Чистый, хочется испачкать.

– Как же хочется выбить из тебя ту всю дурь, что ты недавно пил, Сашенька. Не могу без тебя ...

***

Деревяшкин притягивал Парадеева ближе к своему телу, прижимая их друг к другу. Нравилось. Нравилось когда их тела соприкасаются, сплетаясь в крепкие объятия, из которых словно не выйти. Тепло. сам Саша теплый, от того и приятнее. Парадеев был в недоумении, что происходило? Что с его другом не так? Недавно был такой хороший, весёлый, а сейчас уже зажимает его так сильно, будто зависим. Это напрягает, сильно. – Не могу я без тебя, Сашенька. Нравишься ты мне, сильно. Люблю до безумия, от того и хуже, что не могу себя сдерживать. Хочется тебя ударить посильнее, сделать своим, нежно поцеловать, а потом же снова осквернить..Ты сводишь меня с ума. - Что, мать его, он несёт? Может он сам с алкоголем перебрал, а не Саша? Нет, быть не может. К горлу поступил неприятный ком, ужасный ком. Саша не мог выдавить из себя ни единого слова. Оставалось лишь молчать Это злило. – Неужели, ты так ничего и не скажешь, Сашенька? Сколько мне раз стоит сказать, что ты мне нравишься до ужаса? Ты такой чистый и невинный.. Хочу тебя, хочу всего. - Саша все так же молчит. Пытается отодвинуться. – Ты меня начинаешь злить, ангел. Бесит твое поведение, твое отношение к друзьям, то, как ты уходишь к ним покидая меня. Мне это не нравится. Они и вправду важнее, так ведь? Сашенька? - Парадееву не хотелось говорить что дорожит им больше всего и всех, хотя мог, но что-то не давало, давило. Но не менее он дорожит и друзьями. Они, вообще-то, не только его, они и его друзья тоже. Объятья стали сильнее, крепче. Не выбраться уж точно. –Да что с тобой, блять, происходит, ты что-то употребляешь, Леша? - Еле выдавил из себя Парадеев, стало волнительно. – Сашенька, ангел мой, нет, я ничего не употребляю. Но ты для меня стал хуже наркотика. Даже твой голос заставляет меня пьянеть хуже любого крепкого алкоголя. Я болен тобой, ангел. ..Болен. Деревяшкин стал опускаться ниже, прямо к шее, медленно, но верно обжигая каждый поцелованный им сантиметр, оставляя за собой небольшую багровую полосу из засосов, маленьких, еле заметных. Ему это нравилось. Очень. Всегда хотел первым делом добраться до шеи Саши, пометить свое.. Нет, нельзя было сказать что Саше не нравились поцелуи, но не такие, не в такой обстановке, не после услышанного. Стало немного плоховато, скорее даже противно. Не от Леши, а от его поступка. – Запретный плод сладок, правда ведь, Сашенька? - Губы все так же касались его шеи, постепенно переходя на ключицы, плечи. Не сдвинутся, словно парализован, тихо вздыхает от редких, слегка болезненных засосов. Лёше нравится. Холодные руки лезут под кофту, нащупывая, гладя все, что попадалось под руки. Мигом кофту откинули на пол, так быстро, что Парадеев не успел одуматься. Был уже уложен на мягкую постель, а Деревяшкин нависал над ним. Карие глаза словно блестели, оглядывая это невинное тело.. Такое чистое. Хочется испортить. – Господи, Сашенька, твое тело действительно очень превосходное, такое изящное, пиздатое. Твоя тонкая талия, подкаченное тело сводят с ума. Пьянят. - Холодные руки медленно проводят по талии, сжимая ее в некоторых местах, от чего оставались розоватые пятна на "пути" от пальцев рук. Его остановил уже Саша, который набравшись сил, немного отодвинулся. Нет, не правильно это! Нельзя. Но самому Саше тоже теперь хочется.. Ему начинают нравится подобные слова в его сторону, в сторону его тела. Уж слишком сладко он говорит об этом. – Лёнь. Пожалуйста, остановись. Я не хочу, не могу. Не правильно это. Деревяшкин не мог сдасться так быстро, нет. Не мог, не хотел. Хотел лишь одного Сашу. Никого больше. – Что здесь неправильного, ангел? я люблю тебя, ты мне нравишься, нравишься сильно, отлипнуть от тебя не могу. А ты, Сашенька? А ты любишь меня? - Саша не мог ответить взаимностью, совсем запутался в своих чувствах. Вроде бы ему сейчас тошно от