Бойся

Во благо принеси в жертву руку свою и печень свою. Открой предо мной свои ребра и пусть кровь льется ручьем, льется как жизнь и смерти противостоять будет.  Я возьму то, что принадлежит мне по праву победившего, по праву ученика у учителя, по праву великого наделенного и одиноко лишенного.  Я возьму то, что будет чище всего, я возьму то, что будет самым грязным.  Я вырежу язык, ибо всегда язык враг наш.  Ты съешь себя сам, Гектор.  Ибо разве ты когда-то причинил мне вред? — Макс, ты здесь. — Это утверждение, это наглая надежда на то, чего не может быть. В квартире темно, но ты все равно зовешь его имя, Густаво, ибо ты идиот.  — Макс, я говорил тебе ложиться раньше. — Вероятно, он сидит на кухне, наклонив голову низко над книгами, которые уже, конечно, выучил наизусть? — Это не полезно для здоровья. — Или, может, зацепился на диване перед телевизором, держась остатками бодрствования за новости? Ты ведь никогда не следишь за новостями, Густаво? Кто-то в этом доме должен.  — Ты слышишь меня? — Он умер уродливой, страшной смертью, гораздо более быстрой, более безболезненной. Тебе не нужно предупреждать его, он знает все. Или не знает уже ничего. Все зависит от того, что происходит за гранью.  Так хотелось бы чтобы он дал знак. — Макс. — И пусть лучше его душа упокоится, ибо ты вознес слишком много молитв, будет обидно, если все это было зря.  Стыдись и бойся, Густаво, ибо ты один.