Царь горы

      На площади стояла огромная сцена. Она была больше, чем обычно. Своими размерами она разительно отличалась от тех, что ставили на другие мероприятия. Перед ней собрались зрители, которых было очень много. Все они сидели в ожидании. Особенно Александр Петрович, который театральные представления любил и уважал.       Наконец раздался звук рога, громкий закадровый голос, появившийся в такт музыке, провозгласил:       — Есть на Кавказе много гор: и каждая таит в себе историю. На склонах этих гор сидит юноша с золотыми кудрями, и играя на своем волшебном дудуке, он рассказывает народу предания и легенды старины. Сейчас, дорогие зрители, вы узрите одну из таких легенд, которая до сих пор бродит среди кавказских семей и передаётся из уст в уста.       На сцену вышел златовласый рассказчик. Сев на валун, который играл роль скалы, он достал свой дудук и, сыграв на нём кусочек тихой спокойной мелодии, заговорил, глядя сначала вдаль в сторону уже настоящей горы, а затем на зрителей.       — Чудна и обширна земля наша кавказская! Вскормила и взрастила она славных героев, могучих нартов, о чьих подвигах слагали легенды. Об одной из них я сейчас и поведаю вам.       История эта произошла давно. Так давно, что помнят о ней лишь старики только. В ту пору, когда предки наши славили верховного Хуцау, жили два брата — Джовхар и Асад. Были они дружды меж собой и мечтали в один прекрасный день совершить подвиг, который принёс бы слову им и всему их селению. Да только послали боги небывалое для тех времён спокойствие: чудищ всех уже одолели другие могучие богатыри, и даже шайтаны мелкие не проказничали. Сокрушались братья, что так и умрут они, не совершив подвигов ратных. И решили тогда они обратиться к старейшему из старейших и мудрейшему из мудрейших — деду Бахадуру.       — Скажи нам, дада, уж огоревали мы совсем: не осталось ли в мире хоть одного поганого чудища, которого мы смогли бы одолеть? — горячо спросил младший Асад.       — Да, а то невмоготу нам больше сложа руки сидеть да песни гор слушать, — добавлял старший Джовхар.       — Кручина ваша велика, — молвил им в ответ Бахадур. — И правда, не осталось в наших краях врагов рода человеческого. Ото всех избавили нас богатыри да боги наши. Но если вы хотите славы себе добыть, то поезжайте на запад: там есть особая гора. Никто живым с вершины её не возвращался, а сейчас там и вовсе людской след пропал.       — Должно быть, злые шайтаны терзают эту гору! — сразу же предположил Асад.       — Или чудище покрупнее, — спокойно, как вода в озере, ответил Джовхар.       — Этого я не знаю. Но ежели вздумали идти туда, то примите мудрость одну: держитесь друг друга и никогда не давайте мелкой ссоре разлучить вас. Только вместе вы сможете противостоять всем злым духам, которые постараются помешать вам в этом непростом деле.       На том и отпустил их дед Бахадур.       Братья же, дав клятву о вечной дружбе и снарядив верных коней, отправились в сторону страшной горы. Долго они ехали, и покой сопровождал их путь: птицы пели над ними песни, лесные звери выбегали на дорогу, деревья шумели листвой. Так доехали они до поляны, и решили там переночевать.       Прошла ночь, и уже Гела вышел из-за моря в предрассветной росе. Открыл глаза Джовхар: глядь, а брата рядом нет!       «Неужто раньше меня проснулся?» — подумал он и принялся звать младшего:       — Асад! Асад! Где ты?       Но Асада нигде не было. И конь его вороной тоже пропал. Встревожило это сердце Джовхара: куда делся брат его? Неужто струсил и сбежал домой? Быть такого не может, уж лучше ему умереть тогда совсем! Не вытерпел и отправился к горе один? Но как же их клятва о вечной дружбе и любви братской?       