этого, а вроде и нет, не совсем знает что делать. Промолчал. Взбесило. Леша резко, надавливая потянул за бедра к себе, к своему тазу. Закинул чужие ноги на свои плечи. Послышался звук расстегивания ремня, вместе с ширинкой. Неужели нельзя это как-то остановить? Может.. закричать чтобы другие услышали и пришли на помощь? Ударить своего друга чтобы тот пришел в себя? Или может.. не останавливать его?.. Пока Парадеев думал, Леша действовал. Руки тут же оказались связанными тугим ремнем, давило на запястья. Слишком хорошо завязал, не выбраться, увы. Штаны так же медленно стягивали, а за ними и боксеры. Стыдоба. Сейчас он находится перед «лучшим другом», если его ещё так можно назвать, полностью голым, он сам довел до этого. Не хотелось видеть происходящее.. Саша помотал головой. Отвернулся, прикрыл глаза, не хотелось ему, страшно. Грубо, резко взяли за подбородок, поворачивая на себя, но так нежно чмокнув в щеку. – Смотри на меня, сука. Смотри, как я буду сейчас делать с тобой то, что захочу. Смотри, мой ангел. - Смазки рядом не было, как на зло, конечно. Леша решил смочить пальцы слюной, но не своей. Пальцы внезапно оказались во рту Парадеева, проводя по языку, внутренней стороне щек, а дальше пошли в горло, медленно, но верно. Саша откашлялся, глаза немного покраснели, непривычно было, неприятно, просто ужасно. Противно. Посмотрел на Деревяшкина, а он уже расплылся в улыбке, рассматривая и следя за реакцией. Жутко. – Неприятно, Сашенька? Прости уж. - Все продолжал улыбаться – Какая же ты сука, Леша. Не зови меня так, не надо. - Лёшу это лишь забавляло, возбуждало. Рука опустилась вниз. Леша резко протолкнул два пальца прямо до упора, выбивая воздух из лёгких ,не один, а два, от чего и больнее. Послышался лишь жалобный вскрик и вздох, Парадееву пришлось прикрыть связанными ладонями рот, боясь того, чтобы их могли услышать, стыдно. Колечко мышц расстягивали, медленно выводя пальцы доставляя привыкание, уже стало приятнее, боль была не та, что ранее, – Сашенька, ангел, я тебе нравлюсь? Ответь мне, пожалуйста. - Ответа не послышалось. Голова Парадеева повернулась в сторону, все так же держа ладони у рта. Видно, что стыдно. Движения стали грубее, глубже. Пальцы и руки холодные, но внутри, оказывается, так тепло.. – Перестань молчать, Сашенька, не выводи из себя, себе же хуже делаешь. – Голос Деревяшкина стал уже не таким нежным, более.. злым что-ли? –Блять, не знаю, Лёш, я.. не знаю.. Продолжи.. - Леша делал все в быстром темпе, грубом и быстром, от чего слова смешивались с полустонами и вздохами, не давая нормально сформулировать свою речь. Парадаеев попросил продолжать? Тут уже молчал Леша, наслаждаясь происходящим. Ещё пару движений, пару грубых толчков внутри Саши, как тот оказался на грани, немного времени и поддавшись бедрами вверх с жалобным, но громким стоном кончил на свой живот, поспешно заглатывая воздух. Потянувшись к рукам Саши, прошло пару секунд и послышался выдох, руки были свободны, но сильно затекли, а запястья все так же побаливают. Лёше нравится эта картинка, нравится как сейчас выглядит Парадеев, таким беспомощным, милым. Нравятся красные полосы на запястьях которые остались после ремня. Но больше понравились его стоны, его личико во время процесса, его реакция. Все это сильно провоцировало, забавляло.. Достав пачку влажных салфеток из кармана которые на всякий случай он всегда носит с собой, стал вытирать последствия, одновременно поглаживая тело, а потом уже щеки Саши. Закончив с этим, затянул в недолгий поцелуй в губы и упал на кровать, накрывая друг друга белоснежным одеялом. –Какая же ты сука, Леша. - Тихо пробормотав, отворачиваясь в сторону от лица, чтобы не видеть его, ложась на край кровати. Деревяшкину нравится. Нравится когда тот злится на него. Очень нравится, забавляет. Прильнув всем телом сзади, поглаживал эти нежные, светлые кудри, роясь в них до тех пор, пока Саша не уснул. - Нравишься. Нравишься до ужаса.