Pit stop

Горы. Только горы, узкая лента серпантина и два зверя, рвущих тишину рассвета. Хван Хенджин чувствовал машину кожей. Его жёлтый Porsche 911 GT3 RS дышал в унисон с ним — каждый толчок на кочках, каждый намёк на потерю сцепления отдавался в мышцах напряжёнными микродвижениями руля. Влажный после дождя асфальт блестел обманчиво, как зеркало, и он знал — одно неверное движение, и трасса выплюнет его в пропасть. Сзади, как тень, висел кроваво-красный дьявол — Porsche 718 Cayman GT4 Хан Джисона. — Ты замедляешься, — голос в наушниках был спокоен, но в этой невозмутимости сквозила насмешка. Хенджин не ответил. Вместо этого он вжал педаль газа в пол перед резким подъёмом, и его машина рванула вперёд с рычанием разъярённого зверя. Но Джисон не отставал. Они летели вверх по серпантину, почти зеркально повторяя друг друга. Поворот за поворотом. Торможение — газ — снова торможение. Тела автоматически переносили вес, машины дрожали на грани сцепления. Хенджин видел в зеркале, как красный Porsche прижимается ближе, пытаясь зайти внутрь на слепом повороте. — Не получится, — пробормотал он, сам едва слыша свой голос. Но Джисон попробовал. Их машины почти коснулись боковыми зеркалами. Искры от дисков, цепляющихся за бордюр, осветили асфальт на мгновение — и они снова рядом, нос к носу, двигатели воют в унисон. Хенджин чувствовал вкус железа на языке — адреналин, страх, азарт. Где-то внизу, в ущелье, просыпался ветер. Он поднимался вверх, ударяя в бок машинам, пытаясь сбросить их с трассы. Глубокий вдох. Резкий выдох. Хенджин чувствовал, как холодный воздух наполняет лёгкие, смешиваясь с запахом горячего масла и резины. Его пальцы сжали руль чуть сильнее, когда перед ним открылся очередной поворот — слепой, с обрывом в никуда. — Ты всё ещё здесь, — раздался в наушниках голос Джисона. Хенджин не ответил. Он знал этот трюк — попытка вывести его из концентрации. Вместо этого он добавил газа, чувствуя, как жёлтый Porsche буквально взлетает на очередном подъёме. Дорога сужалась. Слева — скальная стена, справа — пропасть, скрытая утренним туманом. — Боишься? — снова Джисон. — Боюсь за твою психику, когда проиграешь, — наконец ответил Хенджин, резко бросая машину в поворот. Шины завизжали, протестуя, но держались. В зеркале он видел, как красный Porsche повторяет его движение, но на полметра ближе к краю. «Безумец.» — Красиво, — усмехнулся Джисон. — Но этого мало. Они вылетели на прямую — короткий участок перед смертельным зигзагом. Хенджин переключил передачу, мотор взревел, но красная тень не отставала. — Почему не отвяжешься? — Мне нравится вид сзади, — парировал Джисон. Впереди показался «Костлявый поворот» — три последовательных виража с уменьшающимся радиусом. Хенджин почувствовал, как потеют ладони. — Ну что, покажешь класс? — спросил Джисон. Хенджин не ответил. Он знал, что сейчас главное — дыхание. Ровное. Спокойное. Первый поворот они взяли синхронно, машины почти зеркально повторяли друг друга. Второй — уже с разницей в сантиметры. Третий… Хенджин почувствовал, как задняя ось начинает уходить в сторону. — Блять, — только и сказал Джисон. На долю секунды мир замедлился. Хенджин видел, как скала приближается, как красный Porsche чуть отстаёт, давая ему пространство… Когда жёлтый Porsche понесло к скале, Джисон мгновенно принял решение. Он резко подгазовал и аккуратно толкнул своей машиной бок Хенджина. Удар был точным и рассчитанным — ровно настолько сильным, чтобы выровнять желтый Porsche и не отправить обоих в занос. — Держи руль прямо! — крикнул Джисон в рацию, пока их машины на секунду соприкоснулись металлом. Хенджин почувствовал толчок и инстинктивно выровнял колёса. Его автомобиль дрогнул, но послушно вернулся на траекторию. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что, — ответил Джисон. — Хотел честной победы. Они вылетели на финишную прямую. Солнце, наконец, разорвало пелену тумана, залив трассу ослепительным золотом. Последний отрезок — крутая прямая, уходящая вверх, где асфальт блестел, как отполированное стекло. Хенджин чувствовал, как его Porsche рвётся вперёд, мотор воет на пределе, но красный силуэт в зеркале не отставал — напротив, он становился ближе с каждой секундой. — Ну что, жёлтый, — раздался в наушниках сдавленный смех Хана. — Готов признать поражение? Хенджин не ответил. Его пальцы вцепились в руль так, что кости побелели. Финиш был так близко… И вдруг — движение справа. Красный Porsche рванул вперёд с нечеловеческой скоростью, будто Джисон припас на последок ещё каплю адреналина. Их машины сравнялись, две раскалённые пули, летящие к одной цели. Хенджин видел краем глаза, как Джисон повернул голову. В его взгляде не было насмешки — только чистая, неразбавленная страсть. Финишная черта. Тишина. Потом — оглушительный рёв двигателя Джисона, взорвавшийся триумфальным воем. Хенджин медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело. Он проиграл. Джисон уже стоял возле своей машины, сняв шлем. Солнце играло в его гранатовых волосах, а на лице застыло выражение, в котором смешались усталость и ликование. — Ты… — Хенджин выбрался из авто, ноги слегка