Делать было нечего. В великом горе взобрался на своего коня Джовхар и поехал дальше один в надежде встретить брата по дороге. Но то было напрасно, даже птицы вскоре перестали радовать песнями своими, и лес замолчал. Ехал он долго, и голова его отяжелела от дум мрачных, а желудок пел другую печальную песнь о голоде.       И тут на дорогу выскочил заяц. Джовхар тут же схватился за лук, но зверя в тут же миг поразила другая стрела. Джовхар посмотрел в сторону, откуда она прилетела, понадеявшись, что это был брат его Асад, ведь в меткости ему никогда равных не было! Но нет, перед ним стоял совершенно другой юноша, довольно высокий и худой, в чёрной папахе.       — Этот заяц должен был спасти меня от голодной смерти, — со вздрохом сокрушался Джовхар. — Но ты первый убил его, так что он по праву твой.       — Здравствуй, богатырь! — заговорил юноша, и голос его был ещё совсем неокрепший и высокий. — Я часто охочусь в этих местах, дичь уж больно хороша. Но если тебе и правда нечего есть, то я уступлю этого зайца тебе.       — Нет уж! — резко ответил Джовхар, разворачивая своего коня. — Я и сам могу подстрелить другого зверя. Мне не нужны подачки.       — Гордый ты больно, — усмехнулся юноша. — А куда путь держишь?       — Было нас два брата: я и младший мой, Асад. Хотели мы отыскать себе славы и отправились на самую высокую гору, что на западе виднеется, где вершину её закрывают тучи могучие. Да вот только потерял я брата своего, и теперь еду один туда. Может, он в самом деле окажется там.       — Горе твоё велико, — молодой горец тут же стал серьёзнее. — А давай я с тобой путь держать буду! Вдвоём нам сподручнее будет.       — А отец твой и мать знают о том, что ты на подвиги собрался? — не скрывая доброй насмешки, спросил Джовхар.       — Нет у меня ни отца, ни матери, — степенно ответил юноша.       — А звать тебя как?       — Аланом меня нарекли.       — Стало быть, Алан, теперь мы как братья будем.       На том и порешили. Алан свистнул, и в миг к нему прискакал невиданный красоты белый конь. Но перед тем, как отправиться дальше, поохотились они ещё немного и, подкрепившись дичью, сели на верных коней.       Долго они ехали. Джовхар поведал спутнику своему о том, как их с Асадом отец воспитывал, как мужчин из них делал, да как на подвиги ратные они с братом решились. Алан же слушал внимательно, запоминая каждое слово его, а потом тоже принялся рассказывать, как родителей потерял, как сестрёнку свою оберегал, да не сжалились боги над ним, и сестра младшая его тоже пропала. Потому понимает он горе Джовхара.       Вдруг на путь им выехал торговец с чёрной бородой. Но вот что странно: ехал верхом на коне Асада! Джовхар узнал бы его из тысячи. Бросился он на неожиданного гостя, и сбил его с седла.       — Что ты делаешь?! — воскликнул Алан.       — Это конь Асада! — с криком объяснил Джовхар, хватая торговца за грудки. — Признавайся, подлый шайтан, где брат мой?!       — Не губи, о храбрый богатырь! — взмолился мужчина. — Выслушай меня, молю!       Вдруг на плечо Джовхару, который был готов вскрыть торговцу глотку, легла рука его нового товарища.       — Не торопись, Джовхар. Давай послушаем, что он скажет. Может, он ведает и о брате твоём.       Сменил Джовхар гнев на милость, опустил кинжал. Испуганный торговец начал свой рассказ:       — Я, братцы, человек просто ведь. Торгую вещицами разными, диковинными, из-за моря привезёнными. Но вот незадача: ограбили меня разбойники, отобрали всё, и коня моего тоже. А мне без него ох как плохо! А тут гляжу: идёт этот красавец. Ну как тут не попросить его вывести меня хотя бы из этого проклятого леса!       — Что ж ты за человек такой, раз коня своего забрать позволил, — не скрывая своего презрения, ответил Джовхар.       — Помилуй, о отважный юноша! Их было пятеро против меня одного! Не убили — и на том спасибо!       — А всадника этого коня ты не видел? — спросил Алан.       — Нет, когда я встретил коня, он был один.       — А где именно ты его встретил? — продолжал Алан.       — Да здесь же, в этом гиблом месте, которое кишит разбойниками да нечистью! Тьфу!       — Что ж, — хмуро продолжал Джовхар. — Иди своей дорогой, торговец. Только конь этот брата моего, и я заберу его.       — Только не коня, умоляю! — мужчина потянулся куда-то в свой мешок. — Только он вывезет меня отсюда, я вижу, он конь умный. А взамен возьмите это, — и протянул путникам кинжал с янтарной рукоятью.       — Ты, что, думаешь, у нас своего оружия нет?!       — Мы принимаем кинжал, — вдруг вмешался Алан, отодвигая товарища своего. — Бери коня.       — Да пошлёт вам Уастырджи победы и лёгкого пути!       — Как ты смел?! — Джовхар был вне себя от злости. — Это верный конь моего брата, и позор мне, что какой-то торговец сумел забрать его!       — У нас свои кони, а этот кинжал нам ещё пригодится, — заверил Алан, убирая оружие к себе.       — Ты говоришь поперёк старших! Этому покойный отец успел тебя научить?! — гневу Джовхара не было предела, в порыве ярости он и подумать не успел, что такие слова говорить не следует.       — Мой покойный отец научил меня всему, чему надо, — сохраняя ровный тон, ответил Алан. — Нам понадобится этот кинжал, доверься мне.       Дальше они ехали молча. Гложело Джовхара то, что коня брата сберечь не смог. Доехали до той горы. Дальше на конях нельзя. Пошли сами, поддерживая друг друга на опасных склонах. И заметил тогда Джовхар, что рука у Алана мягкая и кожа нежная. Не бывает такой кожи у людей, которые постоянно держат в руке оружие. И ещё больше сердце у него сжалось: юноша был, видать, ещё младше Асада, и снова мысли о брате заполнили голову его. Но юноша тот, хоть и казался слабым ещё, не возмужавшим, был очень ловким, скалы и камни его не пугали, резво он проходил сквозь опасные тропы.       — Чувство у меня такое, будто не в первый раз ты здесь бродишь, — сказал Джовхар, глядя как умело идёт друг его.       — А мне горы родителей заменили, — легко отвечал Алан. — Вот и чувствую себя среди них как дома.       Так дошли они до вершины самой. А там, вот диво-дивное! Ни птицы не пролетит, ни зверя лесного пробежит, даже ветер и то, не хочет лететь сюда. Огляделись Джовхар и Алан. Не к добру это.       Вдруг грянул гром! И оказалось, что гору эту закрывали не тучи, а дым густой! И вышел из дыма не то человек, не то дракон. Он был величественным, драгоценные камни украшали корону его, персты сияли золотом, а за спиной был плащ из чёрной чешуи.       — Кто посмел нарушить покой царя горы?! Кому жизнь не мила стала?! — и голос его был подобен раскату грома в летнюю грозу.       — Не гневайся, о царь горы священной! — отвечал Джовхар. — Мы ищем своих брата и сестру, и думаем, что они, по незнанию своему забрели к тебе.       Вдруг царь рассмеялся. Долго он хохотал, и земля содрогалась.       — Да, помню-помню всех этих несчастных, которые забрели ко мне… Теперь их сон ничто не прервёт. Навек они заточены в скалах этой горы!       И поняли Джовхар и Алан, что брат и сестра из в скалах бездушных покоятся. Не выдержав боли этой, Джовхар воскликнул:       — Царь горы! Ты покусился на святое — отобрал у нас родных людей!       — Я отобрал?! — в гневе закричал царь. — А не они ли сами забрели в мой дом?! Тебя тоже должны были забрать в ту ночь, богатырь, но, видимо, боги слишком хорошо оберегали твой сон. А брата твоего уже не спасти.       — Тогда мы вызываем тебя на бой! — выступил вперёд Алан. — Мы имеем право отомстить за наших брата и сестру!       — Вы сами нашли свою смерть, — усмехнулся царь. — Хотите бой — будет вам бой! И начну я, пожалуй, с высокого. Ведь он вместе с братом посмел бросить мне вызов и отправиться ко мне, чтобы сразиться! Знал я всё о намерениях ваших!       