Красная нить

      Всё произошло в одночасье, как помнила Ёсино. Она не успела проснуться, как дедушка уже общался с каким-то мальчиком в гостиной. Принял его в семью, даже не спросив её мнения. И с того дня какая-то странная атмосфера в доме воцарилась. Каждую ночь Ёсино ощущала чей-то пристальный взгляд, хотя никого в комнате не было.       Мальчишку звали Сёма. Интроверт каких ещё только поискать. Курить, наверно, научился раньше, чем ходить. Первое время она даже не знала как подружиться с таким тихим и через чур спокойным названным старшим братом. Попытка за попыткой. Она всё хотела понять, будучи мелкой девчонкой, почему он так смотрит с раздражением на её руку, а затем на свою. Однако спустя несколько лет совместной жизни их было даже не отличить уже от настоящих брата с сестрой.       Вот только чем старше она становилась, тем сильнее какое-то странное невидимое существо простирало к ней руки. Уже в шестнадцать лет на её теле начали оставаться синяки, будто кто-то крепко хватался за неё. Оставаться и дальше в полной темноте в одиночестве желания уже не было.       Так, сидя на плоском козырьке, выйти к которому можно спокойно через окно её комнаты, Ёсино смотрела на звёзды. Почему-то на улице было намного спокойнее, чем дома. Лёгкий ночной ветерок колыхал её рубиновые волосы — это было приятно       Девушка и не заметила, как появился старший братец. Тоже вышел из комнаты, чтобы покурить. Ничего нового в принципе: Сёма без сигарет не будет самим собой уже.       — Опять пришёл молча постоять? Или сегодня тоже сделаешь вид, что не замечаешь?       — Ты сама знаешь, что я не из разговорчивых.       Ёсино повернула голову в его сторону. Их отделяло лишь небольшое расстояние от козырька до балкона, впрочем и в отношениях между ними есть пропасть. Сёма знал, что её мучает каждую ночь что-то невидимое, он единственный — кому она доверилась. Однако девушку злило нечто в поведении этого парня.       — Да ладно? А вот эти синяки — они тоже «не из разговорчивых»? Каждый день хуже. Ты же видишь! Тебе совсем нет дела до меня?!       Сёма затянулся, дым улетал в ночные небеса небольшой седой струйкой. Он вновь посмотрел на её запястье, потом на своё. Взгляд тяжёлый, будто взвешивал каждое слово.       — Потому что если бы тронул тебя — она бы порвалась.       — Что? Кто «она»? — нервно засмеялась Ёсино, не понимая о чём он говорил.       Тогда Сёма прикоснулся свободной рукой к чему-то в воздухе. И тут же между ними образовалась кроваво- красная нить. Она дрожала, как струна, будто от малейшего движения может лопнуть. Зрачки Ёсино сузились. Она не понимала, что это и как это.       — Это… что?..       Скинув пепел с парапета, Сёма улыбнулся, как-то по особенному грустно.       — Та самая, что душит тебя по ночам. Только я её вижу с самого начала. Если бы порвалась — оно бы достало тебя окончательно.       Ветер шевелил их волосы, нить пульсировала.       — То есть… ты всё это время… не подходил близко, потому что…       Сёма кивнул и убрал руку — нить исчезла.       — Потому что это единственное, что его сдерживает.       Ёсино смотрела на него широко раскрытыми глазами. Теперь всё встало на свои места: его избегание, раздражённые взгляды, странная близость, которая всегда была, но словно через стекло.       — А что будет, если она порвётся?       — Лучше не думать о таком, — произнёс парень, прежде чем потушить сигарету, — Завтра на учёбу надо идти, Ёсино, ложись спать лучше.       Что-то не дало ей отпустить его сейчас. Девушка поднялась с козырька и с разбегу перепрыгнула. Сёма тут же ринулся к ней, хватая за руки, которые крепко вцепились в ограждение. Эта нить снова появилась.       — Что ты творишь?! — зашипел старший брат, вытянув на свою сторону девушку.       Они вместе упали на пол. Ёсино лежала на старшем брате и слышала его дикий стук сердца. Но руки юноша почему-то приподнял, будто боясь касаться её. Он лежал как статуя, боясь даже вдохнуть.       — Мне страшно спать одной… Пожалуйста, побудь со мной ночью…       Ёсино крепко обняла старшего брата, не желая отпускать его. Больше она не отпустит его.       — Л-ладно, но в этот раз только, — шептал непривычно покрасневший Сёма, — Ты же понимаешь, что твой дедушка меня убьёт, если узнает об этом?       — Скажем, что в моей комнате невозможно спать и нужен ремонт, — улыбнулась Ёсино, взглянув в эти уже родные за столько лет глаза.       — Лисица, ты же не удумала мою комнату оккупировать? — вздохнул Сёма, взглянув в довольные алые глаза напротив.       Видимо, всё же его комната — теперь и её. Поднявшись, он остановил девушку ладонью. И прошептал усталым голосом:       — Там немного не прибранно сейчас. Можешь подождать?       С тех пор ей перестали сниться кошмары. Всякий раз, когда она обнимала во сне старшего брата во сне, то ей становилось очень спокойно. А красная нить между ними из хрупкой ниточки, готовой порваться в любой момент, стала крепкой и нерушимой, как и узы между ними.