Знакомство с неизбежным

      «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» — Монотонно ответил холодный женский голос, после которого вызов завершился автоматически.       Сузуно сделал глубокий вдох, дрожащими от внутреннего напряжения руками привычно касаясь белых волос. Он сжал пряди, но, сделав глубокий вдох, поспешно убрал руки от головы, усилием воли останавливая давно выученные компульсивное действие. О его руку потёрся головой пушистый кот, поставив передние лапы на стол. Юме всегда крутился рядом с Сузуно, чувствуя его тревогу даже до момента разгара приступа. Особенно он старался бывать рядом, если блондин оставался один. Видимо, животное видело и как-то по-своему понимало любовь его горячего рыжего хозяина к этому холодному человеку, пахнущему стрессом.       Молодой человек встал из-за стола, отмахнувшись от кота, и прошёлся по комнате, бросая взгляд на часы — час ночи. Так сильно Нагумо ещё не задерживался без предупреждения — знал, что Сузуно накрутит и изведёт себя, а потом и его. Так что проще для всех было сразу сказать о задержке, ведь любовник никогда не ограничивал его в желании выпить пива после работы с коллегами или друзьями. Но сейчас всё было тихо: ни звонка, ни сообщения, ни устного предупреждения. И это распаляло в Сузуно тревогу — что-то случилось. Авария? Его кости раздробил, влетевший в их автомобиль кроссовер? Или Нагумо, уходя от столкновения, влетел в столб, из-за чего машина взорвалась? Или он сгорел в пожаре на работе? Его чем-то придавило?       Беспокойный мозг с энтузиазмом подкидывал десятки и сотни вариантов смертей любимого человека, совершенно лишая Сузуно возможности трезво соображать.       Блондин ещё до одиннадцати позвонил их общему другу, с которым Нагумо не оказалось. Другим названивать молодой человек не решился, не желая выставлять себя параноиком перед знакомыми возлюбленного — всё же его тревожное расстройство они не афишировали. А потом Сузуно на глаза попалась новость о пожаре в высотке. И страхи с волнением окончательно сомкнули руки на теле молодого человека. Техники саморегуляции и таблетки помогали лишь на время и довольно слабо — внутреннее напряжение было слишком сильным для полной капитуляции тревоги. И поддаваясь этому чувству, Сузуно набрал номер пожарной службы. Добравшись до нужного диспетчера, он выяснил, что бригады Нагумо в списке отправленных на вызов нет. Тогда молодой человек, следуя за иррациональными страхами, принялся обзванивать больницы в попытке узнать хоть что-то. Однако и там информации о Нагумо не было. Это было хорошо, но подобное знание не облегчало симптомы, потому что не отвечало на главный вопрос Сузуно.       Молодой человек прошёл в комнату и замер перед открытым шкафом. Одеться и поехать? Но куда? К горящей высотке? Ходить вокруг дома в поисках зарезанного, избитого или пьяного любовника?       Сузуно тряхнул головой и, закрыв шкаф, прислонился лбом к прохладной поверхности. О его ногу тут же потёрся кот. В попытке отвлечь человека он даже поставил передние лапы ему на бедро, просясь на руки. Блондин глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть внутри усиливается. Он медленно поднял Юме на руки, и на мгновение ему показалось, что кот весит целую тонну, будто бы этот вес тянет его к полу. Животное тихо мяукнуло и вцепились в плечо человека, словно намереваясь завалить Сузуно и не отпускать, пока тот не отдаст ему тревожный ком из груди.       Молодой человек сделал тяжёлый вдох — воздух не хотел пробираться по сжатым и дрожащим в такт сердцебиения лёгким. Растирая кулаком грудь, молодой человек на ватных ногах переместился в ванную комнату. Там он всё же поставил протестующего кота на пол, пошатнувшись, а после медленно выпрямляясь, придерживаясь за стену. Сузуно сделал широкий шаг к раковине, включая воду и засовывая под неё руки. Он умылся ледяной водой в попытке смыть тревогу. Холодные струи обжигали кожу рук, лица и шеи, но блондин не чувствовал боли, лишь отстранённо наблюдал за расползающимся по коже покраснением.       