И выпустил царь горы шайтанов, подлых слуг своих. Боролись Алан с Джовхаром вдвоём, а силы в них было на десятерых. Перебили всех шайтанов, но один из них когтём своим острым успел ранить Джовхара в руку. И засочилась кровь оттуда.       Видя, что нет слуг его больше, вышел сам царь горы. И выбрал он Джовхара, как и подобает трусу. Завязался поединок. Джовхар не был обделён силой, но рана его в руке кровоточила, не мог он держать в руках своих твёрдо оружие. Царь горы начал уже одолевать его, и одолел бы верно, если бы между ними, подобно птице, не опустился белый женский платок.       Обычай велел прекратить поединок. Остановились Джовхар и царь и, не сговариваясь посмотрели, кто сей платок наземь кинул. Глянь они, а перед ним девушка стоит, глаза её тёмные, как ночь, смотрели твёрдо, а волосы чёрными волнами спускались по спине. И тогда лишь догадался Джовхар: весь путь опасный он прошёл не со спутником, а со спутницей.       — Откуда ты такая?.. — только и смог промолвить Джовхар.       — Уж прости меня, богатырь, что обманывала тебя, — заговорила девушка, и голос её стал мягче и ласковее. — Ты уже знаешь о том, что я ищу свою младшую сестрёнку. Я знала, что её похитил царь горы, и сама была готова отправиться в это страшное место, но, как и сказал ваш дада, невозможно в одиночку покорить эту гору. Но храбрецы, которые хотели пойти туда, подобно вам с братом, отказывались брать меня с собой, ведь не положено женщине в опасные путешествия ходить. Тогда и задумала я эту шалость и переоделась юношей. А платок этот под папахой хранила. Спасибо тебе за то, что привёл меня сюда. Теперь настала моя очередь сражаться.       И не дав Джовхару опомниться, Дагиза схватила кинжал, который подарил им торговец, и вступила в схватку с царём гор. Царь, восприняв Дагизу как равную, принял вызов. И закружились они в поединке, словно в танце, только лишь чёрные волосы её летали, как птицы. И поразила она царя горы в сердце самое, и упал он замертво       Тут же вышли из люди из заточения каменного. И Джовхар, брата своего завидев, подлетел стрелой к нему и обнял крепко-крепко, что аж кости затрещали.       — Брат! — молвил Асад. — Прости меня! В ту ночь я проснулся от странных шорохов, будто сами деревья зовут меня по имени. Я проснулся, пошёл осмотреться, и тогда напали на меня шайтаны мелкие, слуги царя горы коварного. Я дрался, но их было слишком много. Верно говорил дед наш Бахадур, только вместе мы смогли бы одолеть эту гору!       — Асад! — отвечал ему Джовхар. — Я счастлив видеть тебя живым! Много тревог о тебе было в сердце моём, но сейчас мы снова вместе, и теперь никакие чудища нам ни по чём.       А между тем вышла из заточения девушка, юная совсем, лет двенадцати. Завидев Дагизу, в слезах метнулась к ней, а Дагиза схватила её и к себе прижала, тоже заплакав.       — Дагиза!       — Марем! Солнце моё!       Так и стояли братья и сёстры, обнимая друг друга. Наконец отстранился Джовхар от брата и посмотрел на Дагизу. Та тоже отпустила сестру, но всё же взяла её за руку — как бы опять не пропала!       — Дагиза, — молвил Джовхар с великим уважением, — ты прошла со мной весь этот опасный путь, сразилась с царём горы и помогла мне освободить брата. Ты храбрая женщина, сама Шатана покровительствует тебе. И поэтому я рассудил: только такая женщина может быть рядом со мной. Будь моей женой!       — Сказанные тобой слова мне приятны, не буду лукавить. Но как же отданный мною конь?       — Мы отдали его в жертву во имя освобождения Асада. Не гневаюсь я больше за то.       — В таком случае, буду я тебе женой, — степенно отвечала Дагиза.       Так и остались стоять они, радостные и счастливые. И вновь раздалась мелодия дудука, и вышел на сцену златовласый рассказчик.       — Вот и закончилась история сия, — сыграв уже знакомую мелодию, говорил он. — Джовхар и Дагиза поженились, сыграли свадьбу, закатили пир и пригласили всех-всех с земли кавказской. И я на том пиру был. На дудуке играл да сказки рассказывал. А вам понравилась эта легенда? — и лукаво подмигнул, вставая в один ряд с другими.       Свет на сцене вдруг стал ещё ярче, и зрители увидели, что на улице уже стемнело совсем. Так увлеклись историей, что и не заметили даже. Первый с места вдруг встал Александр Петрович и зааплодировал. Все остальные последовали его примеру.       — А теперь встретим бурными аплодисментами наших актёров! — торжественно объявил закадровый голос. — Поприветствуем нашего очаровательного златовласого рассказчика Георгия! — Гоша вышел вперёд и ответил глубокий поклон зрителям. — Встречайте мудрейшего из мудрейших — Бахадура! — Дербент вышел медленно, степенной походкой и под аплодисменты тоже поклонился. — Наших славных братьев-героев Джовхара и Асада! — в звуке восторженных оваций Джовхар и Асад проскакали по сцене на вороных конях. А голос продолжал: — Восхитительную, неповторимую, хитрую Дагизу! — Аланская тоже сделала поклон, взмахнув своим белым платком. — Нашего умелого торговца Хани! — Нальчик вышел не торопясь, так же поклонившись. — Нашу юную сестру Марем! — Магас вышла, немного стесняясь, но всё же улыбаясь зрителям. — Обворожительного царя горы Касима! — Черкесс вышел важно, всё ещё не выходя из своей царской роли. — А также я хочу позвать на эту сцену нашего дорогого сценариста, который не спал ночами, изучал всю необходимую литературу и подарил нам эту чудесную постановку! Вика, выйди к нам!       Из-за кулис вышла Вика. Она не ожидала, что её позовут, потому впервые в жизни вдруг смутилась перед публикой и, скромно улыбнувшись, поклонилась зрителям, которые и её встретили громкой и бурной реакцией.       — Я думаю, — вдруг сказал Гоша, — что было бы справедливо позвать на сцену нашего другого рассказчика, который был всё это время за сценой и который согласился помочь нашему округу в постановке. Дарен, выходи!       Этого зрители не ожидали точно. Кто-то узнавал голос Кубанова, но он сумел сделать его настолько непохожим на свой собственный, что зрители и тут не скупились на овации и поприветствовали уже полюбившийся «закадровый голос».       — Спасибо, что посмотрели нашу постановку! Мы любим вас! — и после этой фразы все актёры, Вика и Дарен взялись за руки и отвесили уже один большой общий поклон.       На сцену полетели цветы. Некоторые зрители подходили к актёрам, что-то спрашивая, выражая восхищение, чем-то интересуясь. Александр Петрович подошёл к Гоше, и у них завязался довольно долгий диалог. Вика и Дагиза что-то активно обсуждали между собой. Марем игралась с чешуёй Касима. Джовхар же отошёл за кулисы. Он играл главную роль, и его это самую малость утомило. Асад последовал за ним.       — А как ты всё-таки на неё смотрел во время сцены поединка, — покачал головой Асад, с улыбкой наблюдая, как Джовхар расстёгивает черкеску.       — Как? — ровным голосом спросил Джовхар.       — С восхищением, конечно же!       — Я просто играл свою роль, вот и всё. Не выдумывай, Асад, — проворчал Сунжа, но пуговицы начал расстёгивать ещё яростнее.       — Ага, только ты эту роль уже много лет играешь. Не надоело? — не унимался Каспийский.       Джовхар закатил глаза, и только хотел сказать что-то в ответ, как закулисы вбежал радостный Гоша и объявил:       — Ребята! Мы едем в Санкт-Петербург! Александр Петрович сказал, что хочет увидеть эту поставку на сцене своего театра!       И такой же радостный убежал сообщать эту новость другим.       — Вот видишь, у тебя появилась возможность предложить Дагизе стать твоей женой ещё раз, — хитро улыбнулся Асад, за что получил толчок в бок и искреннее чеченское ворчание.       Так неохота было признавать, что брат был абсолютно прав.