дрожали. — Чертовски хорош. Джисон ухмыльнулся: — Знаю. Они стояли так, двое и две машины, на вершине горы, над пропастью. Где-то внизу просыпался город, но здесь, наверху, существовали только они. — В следующий раз, — Хенджин подошёл ближе. — Я тебя обыграю. Джисон засмеялся, запрокинув голову: — Мечтай, жёлтый. Мечтай. Рассвет разлился по небу розовыми и золотыми полосами, окрашивая облака в нежные тона. Двигатели, остывая, тихо потрескивали, выпуская последние клубы пара в холодный утренний воздух. Хенджин облокотился на капот своего Porsche, наблюдая, как Джисон медленно обходит свою машину, внимательно осматривая кузов после бешеной гонки. Его пальцы скользили по краске, проверяя каждый сантиметр, но намеренно игнорируя царапину, которую получил из-за спасения Хвана. — Ну что, жёлтый, — Джисон выпрямился, отряхивая руки. — Кофе есть? Хенджин кивнул, внезапно осознав, как пересохло горло от напряжения. Он достал с заднего сидения термокружку и протянул Хану, и их пальцы на миг соприкоснулись — Джисон специально задержал передачу на секунду дольше, чем нужно. Опустив глаза, тот быстро разлил кофе по пластиковым стаканчикам. — За победу, — усмехнулся Джисон, делая глоток горячего напитка. — Как ты вообще пьешь кофе такой температуры? Тут все 200 градусов. — Хан начал дуть в свой стакан, из которого поднимался пар в морозный утренний воздух. — 100 градусов, — поправил Хенджин, чувствуя, как тепло разливается по телу. Они стояли на краю обрыва, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь горные вершины. Внизу, в долине, город только начинал просыпаться. Хенджин украдкой посмотрел на Джисона. Утренний свет мягко ложился на его черты, делая их удивительно… привлекательными. Эта мысль застала его врасплох. — О чём задумался? — Джисон повернулся к нему, и в его глазах плескалось что-то неуловимое. — О том… — Хенджин сделал глоток кофе, чтобы выиграть время. — Что ты едешь как сумасшедший. Джисон рассмеялся, и этот звук странным образом согрел Хенджина изнутри получше кофе. — А тебе нравятся сумасшедшие? Тишина повисла между ними, наполненная лишь шепотом утреннего ветерка. Хенджин почувствовал, как учащается пульс — не от адреналина, а от чего-то другого, более сложного. — Может… — он осторожно начал. — Может, позавтракаем? Когда спустимся в город. Джисон поднял бровь, потом медленно улыбнулся: — Это что, свидание, жёлтый? — Только если признаешь, что мне чуть-чуть не хватило до победы. — В твоих грёзах, — Джисон допил кофе и повернулся к машине, но в его взгляде было что-то новое. — Но я дам тебе шанс. Горы медленно отпускали их, серпантин разматывался как длинная лента под колесами. Хенджин вел первым, но теперь без бешеной скорости — только плавные повороты, наслаждение каждым движением руля. Внизу, между холмов, уже виднелись терракотовые крыши Сан-Джиминьяно, окутанные утренней дымкой. Джисон ехал следом, соблюдая дистанцию, но иногда намеренно приближался — Хенджин видел в зеркале, как тот ухмыляется, когда их машины почти касались бамперами. «Как ребенок», — подумал он, но уголки губ сами потянулись вверх. Дорога спускалась ниже, горы сменялись виноградниками. В открытые окна врывался запах нагретой земли, оливковых рощ и чего-то цитрусового. — Эй, жёлтый! — Джисон высунулся из окна, ветер играл его растрепанными волосами. — Там впереди кафе с видом на башни. Останавливаемся? Хенджин кивнул, хотя знал, что Джисон этого не видит. Но тот, кажется, всегда понимал его без слов. Машины припарковались на маленькой площади, где только начинали расставлять столики. Пожилой официант, не удивившись их появлению в такой час, просто махнул рукой: — Sedetevi dove volete, ragazzi. («Садитесь, где хотите, ребята.») Они выбрали столик у края площадки, откуда открывался вид на долину. Джисон заказал кофе и корнетти, Хенджин — капучино, апельсиновый сок и тост с авокадо. — Ты знаешь, — Джисон разломил круассан, крошки рассыпались по скатерти. — Я думал, ты будешь злиться после проигрыша. Солнце, поднимаясь выше, золотило его ресницы. Хенджин отвлекся на это наблюдение, прежде чем ответить: — Я злился. Минут пять. Потом… — Потом? — Потом вспомнил, как ты меня выручил на том повороте. Джисон замер с чашкой в руке, потом медленно улыбнулся. В его улыбке было что-то новое — не привычная самодовольная усмешка, а что-то более теплое. — Значит, завтракаем, — сказал он просто. — Завтракаем, — согласился Хенджин. И где-то между глотками кофе и обсуждением маршрута обратной дороги, между смехом над каким-то глупым воспоминанием и случайным прикосновением рук, что-то между ними изменилось. Джисон вдруг ткнул пальцем в стакан Хенджина. — Ты вообще замечал, — начал он с преувеличенной серьезностью. — Что твой сок совпадает с цветом наших машин, если их соединить? Хенджин посмотрел на сок, потом мысленно представил их Porsche. — Это… совпадение. — Совпадение? — Джисон склонил голову, его красные волосы (почти как его Cayman, подумал Хенджин) упали на лоб. — У тебя и гоночный костюм оранжевый. — Потому что… — Хенджин почувствовал, тушуется. — А я знаю, почему ты выбрал красный, — выпалил он вдруг. Джисон замер. — Ну? — Потому