Выключив воду, молодой человек похлопал себя по щекам и, глубоко вздохнув, вышел из ванной, спотыкаясь о вертящегося под ногами кота и с трудом удерживаясь на ногах. Юме вскрикнул, юркая в сторону.       — Чёрт! — Нервно воскликнул Сузуно, когда кот снова подскочил к нему. — Отвали, Юме! Неужели ты не понимаешь, что я не хочу с тобой играть…       Молодой человек вошёл в комнату, тут же закрывая за собой дверь и оставляя животное в коридоре. Нужно было что-то сделать, иначе он сойдёт с ума. Сузуно вытер щёки и поспешно сменил домашнюю одежду на джинсы и свитер.       Выйдя в коридор и отодвинув кота ногой, Сузуно услышал звук открывающегося замка. Дверь медленно открылась, и молодой человек увидел яркие с медным отливом волосы.       — Ты на часы смотрел? Где ты шляешься?! Нельзя что ли было позвонить? — Взорвался Сузуно, холодным и злым взглядом сверля вошедшего любовника. Молодому человеку одновременно хотелось прижать Нагумо к себе и хорошенько его ударить. Еду душили злость, страх, боль. В горле стоял мерзкий ком. Но блондин стоял, сложив руки на груди, чувствуя, что что-то не так. Юме не кинулся к нему, внимательно наблюдая за людьми, принюхиваясь.       — Прости… — Едва слышно сказал молодой человек, так и не подняв голову. Но Сузуно уловил дрожь в его голосе и медленно подошёл. Он взял лицо возлюбленного руками и заставил того посмотреть на себя. Его лицо было перепачканным сажей, а глаза были красными и опухшими. От него пахло палёным.       — Ты не ранен? — Уже шёпотом спросил Сузуно, получая в ответ молчаливое отрицательное покачивание головой. Губы Нагумо задрожали, и он всхлипнул, повисая на любовнике и пряча лицо в его шее. И в этот момент в голове Сузуно щёлкнул переключатель. Он бережно обнял возлюбленного и погладил его по спине. Молодой человек понимал, что сейчас не до разговоров, просто нужно быть рядом, предоставить безопасное пространство, безусловную любовь и поддержку. О случившемся они поговорят позже. Он чувствовал дрожь в теле возлюбленного, крепче обнимая его.       В какой-то момент Нагумо стал медленно оседать на пол, пытаясь утянуть за собой Сузуно, но тот поспешно подхватил его одной рукой под сгибающияся колени, а второй придержал за спину, поднимая его на руки. Он перенёс молодого человека в комнату, усаживая на диван. Сузуно хотел снять с Нагумо обувь и куртку, принести ему воды, но тот, всхлипывая, не отпускал его плечи. И молодой человек просто сел рядом, гладя любовника по ярким волосам, едко пахнущими гарью.       По пятам проследовал кот, легко запрыгивая на диван рядом и устраиваясь неподалёку.       — Родной, хочешь я дам тебе успокоительное?       — Твоё? — Между всхлипами с трудом спросил Нагумо.       — Нет, родной. Более мягкое, на травах. Тебе полегче станет. — С мягкой улыбкой ласково произнёс Сузуно, поцеловав возлюбленного в висок.       Но Нагумо не смог ничего ответить, истерично хватая воздух ртом и кивая.       — Тогда ты должен меня отпустить…       Нагумо покачал головой и снова всхлипнул.       — Давай сделаем с тобой медленный выдох и выдох. Вдох, выдох. — Рука Сузуно ощутимо давила на спину любовника, олицетворяя его слова: вдох — рука движется вверх, выдох — вниз. — Я рядом. Вдох. Ты дома. Выдох. Ты в безопасности. — Прошептал молодой человек на ухо Нагумо, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Рядом затянул урчащую песню Юме, поддерживая утешающую атмосферу, которую создавал Сузуно.       Вскоре Нагумо перестал судорожно цепляться за плечи возлюбленного, немного расслабляя руки, а после и вовсе его отпуская. Сузуно отстранился только после нескольких глубоких вдохов. Он мягко улыбнулся и бережно погладил холодной рукой молодого человека по щеке.       — Можно я сниму с тебя обувь и куртку?       Нагумо кивнул и снова всхлипнул. Сузуно помог ему избавиться от верхней одежды и кроссовок.       — Сейчас я отойду на пару минут. Оставлю вещи в коридоре, а потом налью тебе воды. Хорошо? — Произнёс молодой человек, сидя перед любовником на коленях и с преданностью, болью, беспокойством и любовью глядя на него.       Нагумо снова кивнул, громко шмыгая носом.       — Посчитай, пожалуйста, секунды. Громко, чтобы я слышал. Сто двадцать. — Начал Сузуно и поцеловал любовника в губы. — Сто девятнадцать.       — Сто восемнадцать… — Негромко сказал Нагумо. Следующую цифру он назвал громче, с трудом фокусируясь на ласковой улыбке возлюбленного. Ему на колени забрался кот, урча в такт счёта. Тем временем Сузуно поспешно вышел из комнаты.       Он поставил кроссовки в обувницу, а куртку повесил на открытую вешалку. В нос ударил едкий запах — нужно будет всё постирать, но позже.       — Восемьдесят семь. — Послышалось из комнаты.       Нагумо считал слишком быстро, явно теряясь во времени и путаясь в сетях эмоций и чувств. Сузуно прошёл на кухню, налил воды в стакан и смочил прохладной водой мягкое полотенце. Вернулся к любовнику он на счёте тринадцать. Сузуно достал маленькую таблетку из аптечки и присел напротив Нагумо на корточки. Он протянул ему на раскрытой ладони лекарство, и молодой человек, прекратив счёт, взял предложенное. Он положил таблетку на язык дрожащей рукой и с помощью партнёра запил её, а после всхлипнул. Сузуно медленно пересел на диван и, приобняв возлюбленного, с молчаливого разрешения того протёр ему лицо влажным полотенцем, стирая следы сажи.       — Хочешь, я наберу тебе горячую ванну?       Нагумо покачал головой.       — Хочешь чего-нибудь поесть?       Молодой человек снова дал отрицательный ответ, при этом не произнеся ни слова.       — Может тогда в постель?       Нагумо кивнул и кулаком вытер нос. Он потянулся к любовнику и тот подался вперёд, обнимая его и гладя по голове. Сузуно снял мурчащего Юме с колен возлюбленного, а после помог ему переодеться в мягкую и уютную пижаму, параллельно с этим пристально выискивая глазами и пальцами на его теле следы повреждений. Когда с этим было покончено, он, крепко держа за плечи шатающегося от усталости молодого человека, поддержал того в попытке перебраться в кровать. Сузуно укрыл возлюбленного одеялом и сел рядом, перебирая яркие волосы бледными тонкими пальцами. Вторую же руку крепко сжимал Нагумо, не решаясь отпустить прохладную ладонь. Он уткнулся в неё носом, вдыхая слабый аромат мыла и антисептика — у Сузуно сегодня была смена в больнице — ещё от него пахло свежестью и травами — наверное, он заваривал чай — и чем-то сладким.       — Ты… сожрал мою… шоколадку? — Вымученно, едва ворочая языком и делая паузы, протянул Нагумо.       Сузуно улыбнулся и поцеловал молодого человека в висок и щёку.       — Нет. Но я готов купить тебе ещё, если тебе хочется, моя маленькая жадина.       Нагумо рвано вздохнул и не ответил, потратив последние силы на предыдущее высказывание. Он прерывисто сопел, улавливая тихое баюкание и напевание Сузуно на родном для них обоих японском языке. В постели у поясницы лежащего нашёл себе место кот, снова затягивая тарахтящую песню. И молодого человека это успокаивало, возвращало в безопасное детство. Однако тяжёлые воспоминания продолжали упорно стучаться в крепость, построенную Сузуно, норовя прорваться и разрушить хрупкое равновесие. Нагумо всхлипнул, сильнее стискивая руку возлюбленного и сжимаясь под одеялом в клубок.       — Я защищу тебя. Пока мы вместе — нет ничего невозможного. — Протянул Сузуно, наклоняясь к любовнику и касаясь его скулы носом. — Ты мне веришь?       — Да… — Хрипло отозвался Нагумо. — Но там… Это так страшно…       Сузуно не решился вклиниться с вопросами о произошедшем, боясь тормошить свежие раны. Нагумо едва нащупал путь в спокойствие.       — Ты хочешь об этом поговорить? — Осторожно спросил он, погладив возлюбленного по щеке.       — Не знаю… Можно потом?       — Конечно. Я готов выслушать и обсудить это, когда ты будешь готов.       — Спасибо, Снежинка. — Прошептал Нагумо, снова всхлипывая.       — Отдыхай, родной. Я буду рядом.       С этими словами Сузуно снова стал напевать колыбельную, убаюкивая Нагумо тихим и мягким голосом. Но с каждой нотой он всё острее ощущал влияние собственной тревоги. Даже приглушённая таблеткой и переключением на помощь другому она настойчиво пульсировала в голове, всё сильнее привлекая к себе внимание, всё усерднее провоцируя напряжение в груди и спазмы внутренних органов.       Дождавшись, когда дыхание Нагумо станет тихим и ровным, не прерываемым всхлипами, Сузуно поднялся на ватных ногах. Под пристальным взглядом Юме он собрал грязные вещи, брошенные на полу, захватил куртку и скрылся в ванной комнате, где снял уличную одежду с себя и запустил стирку. После чего молодой человек принялся за чистку обуви любовника и мытьё полов в коридоре. Монотонные действия успокаивали слишком медленно, страх за любимого же наполнял чашу гораздо активнее, заставляя прислушиваться к каждому шороху из комнаты. Он сильнее сжимал тряпку, видя, как белеют костяшки, и чувствуя, как сжимаются внутренности в практически болезненных спазмах. Тогда Сузуно поднялся и пробрался в ванную, попутно заглянув в спальню, чтобы убедиться, что Нагумо спит, а кот охраняет его покой.       Молодой человек постирал тряпку, вымыл руки и умылся. А потом он сжал волосы, беззвучно крикнув, в попытке выплеснуть накопившееся в теле напряжение. Вопль из глубины освобождал, оканчиваясь тихим гриплым выдохом. Сузуно медленно смыл вырванные волосы с рук и раковины, снова умываясь и выдыхая.

***

      Утром Нагумо прижался к лежащему рядом и напряжённому как струна любовнику. Сузуно не спал, лишь изредка проваливаясь в тяжёлую дрёму. И эти промежутки стали чуть дольше после того, как кот подкрался к нему и лёг у живота, позволяя себя гладить. Видимо за своего хозяина он переживал уже меньше. Это утешало.       — Снежинка… Спасибо. Вчера было так плохо, я удивлён, что вообще до дома добрался. Меня так трясло… Спасибо, что был рядом, родной. Я так люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя… И очень за тебя испугался. Сначала до твоего прихода, а потом когда увидел тебя, слёзы и истерику. Это было жутко.       — Прости… Я был не готов к случившемуся. К такому невозможно быть готовым… — Хрипло протянул молодой человек.       — Кто-то умер?       — Да… — Сглотнув комок в горле ответил Нагумо, сильнее прижимаясь к спине возлюбленного.       — Расскажешь? — Шелестящим от усталости голосом спросил Сузуно, поглаживая утешающего его ночью кота.       — Вчера был пожар в высотке. Это произошло после окончания моей смены, бригада разбрелась, я тоже успел уйти. Я ехал домой. А потом небо озарилось вспышкой, мимо проехали наши. Не знаю, чем я думал, но я остановился на ближайшей парковке и ринулся к пожару. Там была женщина, она плакала и кричала, а её держали врачи. Никого из наших не было рядом, а там, в доме были её дети. Я побежал за ними.       У Сузуно сжалось сердце — это было так свойственно Нагумо: безрассудная храбрость, бесконечная доброта и сострадание. Он бы не смог пройти мимо, даже если это грозило смертью ему самому. Молодой человек гордился самоотверженностью любимого, но очень боялся за него. По виску скатилась крохотная слезинка, и Сузуно поджал губы, чувствуя жар тела Нагумо за спиной.       — Я быстро добрался до нужной квартиры, довольно скоро нашёл детей. Один из них был без сознания. Я… Я схватил их и помчался на улицу. — Молодой человек всхлипнул, сжимаясь и утыкаясь носом в лопатки возлюбленного. — Их мать была в истерике. Она ведь только на пару минут вышла в магазин… Один малыш шести лет пришёл в себя. А старший… — Нагумо сорвался на плач. — Старший был мёртв… Я опоздал… Он умер в меня на руках, а я даже не заметил, пока вытаскивал его. Не почувствовал этого.       — Ты молодец, Харуя. Ты герой. Ты был не обязан, но сделал всё, чтобы спасти жизнь другого человека. Если бы не ты, то погибло бы оба ребёнка. Но ты вернул матери хотя бы одного. Это не победа, но достойное уважения действие. — Прошептал Сузуно, сжимая ладонь Нагумо, лежащую у него на животе.       — Но если бы я был быстрее, я бы спас обоих! — Воскликнул молодой человек, резко сев, опрокинув любовника на спину и нависнув над ним. Он сквозь слёзы смотрел на расплывающееся лицо возлюбленного. — Мне не хватило нескольких минут! На мне кровь этого ребёнка!       — Харуя. Ты не бог и не убийца. Ты сделал всё, что мог в тот момент. Ты не побоялся, ринулся в огонь без защитной одежды. Рискнул и вырвал из лап смерти одну жизнь.       Нагумо в отчаянии ударил кулаком по подушке рядом с лицом любовника, от чего тот инстинктивно затаил дыхание.       Испуганный кот тут же соскочил с кровати и занимая наблюдательный пост на диване.       — Представь, что твой пациент после терапии с тобой пошёл и повесился или спрыгнул с крыши!       — Родной… — Сузуно коснулся влажной от слёз щеки молодого человека, чувствуя, как снова сжимаются внутренности, а в горле появляется ком. — Ты прав, это ужасно. Смерть человека — это трагедия, особенно если ты был рядом. Если бы после сессии со мной или лечения у меня мой пациент в отчаянии совершил самоубийство, я бы тоже был раздавлен и зол. На себя, на пациента, на несправедливость жизни. Ты имеешь право на все эти чувства. Но я хочу чтобы ты услышал меня сейчас: ты выбрал действие, не оставил детей там одних умирать и дожидаться прихода спасателей в обмундировании. Ты ринулся к ним, стараясь спасти обоих. Ты спас одного, подарил ему жизнь, а ведь без тебя они оба могли бы погибнуть. Понимаешь?       Нагумо всхлипнул, наклоняясь и утыкаясь лбам в плечо любовника. Он снова заплакал.       — Это так больно… Так страшно… Я не понимаю, как мне с этим жить. Как?       — Я не знаю… Всё это сложно и очень индивидуально. Потери и встречи со смертью страшны и болезненны. Но наши профессии… они будут сталкивать нас со смертью лицом к лицу постоянно. К этому вряд ли можно будет привыкнуть. С этим нужно будет учиться жить. Жить с этой вечно кровоточащей раной, не давая ей уничтожить то хорошее, что в нас есть — твою смелость, твое желание помогать. Это будет нашим персональным Адом, который мы пронесём через всю нашу жизнь. Но перевесом этому будут десятки и сотни жизней, которые мы всё же сможем спасти. Это будет нашей победой. И я всегда буду гордиться тобой — ведь ты всегда будешь героем для меня и для всех спасённых, кому ты подаришь второй день рождения.       — Спасибо… Фууске… Это очень важно… Ты даже не представляешь, насколько.       — Ты прав, родной. Сложно понять, насколько те или иные слова нужны человеку.       — Да… Но ты справляешься. Спасибо.       Нагумо поднял голову и, вытерев слёзы, всхлипнул. Он посмотрел на Сузуно и виновато поджал губы. Скверная ночь, наполненная страхами явно отражалась на бледном лице.       — Прости меня… Я так виноват. Для тебя эта ночь тоже была не самой простой.       — Да, так и есть. — Отозвался Сузуно, не желая отказываться от собственных чувств, обесценивая их. Однако говорить о них совершенно не хотелось. Не сейчас. Он глубоко вздохнул. — Я бы в любом случае переживал. Но с предупреждением мне было бы чуть проще. Неизвестность часто пугает гораздо сильнее.       — Прости. Я не хотел тебя пугать. Я постараюсь предупреждать тебя о подобном.       — Спасибо, Огонёк.