтересованы. Временами даже грустно, что Денис просто не может заявиться на филфак и найти там девушку, с которой можно будет обсуждать книги до одурения. В принципе, такую «девушку» он себе нашел еще во времена учебы на библиотечном деле. Только вот проблема: Денису не нравятся девушки. А Наташа — так зовут его университетскую подругу — идеальна во всем, кроме самого главного. Перед сном Денис снова вспоминает продавца и улыбается. Если бы тот оказался геем, Денис бы с ним... Вообще-то, он так думает каждую ночь про очередного красавчика, поэтому быстро проваливается в грезы, а утром его будит раздражающий звонок.