что… — Хенджин сделал глоток сока, чтобы выиграть время. — Потому что ты любишь, когда на тебя обращают внимание. Тишина. Потом Джисон рассмеялся так громко, что несколько туристов обернулись. — О боже, — он вытер слезы. — Ты только что описал буквально каждого гонщика в мире. Хенджин надулся. — Я не… — Ты да, — Джисон внезапно стал серьезным. — Просто твой способ привлекать внимание — быть сексуальным. Мой — быть ярким. Он допил кофе, поставил чашку с грохотом. — Но знаешь что? — Что? — Твой способ работает лучше. И прежде чем Хенджин успел осознать, что сказал Хан, тот уже встал и направился к машинам, оставив его сидеть с открытым ртом и мыслями, которые неслись быстрее, чем их Porsche на серпантине. Хенджин догнал Джисона у машин, схватив его за запястье. — Ты не можешь просто бросить такую фразу и сваливать, — выпалил он, чувствуя, как горит лицо. Джисон медленно оглядел его с ног до головы, затем поднял бровь: — О, так теперь ты догоняешь? Мне нравится этот поворот. — Заткнись, — Хенджин сжал его руку сильнее. — Почему ты вдруг… — Вдруг что? — Вдруг начал это! — Хенджин жестом обозначил пространство между ними. — Все эти… шутки. Намёки. Джисон наклонился ближе, его дыхание пахло кофе и чем-то сладким: — Может, потому что с утра, когда тебя чуть не размазало по скале, я осознал — если ты свернёшь себе шею, мне придётся искать нового напарника для гонок. — И? — И это будет чертовски сложно, — Джисон провёл пальцем по его ладони, заставляя Хенджина вздрогнуть. — Потому что никто так классно не краснеет, когда я называю его сексуальным. Хенджин резко отпрянул: — Ты невыносим. — Зато честен, — Джисон щёлкнул по его носу. — Ладно, едем? — Куда? — Просто отдохнем, жёлтый, — он прыгнул в машину и завёл мотор. И прежде чем Хенджин успел ответить, красный Porsche уже вырвался вперёд, оставляя его стоять с тёплым лицом и странным ощущением в груди. Автомобиль Хана плавно остановился перед старым загородным домом с террасой. Джисон выключил двигатель и повернулся к Хенджину. — Добро пожаловать! Здесь есть проектор, можно гонки старые посмотреть. И кухня нормальная — если ты, конечно, умеешь готовить что-то кроме тостов с авокадо. — Ты что, специально в это место приехал? — Хенджин хмыкнул, вылезая из машины. — Может быть. Подумал, что после утренней гонки неплохо бы просто провести время. Без соревнований. Он задержался в дверях: — Если, конечно, тебе не надо срочно куда-то мчаться на своем желтом звере. — Ладно, показывай свой кинотеатр. И кухню. — Хенджин закатил глаза. Джисон распахнул дверь шире: — Заходи! В доме пахло деревом и солнцем. Джисон копался в холодильнике, когда Хенджин осматривал гостиную. — Так, — Джисон поставил на стол бутылку. — Сначала кино, потом кулинарный поединок. Или наоборот. Как скажешь. — Ты вообще умеешь готовить? — Хенджин взял бутылку. — Хуже, чем ты паркуешься. Но сегодня научусь. Если ты, конечно, согласен составить компанию. Хенджин поставил бутылку обратно: — Ладно. Но только если после этого не будешь хвастаться, что провел со мной целый день. А еще, я сначала приму душ и переоденусь. — Как скажешь, я сразу за тобой. Второй этаж, первая дверь слева. — Только не ходи за мной. — Хенджин закатил глаза. Джисон только ухмыльнулся в ответ, уже доставая кастрюли. Хан параллельно вынул из шкафа бутылку красного вина и два бокала, звонко поставив их на стол. — Ну что, выпьем? Хенджин нахмурился: — Мы за рулем. — Ой, да ладно тебе, — Джисон уже наливал вино, игнорируя его возражения. — Ты что, не собираешься остаться тут на ночь? Хенджин резко поднял глаза, бокал в его руке дрогнул: — Ч-что? — Ну, — Джисон невинно приподнял брови, делая вид, что не замечает, как покраснел собеседник. — Планов нет, а вино есть, кровать… диван в гостиной удобный… Хенджин молча смотрел на вино, потом вдруг резко поднял бокал и сделал большой глоток. — Вот и славно, — Джисон удовлетворенно хмыкнул, чокаясь с ним. Хан распахнул дверцу морозилки с таким энтузиазмом, что она с грохотом ударилась о стенку. — Опа! — он вытащил пакет с замороженными креветками, покрытыми инеем. — Смотри, Хенджин, морские гады! Хенджин заглянул через его плечо, скривившись и стараясь игнорировать то, что Хан назвал его, наконец, по имени: — Они же в ледяной глазури. Нам придется их… — Разморозить, да? — Джисон уже сунул пакет под струю теплой воды. — Идиот! Так они станут резиновыми! — Хенджин выхватил пакет. — Надо медленно, в холодильнике… Джисон закатил глаза: — Боже, да это же не гоночный двигатель, а креветки. Пока креветки оттаивали в миске, они занялись остальным. Хенджин профессионально нарезал чеснок тонкими пластинами — движения ножом быстрые и точные, Хан в это время медленно возился с черри. — Если будешь продолжать в таком темпе, мы поужинаем к завтраку, — процедил Хенджин. — Не торопи меня, — Джисон лениво потянулся, случайно, или нет, задевая его плечо. — Кулинария — это как секс. Чем медленнее… — Заткнись и режь. После кривой и быстрой резьбы, Джисон устроил катастрофу у плиты: — Сколько соли в воду? — Горсть. — Вот так? — Он высыпал полпачки. — Ты издеваешься?! Джисон, не отрываясь от своего