Пятая петля: Хроники Сторибрука.

«Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя».

      Румпельштильцхен не находил себе места. Прежние сделки уже не приносили такого удовольствия, как раньше. Золото больше не звенело сладко в его ушах. Теперь оно ничего не значило. Маг много думал. Слишком много. Это было хуже любой магии.       Ночь за окном была чёрной, как его собственная душа. Ветер цеплялся за башни замка, словно пытался вырвать из камня то, что он так долго прятал. Лес за пределами стен не шумел, он стонал. Глухо, безнадежно, как раненый зверь.       Румпель сидел в кресле у камина, но огонь не грел. Пламя отражалось в его глазах, и на мгновение казалось, что горит не дерево, а он сам. В руках он сжимал ту самую зеленую ниточку, которую Агни дала ему в деревне. Она перестала быть такой яркой, как раньше. Стала тусклой, почти серой, как пепел после пожара.       - Ты – моя нить, - сказала она тогда. – Чтобы не потерять.       Румпель посмеялся тогда. Громко, почти презрительно. Теперь нет.       Камин треснул. Искра упала на ковёр, медленно расползаясь огненным пятном. Румпель заметил это, но не шевельнулся, чтобы затушить. Пусть горит. Пусть всё горит. Если Лес решил умирать, кто он такой, чтобы его спасать?       Двери замка распахнулись без стука. Каблуки Реджины отстукивали по каменному полу, будто сердце самого Леса билось в её ногах. Она вошла быстро, почти не скрывая раздражения. Лицо было бледным, а под глазами, словно следы от бессонницы, темные тени, но в глазах горел не гнев. Страх. Настоящий, человеческий страх, который она так ненавидела в себе.       - Ты тоже это чувствуешь? – спросила она без приветствия. Голос был ровным, но магия вокруг неё колебалась, как воздух перед грозой.       - Чувствую, - спокойно ответил Румпель, не оборачиваясь. – Разве ты не слышишь? – Он чуть повернул голову. – Лес болеет.       Реджина подошла ближе.       - Болеть может человек. Или королевство. Но не Лес.       - О, дорогуша, - мягко усмехнулся Румпель. – Лес живее большинства людей.       Королева скрестила руки.       - Что происходит?       Молчание затянулось. Румпель завязал зеленую ниточку на запястье.       - Лес потерял самое важное для него, - произнёс маг наконец.       Реджина прищурилась.       - Что именно?       Румпель поднялся. Пламя вспыхнуло ярче, словно откликаясь на его движение.       - Иногда, - протянул он, обходя королеву по кругу, скрестив руки за спиной, - Лес выбирает себе сердце. И пока оно бьётся – всё живо. Всё дышит. Всё растёт.       - И?       Он остановился прямо перед ней.       - Сердца больше нет.       В глазах королевы мелькнуло раздражение.       - Хватит говорить загадками! Назови имя.       Румпель улыбнулся. Не той игривой улыбкой торговца, а тонкой, почти болезненной. Уязвимой.       - Если назвать имя… придётся признать потерю.       - Чью? – резко спросила Реджина.       - Леса, - Румпель склонил голову.       Тишина в зале стала гнетущей.       - Если ты знаешь причину, - процедила Реджина сквозь зубы, не сдерживая гнев, - ты скажешь её сейчас.       Румпель сделал шаг в сторону, всё также пытаясь выглядеть загадочно. Но усталость выдавала его.       - Скажу? – тихо переспросил он. – А что ты готова отдать за правду, Реджина?       Реджина заметила: в глазах мага не было привычного азарта или жестокости. Был страх. Она разозлилась окончательно, резко схватила его за руку.       - Слушай, я пришла сюда не для того, чтобы спорить. С Лесом что-то не так. Деревья вянут без причины. Тени ползут там, где раньше был свет. Мои зеркала молчат. Молчат, Румпель! Ты понимаешь, что это значит?!       Она смотрела на него не как на врага или союзника. А как на того, кто когда-то учил её выживать в этом мире. Румпель смотрел на неё долго. В его глазах не было насмешки. Только усталость и понимание, что даже Злая Королева боится потерять то, что построила.       - Я не сделал ничего, - сказал он тихо. – Но… я видел. Видел, как сердце уходит. И Лес плакал.       Реджина фыркнула.       - «Плакал»? – передразнила она, шагая ближе. – С тех пор как ты стал Тёмным, Румпельштильцхен, Лес плачет каждую ночь. От твоих сделок. От твоего страха. От твоей жадности. Не прикидывайся теперь сентиментальным глупцом.       Маг не отвёл взгляд, не сжал челюсти, просто чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, что она не слышит.       - На этот раз иначе, - устало произнес он. – Ты сама чувствуешь. Воздух густой. Птицы замолкли. Даже твои зеркала молчат. Это не просто «болезнь Леса». Это опустошение.       Реджина замерла. Пальцы нервно перебирали складки синего платья. Она чувствовала, но не знала что.       - Кто она? – спросила королева резко. – Не ври мне. Ты не зря спрашивал меня о той безродной девке. Это не просто «крестьянка с севера». Это… что-то большее.       Румпель медленно поднял руку и поправил манжету. Жест был нарочито спокойным, но пальцы дрожали.       - Она ничто, - ответил маг, и в этом слове была вся его боль, замаскированная под презрение. – Просто женщина. Без прошлого, без будущего. Ты права, она не местная. Пустая. Как сосуд, из которого всё вылилось. – Он сделал паузу и посмотрел Реджине прямо в глаза. – Но, если ты тронешь её – я разрушу всё, что ты построила. Потому что пустота… она заразна. И я не позволю тебе превратить её в ещё один твой эксперимент.       Реджина оторопела. Она знала, что он лжёт. Каждое слово ложь. Но за этой ложью стояла такая ярость, такой страх, что даже она, Злая Королева, привыкшая ломать сердца, почувствовала: эта «пустота» опаснее любой магии.       - Интересно… - прошептала Реджина, поворачиваясь к выходу. – Очень интересно. – И, уже у двери, добавила, не оборачиваясь: - Но знай, Румпель… пустота не плачет. Пустота молчит. А Лес… Лес плачет. Значит, она – не пустота.       Реджина ушла. Дубовые ворота замка закрылись практически молча. Румпель остался один. Он опустил руку, и впервые за века почувствовал, как дрожит от страха.       - Вернись, - прошептал Румпель. Не приказ. Не сделка. Не угроза. Просто просьба. Впервые за века ему нечего было предложить взамен.       В этот момент где-то за стенами замка, Лес снова болезненно вздохнул. Где-то в глубине чащи, в том месте, где он впервые встретил её, не выдержал корень. Огромное дерево медленно накренилось, вздохнуло всеми ветвями сразу и рухнуло. Без причины. Просто, потому что не удержалось. Удар о почву прозвучал глухо.       На опушке леса, где ещё вчера цвёл вереск, стояла тишина. Звери ушли. Волки, которые выли на луну каждую ночь, молчали. Лисы, чьи следы пересекали тропы, не оставили ни одного отпечатка. Даже мыши замерли в своих норах и не высовывались. Лес слушал, ждал, но не знал чего.       Птицы перестали петь на рассвете. Они сидели на ветвях, и смотрели в одну точку. Иногда одна из них срывалась с места, делала круг над верхушками деревьев и возвращалась. Лететь было некуда. Воздух перестал держать.       Румпель чувствовал изменения всем телом.       - Пожалуйста, - прошептал он в пустоту.       Пустота ответила молчанием. Потому что даже у пустоты есть пределы. А он их перешел.