бокала, одной рукой ловко подбросил креветки на сковороде. Масло зашипело, брызги едва не попали на его дорогую футболку. — Эй, осторожнее! — Хенджин автоматически потянулся, как будто собирался оттащить его от плиты, но вовремя остановился. — Волнуешься за меня? — Джисон повернулся, намеренно встав так близко, что Хенджин почувствовал запах его одеколона, смешанный с ароматом чеснока. — Волнуюсь за чистую футболку, она у меня одна, — Хенджин отступил, натыкаясь на стол. Бокал с вином сзади него покачнулся. Джисон поймал бокал, прежде, чем тот упал, при этом положив руки по обе стороны столешницы, заблокировав Хенджина. — Может, тебе стоит меньше нервничать? — Я не… — Хенджин попытался пролезть под руками, но Джисон предугадал его движение. — Не нервничаешь? Тогда почему твои уши красные? — От вина! — Ага, — Джисон наконец отпустил бокал, но его пальцы скользнули по Хенджину, когда он повернулся обратно к плите. — Тогда попробуй мои креветки. Он подцепил одну вилкой и поднес ко рту Хенджина. — Сам ешь, — Хенджин отстранился. — Боишься? — Нет! — Тогда пробуй. Хенджин неохотно открыл рот, и Джисон ловко положил туда креветку. Их глаза встретились, и в этот момент на кухне вдруг стало очень тихо, несмотря на бульканье воды и шипение масла. — Ну как? — спросил Джисон, голос вдруг стал ниже. — Пережаренные, — прошептал Хенджин, но не отвел взгляд. Джисон медленно улыбнулся: — Врешь. Он сделал шаг ближе, и Хенджин почувствовал, как его спина снова уперлась в стол. Где-то на плите закипела вода, но ни один из них не собирался отвлекаться. — Джисон… — Да? — Ты… ты спагетти перевариваешь. Джисон рассмеялся, но не отошел: — Черт возьми, Хенджин, ты невозможен. И прежде чем Хенджин успел ответить, Джисон наклонился и закрыл расстояние между ними, накрыв его губы своими. Где-то на плите убежала вода, но сейчас это было наименее важной проблемой в мире. Хан одной рукой дотянулся до плиты и целиком ее выключил, второй плотнее обхватывая Хенджина за талию. Год назад. Джисон застыл в дверях, полотенце замерло в его руке. Хенджин стоял у окна, залитый золотым светом заката. Он только что вышел из душа — капли воды ещё стекали по его шее, исчезая под мокрой футболкой, прилипшей к спине. Джисон вдруг осознал, что задерживает дыхание. Хенджин поднял бутылку с водой, его горло двигалось с каждым глотком. Луч солнца скользил по его скуле, подчеркивая линию челюсти. Щёлк. В голове Джисона будто что-то переключилось. Он вдруг заметил то, что видел сотни раз, но никогда не видел по-настоящему: как Хенджин прикусывает губу, когда сосредоточен, как его пальцы обхватывают бутылку — длинные, с тонкими шрамами от гоночных перчаток, как он морщит нос, когда вода оказывается слишком холодной. Джисон почувствовал странное тепло в груди. «Охуеть… Я… Мне нравится Хенджин.» Мысль ударила с такой ясностью, что он чуть не выронил полотенце. Хенджин обернулся, заметив его. — Ты как выжатый лимон, — он улыбнулся, протягивая вторую бутылку. Джисон взял её, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Да, — его голос звучал хрипло, — что-то такое. Он наблюдал, как Хенджин вытирает рот тыльной стороной ладони, и понял — Он хочет целовать эти губы. Не в порыве страсти, не для победы — просто потому, что они принадлежат ему. Три дня спустя. Джисон трижды переодевался перед выходом. — Чёртов идиот, — он швырнул очередную футболку на кровать. — Просто скажи ему. Но когда он наконец решился и подошёл к боксу Хенджина, то застыл в дверях. Хенджин стоял, прислонившись к своему Porsche, а перед ним — та самая девушка из маркетингового отдела. Она что-то говорила, играя локоном своих волос, а Хенджин… Он улыбался. Не своей обычной сдержанной ухмылкой, а по-настоящему — глаза прищурены, в уголках губ появились те самые морщинки, которые Джисон видел только когда тот был по-настоящему счастлив. — …и поэтому я подумала, может, сходим куда-нибудь? — донеслось до Джисона. Сердце упало куда-то в ботинки. Хенджин поднял взгляд, заметил Джисона в дверях. На мгновение их глаза встретились — и Джисон увидел там… облегчение? — Хан! — позвал Хенджин, но Джисон уже отворачивался. — Не мешайте, — он махнул рукой, делая вид, что спешит. — У меня дела. Он ушёл, не оборачиваясь, но в ушах стоял её смех — лёгкий, как колокольчик. И тогда Джисон понял: Некоторые вещи лучше оставить несказанными. Сегодня. Теперь, стоя на кухне, Джисон вспомнил тот момент. — Что-то случилось? — прошептал Хенджин, едва Хан оторвался от его губ. Джисон покачал головой, проводя пальцем по его ладони: — Просто думал… как много времени мы потеряли. И когда их губы вновь встретились, он понял — возможно, не всё потеряно. Возможно, некоторые вещи просто ждали своего часа. Джисон прижал Хенджина к кухонному столу, его руки скользнули под мятую футболку, ощущая горячую кожу. — Подожди… — Хенджин резко оторвался, губы влажные, дыхание сбивчивое. — Мы… мы точно не ошибаемся? Пальцы Джисона замерли на его талии. — Ошибка, — он прижал лоб к его плечу, голос дрожал, — это год молчать. Целый год смотреть, как ты пьешь воду, как закусываешь губу перед стартом… — его ладонь скользнула вниз, обхватывая бедро Хенджина, — и ничего не сказать. Хенджин ахнул, когда зубы Джисона впились в его шею. — Ты же говорил, что ездить со мной в одной машине не станешь….А та девушка из клуба? — Притворялся, — Джисон оторвался, его глаза горели. — Чтобы проверить, станешь ли ревновать. И помнишь, что ты тогда сделал? Тогда я и решил, что не все потеряно, а спустя две недели настало сегодняшнее утро, и я окончательно все решил… Хенджин резко выдохнул, будто получил удар в солнечное сплетение. — Ты… — Гений? Да, знаю. — Джисон притянул его ближе, чувствуя, как дрожит тело Хенджина. Его рука медленно двинулась вверх по внутренней стороне бедра, пальцы чертили круги на чувствительной коже. — Всё ещё думаешь, что это ошибка? Хенджин вцепился в его плечи, когда пальцы Джисона нашли цель, обхватив его член сквозь джинсы. — Чёрт… — Ответ, Хенджин. — Джисон прикусил его мочку уха, чувствуя, как тот вздрагивает. — Ошибка? Тело Хенджина выгнулось, его пальцы впились в спину Джисона. — Нет… — он задыхался. — Нет, чёрт возьми… Я… Хан заглушил последние сомнения Хенджина глубоким поцелуем, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его объятиях. Его пальцы всё ещё дрожали, когда он снимал с Хенджина футболку, обнажая гладкую кожу, покрытую лёгкой испариной. — Ты… — Хенджин попытался говорить, но Джисон перекрыл его губы своим ртом, заглушая любые возражения. — Шшш… — Джисон провёл языком по его нижней губе, заставляя Хенджина содрогнуться. Его ладони скользнули вниз, обхватывая бёдра Хенджина и приподнимая его, чтобы усадить на кухонный стол. Отодвинутые в сторону тарелки для спагетти звякнули, но ни один из них не обратил на это внимания. Хенджин вцепился в край стола, когда Джисон опустился на колени перед ним. — Хан… — его голос сорвался, когда губы Джисона коснулись внутренней стороны бедра, сквозь джинсы. — Да? — Джисон поднял взгляд, его пальцы уже расстёгивали пояс Хенджина. — Ты что-то хотел сказать? Хенджин лишь зажмурился, когда Джисон наконец справился с его одеждой. — Вот видишь, — Хан прижал губы к его животу, чувствуя, как тот вздрагивает при каждом прикосновении. — Никаких ошибок. Хенджин не ответил — он был слишком занят тем, чтобы не закричать, когда пальцы Джисона обхватили его член и начали точечно двигаться по длине. Хан наблюдал за каждым его выражением — как Хенджин закусывает губу, пытаясь сдержать стоны, как его веки дрожат, когда удовольствие становится невыносимым. — Не сдерживайся, — прошептал Джисон, ускоряя движения, но не надавливая. — Я хочу слышать тебя. И Хенджин наконец сдался, его тело выгнулось, а голос сорвался на низкий стон, когда Джисон легонько слизнул выступившую смазку. Джисон не торопился. Его пальцы медленно скользили по напряженному животу Хенджина, ощущая, как под кожей дрожат мышцы. Он вдыхал его запах — смесь геля для душа, парфюма и чего-то неуловимо своего, того самого, что сводило с ума все эти месяцы. — Ты так красив вот так, — прошептал Джисон, прежде чем обхватить губами головку его члена. Хенджин резко вдохнул, пальцы впились в волосы Джисона, но не отталкивали — скорее притягивали ближе. Джисон начал медленно, смакуя каждый сантиметр. Его язык скользил по вене, заставляя Хенджина выгибаться. — Хан… я… — голос Хенджина сорвался, когда Джисон взял его глубже. Джисон поднял глаза, встречаясь с его взглядом. Хенджин был прекрасен — губы приоткрыты, глаза блестели, а на щеках горел румянец. Он специально замедлил темп, наслаждаясь реакцией. — Ты… ты делаешь это… слишком хорошо… — Хенджин выдавил сквозь зубы. Джисон отпустил его с мокрым чмоком: — Практика. Много практики. — Чёрт… — Хенджин зажмурился. — Не надо… не надо говорить про других… Джисон рассмеялся, его дыхание обжигало влажную кожу: — Дурак. Я про тебя. В своих фантазиях. И прежде чем Хенджин успел ответить, Джисон снова взял его в рот, на этот раз глубже и сильнее. Его рука скользнула между ног Хенджина, ладонь надавила на промежность — и этого оказалось достаточно. Хенджин замер на секунду, затем резко дернул бедрами, его тело затряслось в оргазме. Джисон не отстранялся, принимая все, пока Хенджин не ослаб, обмякнув на столе. — Ну что, — Джисон вытер губы, глядя на его опустошенное лицо. Хенджин, тяжело дыша, потянул его за шею наверх: — Заткнись… и поцелуй меня. Джисон улыбнулся в поцелуй, позволяя Хенджину почувствовать на его губах собственный вкус. — Ты весь красный, — прошептал он, отстраняясь и проводя пальцем по его разгоряченной щеке. Хенджин отвернулся, но Джисон поймал его подбородок: — Стесняешься? После всего? — Просто… — Хенджин жестом обозначил их состояние, растрепанную одежду, беспорядок на кухне. Джисон рассмеялся, целуя его в висок: — Ладно. Тогда давай посмотрим тот фильм. — Какой фильм? — Тот, что я обещал, — Джисон уже тянул его за руку в гостиную. — Устраивайся поудобнее. Хенджин колебался, поправляя одежду: — А если… — Если что? — Джисон улегся на диван, оставив место рядом. — Если я захочу повторить? — Хенджин выдохнул, смущаясь собственной смелости. Джисон замер, затем медленно улыбнулся: — Тогда я выключу фильм. Он потянул Хенджина за руку, укладывая рядом. Их тела прижались друг к другу, еще горячие от недавней близости. Джисон развалился на диване, с пультом в руках, пока Хенджин нервно поправлял подушку. Проектор загудел, освещая стену голубоватым светом заставки «Мира Юрского периода». — Ну что, готов к динозаврам? — Джисон потянулся, и Хенджин невольно скользнул взглядом по его джинсам — там все еще было заметное напряжение. Он резко отвел глаза, чувствуя, как уши снова горят. — Мы… эм… может, сначала доделаем ужин? Джисон поднял бровь, но кивнул: — Давай. Хотя наши кулинарные шедевры… — он жестом указал на кухню, где переваренные спагетти слиплись в комок, а креветки слегка подгорели по краям. Хенджин уже поднимался с дивана, радуясь возможности отвлечься: — Сделаем салат. Быстро. На кухне он с облегчением погрузился в привычные действия — крупно рвал листья салата, резал пополам черри, гораздо аккуратнее, чем Джисон, крошил фету. — Лимонный сок? — спросил Джисон, стоя так близко, что их плечи соприкасались. — И черную соль. Там, в шкафчике. Оливковое масло не забудь! Они двигались вокруг друг друга, как в странном танце — Хенджин отходил к раковине, Джисон брал нож, их пальцы случайно касались при передаче ингредиентов. — Вот, — Джисон вдруг поднес к его губам дольку помидора. Хенджин автоматически открыл рот, и тут же смутился, вспомнив, чем они занимались полчаса назад. — Вкусно? — Джисон наблюдал, как он жует, с каким-то странным выражением. — М-м… Да. Они закончили салат в тишине, только нож стучал по доске, а вилка звенела о миску. — Не думал, что ты так хорошо режешь овощи, — пробормотал Джисон, посыпая салат перцем. — Не думал, что ты так хорошо… — Хенджин запнулся, и они оба засмеялись, напряжение немного спало. Салат оказался на удивление хорош — свежий, с яркой кислинкой лимона и пикантностью черной соли. Они ели прямо из миски, сидя на полу перед диваном, когда на экране первые динозавры вырывались на свободу. Тишину комнаты нарушал только треск динамиков, где тираннозавр рвал цепи ограждения. Джисон незаметно наблюдал за Хенджином — тот сидел, поджав ноги, полностью поглощенный фильмом. И это он выжимал педаль до 250 км. — Боишься? — Джисон шепотом прошептал ему на ухо, заставляя вздрогнуть. — Отстань, — Хенджин толкнул его плечом, но уголки губ дрогнули. Джисон ухмыльнулся и неожиданно провел пальцем по его шее: — У тебя тут… соус. — Где? — Хенджин автоматически потянулся рукой, но Джисон уже наклонился и слизнул несуществующее пятно. — Все. — Ты… — Хенджин замер, его глаза расширились в темноте. На экране в этот момент раздался оглушительный рев — велоцирапторы прорывались через забор. Джисон воспользовался моментом и резко притянул Хенджина к себе, так что тот очутился у него на коленях. — Тихо, — Джисон прижал палец к его губам, — а то динозавры услышат. Хенджин хотел что-то ответить, но в этот момент Джисон провел рукой под его футболкой, пальцы скользнули по горячей коже живота. — Мы… мы же фильм смотрим, — слабо запротестовал Хенджин, хотя уже сам не понимал, о чем говорит. — Я смотрю, — Джисон опалил дыханием его шею, — на тебя. — Ты уверен, что… — Да. — Но… — Хенджин. — Что? — Заткнись. И когда их губы снова встретились, на экране как раз взрывался центр управления парком — яркие вспышки озаряли их поцелуй. Хенджин внезапно потянулся к пульту и выключил проектор. Комната погрузилась в темноту, освещенная только мягким светом с кухни. — Что… — начал Джисон, но Хенджин уже перевернул его на спину, прижав запястья к дивану. — Тс-с, — прошептал Хенджин, его голос звучал непривычно низко. Он начал медленно, почти нерешительно — сначала просто провел пальцами по шее Джисона, ощущая, как тот глотает под его прикосновением. Потом опустился ниже, снимая с того футболку. Каждое движение было осторожным, будто он боялся сделать что-то не так. — Ты… — Джисон попытался приподняться, но Хенджин мягко прижал его обратно. — Я сказал, тихо. Его пальцы скользнули по обнаженной груди Джисона, изучая каждый изгиб, каждую реакцию. Когда он провел ногтем по соску, Джисон резко вдохнул. — Чувствительный, — пробормотал Хенджин, и в его голосе впервые появились нотки уверенности. Он наклонился, заменяя пальцы языком, и почувствовал, как Джисон выгибается под ним. Его руки, все еще державшие запястья Джисона, ощущали учащенный пульс. — Хенджин… — Джисон попытался освободиться, но тот лишь сильнее сжал его руки. — Нет. Сейчас ты не командуешь. Он отпустил одну руку, чтобы снять с Джисона джинсы, но тут же снова прижал ее, когда тот попытался приподняться. — Не двигайся. Джисон засмеялся, но смех превратился в стон, когда Хенджин опустил голову ниже, оставляя влажный след по животу. — Ты… ты точно знаешь, что делаешь? — выдохнул Джисон. Хенджин поднял взгляд, его глаза блестели в полумраке: — Нет. Но мне нравится учиться. Его губы скользнули вниз по шее, ощущая пульсацию крови под тонкой кожей. Пальцы дрожали, когда нашли соски Джисона — розовые, уже твёрдые от возбуждения. Джисон выгнулся, когда Хенджин обхватил губами один из них, осторожно покусывая. Запах Джисона заполнял его сознание. Хенджин вдохнул глубже, погружаясь в этот аромат, пока его рука скользила вниз по животу, ощущая каждый мускул, каждую дрожь. — Ты… — Джисон попытался говорить, но слова превратились в стон, когда пальцы Хенджина обхватили его член. Он был тёплым, почти горячим в ладони. Хенджин осторожно провёл большим пальцем по головке, собирая выступившую каплю, наблюдая, как тело Джисона напрягается от этого прикосновения. — Хенджин… — прошептал Джисон, но Хенджин покачал головой. Он опустился ниже, вдыхая мускусный аромат, прежде чем провести языком по всей длине. Вкус был новым, но не неприятным — солоноватым, с лёгкой горчинкой, совершенно уникальным, как и сам Джисон. Когда он взял его полностью в рот, Джисон вцепился пальцами в его волосы. — Боже… Хенджин… — его голос сорвался, когда Хенджин начал двигаться, находя свой ритм. Руки Хенджина скользили по бёдрам Джисона, ощущая, как дрожат мышцы под кожей. Он экспериментировал — то ускоряясь, то замедляясь, изучая каждую реакцию и каждый стон. Хенджин внезапно остановился, оставив Джисона на грани. — Что… почему… — Джисон попытался приподняться, но Хенджин мягко прижал его обратно. — Я сказал, не двигаться, — прошептал он, его голос звучал хрипло, но твердо. Он взял в рот сразу два пальца правой руки, тщательно смачивая их слюной, не отрывая взгляда от Джисона. Затем медленно опустил голову, но вместо того чтобы снова взять его в рот, провел влажными пальцами по самым чувствительным местам — от основания члена вниз, к мошонке, затем круговыми движениями позади яичек. Джисон резко выгнулся: — Ох… черт… откуда ты… — его слова оборвались, когда Хенджин языком провел снизу вверх по вене на его члене, одновременно продолжая массировать пальцами. Хенджин экспериментировал — то полностью брал член в рот, то лишь облизывал головку, играя с чувствительной уздечкой. Когда он одновременно сжал яички и провел языком по щели на головке, Джисон буквально зарычал: — Хенджин… я… не могу… Но Хенджин лишь ухмыльнулся, чувствуя, как тот пульсирует у него во рту. Он специально замедлил темп, наслаждаясь каждой реакцией. — Ты… ты издеваешься… — Джисон сжал его волосы, но не толкал, позволяя продолжать. Хенджин ответил, обхватив основание члена рукой и сделав несколько быстрых движений головой, затем снова замедлился. Его свободная рука скользнула между ног Джисона, осторожно надавливая на напряженное колечко мышц. Этого оказалось достаточно. Джисон кончил с глухим стоном, его тело напряглось, а пальцы вцепились в диван. Хенджин не отстранялся, принимая все, пока последние спазмы не прошли. Когда он поднялся, вытирая губы, Джисон лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. — Откуда… — он с трудом открыл глаза. — Интернет, — честно признался Хенджин. Джисон потянул его в объятия: — Я тебя недооценивал. Приглушенный свет струился по их переплетённым телам, когда Джисон осторожно перевернул Хенджина на спину. Его пальцы дрожали, скользя по вспотевшему животу партнёра. — Ты... — Джисон сделал паузу, губы коснулись шеи Хенджина, — ты действительно хочешь этого? Хенджин почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он видел, как капли пота стекают по шее Джисона, как расширяются его зрачки в полумраке. — Да, — ответил он, голос звучал хрипло. — Но... медленно. Джисон кивнул, протягивая руку к тюбику с лубрикантом, который он поставил около дивана. Холодная жидкость блеснула на его пальцах. — Скажи, если будет неприятно, — прошептал он, опускаясь между ног Хенджина. Первый палец коснулся входа осторожно, почти робко. Хенджин напрягся, его пальцы вцепились в обивку. — Дыши, — Джисон свободной рукой погладил его бедро. — Вот так... вдох... выдох... Палец вошёл глубже, и Хенджин зажмурился. — Больно? — Нет... просто странно, — Хенджин сделал ещё несколько глубоких вдохов. — Продолжай. Джисон начал осторожно двигать пальцем, наблюдая за каждым изменением в выражении лица напротив. Когда он наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуй, Хенджин ответил с неожиданной страстью. — Всё ещё странно? — спросил Джисон, добавляя ещё лубриканта. — Меньше, — Хенджин улыбнулся в поцелуй. Второй палец вошёл с лёгким сопротивлением. Джисон почувствовал, как тело Хенджина напряглось, и сразу замер. — Хорошо? — Да... просто дай мне... секунду... — Хенджин дышал через рот, его веки дрожали. Джисон наклонился, чтобы поймать сосок Хенджина губами, отвлекая его. Его пальцы тем временем продолжали осторожные движения, постепенно находя нужный угол. — О! — Хенджин резко выгнулся, когда Джисон случайно коснулся нужного места. — Что это было? Джисон ухмыльнулся: — Твоя точка G, считай. Он повторил движение, и на этот раз Хенджин закусил губу, чтобы не застонать. — Ещё... — прошептал он, и Джисон послушался, добавляя третий палец. Теперь его движения стали увереннее — он растягивал Хенджина, одновременно массируя то самое чувствительное место, наблюдая, как его тело постепенно раскрывается. — Ты... ты выглядишь невероятно охуенно вот так, — пробормотал Джисон, чувствуя, как Хенджин начинает непроизвольно двигаться навстречу его пальцам. — Перестань... — Хенджин закрыл лицо рукой, но Джисон мягко отодвинул её. — Нет, я хочу видеть тебя. Всего. Когда он наконец убрал пальцы, Хенджин уже дрожал от возбуждения, его член твёрдо покоился на животе. — Готов? — Джисон взял презерватив, но руки дрожали так, что он едва мог его открыть. Хенджин взял у него из рук фольгу и сам разорвал её зубами, помогая надеть. — Я доверяю тебе, — повторил он, и в этих словах было больше близости, чем во всех предыдущих прикосновениях. Джисон прижал лоб к его плечу: — Спасибо. Их дыхание смешалось, когда он начал медленно входить, давая Хенджину время привыкнуть к каждому сантиметру. — Всё хорошо? — Джисон был покрыт испариной, каждый мускул напряжён от усилия сдерживаться. Хенджин кивнул, его пальцы впились в спину Джисона: — Двигайся... пожалуйста... Джисон не ответил — он не мог. Всё его существо было сосредоточено на невероятном ощущении — на том, как Хенджин сжимается вокруг него с каждым его движением. Он начал медленно, растягивая каждый толчок, наслаждаясь тем, как лицо Хенджина искажается от удовольствия, как его губы раскрываются в беззвучном стоне. — Вот так... — Джисон провёл ладонью по его животу, чувствуя, как напрягаются мышцы под его пальцами. — Ты прекрасен... Он ускорился, находя угол, от которого Хенджин вдруг протяжно застонал, вцепившись ему в плечи. — Здесь? — Джисон повторил движение, наблюдая, как глаза Хвана теряют фокус. — Да... да, там... — Хенджин задыхался, его ноги обвились вокруг талии Джисона, притягивая глубже. Хан внезапно выпрямился, его пальцы впились в бёдра Хенджина с такой силой, что тот сдавленно застонал. — Хочешь жёстче? — его голос звучал хрипло, почти зверино. Хенджин лишь кивнул, облизывая пересохшие губы. Этого было достаточно. Джисон вытащил член почти полностью и с резким толчком вошёл обратно, заставив Хенджина громко ругнуться. Его руки приковали запястья Хвана к дивану, а пальцы переплелись в мёртвой хватке. — Ещё? — он дышал горячим воздухом ему в лицо. — Да, блять, да! Джисон обрушился на него всей своей тяжестью, ритм становился неистовым. Каждый толчок заставлял диван скрипеть, а Хенджина — абсолютно терять ощущение реальности. — Громче, — Джисон прикусил его нижнюю губу, когда их тела с громким шлепком сошлись в очередном яростном движении. — Хочу слышать, как ты стонешь подо мной. Хенджин в ответ впился ногтями в его спину, оставляя красные дорожки, и громко застонал имя Хана. Джисон в ответ резко притянул его губы к своим. Их поцелуй был больше похож на соревнование — они то и дело закусывали губы друг друга, а потом так же яростно переплетались языками. Джисон перевернул Хвана на живот, одним движением приподняв бёдра. Новый угол заставил Хенджина зарычать в подушку, когда Джисон вошёл глубже, чем прежде. — Блять, какой же ты охуенный, — Джисон схватил его за волосы, откидывая голову назад. — Как я мог столько времени ждать, сладкий? Его пальцы обхватили горло Хенджина, не сжимая, просто чувствуя пульс, бьющийся как у загнанного зверя. Хенджин выгнулся навстречу каждому толчку, его тело уже было на грани. — Кончай, — приказал Джисон, ускоряясь до предела. — Сейчас же. Оргазм накрыл Хенджина волной — его тело сжалось вокруг Джисона, вырывая у того низкий стон. Джисон кончил следом, впившись зубами в его плечо. Они рухнули на диван. — Чёрт... — Хенджин выдохнул, когда Джисон лениво провёл языком по оставленному на плече следу от укуса. — Просто напоминание, — Джисон ухмыльнулся, целуя его в висок. — Что теперь ты мой. Но в его глазах читалась бескрайняя нежность. Дневной свет уже сменился первыми золотистыми лучами заката, когда Джисон осторожно провел пальцами по груди Хенджина. Его прикосновения были нежными, почти робкими — так непохожими на ту страсть, что бушевала между ними всего час назад. Они лениво переместились в спальню и теперь просто наслаждались друг другом. — Ты знаешь... — голос Джисона прозвучал непривычно тихо. — Когда сегодня ты чуть не... Он не смог договорить. Пальцы сами собой сжались на груди Хенджина, будто пытаясь удержать и защитить его. Хенджин повернулся к нему, уловив что-то новое в его глазах — ту глубину, что обычно скрывалась за маской бравады. — Когда тебя занесло на том повороте... — Джисон сглотнул, его голос дрогнул. — Я вдруг понял, что могу никогда не сказать тебе... Солнечный луч, пробиваясь сквозь шторы, упал на лицо Хенджина, и Джисон завороженно проследил, как свет играет в его ресницах, подчеркивает линию скулы, скользит по губам... — Сказать что? — прошептал Хенджин, его пальцы невольно сжали простыню. Джисон медленно выдохнул, касаясь лбом его лба: — Что ты сводишь меня с ума уже год. Что я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе. Что... — он сделал паузу. — Что я люблю тебя, Хван Хенджин. Тишина повисла между ними, наполненная только их дыханием и далеким пением птиц за окном. Хенджин закрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась. Когда он заговорил, голос звучал сдавленно: — Я... я боялся признаться даже самому себе. Что смотрю на тебя не так, как на других. Что замечаю, как солнечный свет играет в твоих красных волосах. Как пахнет твой парфюм. Как ты улыбаешься. Как охуенно водишь. Как тебе идет этот блядский гоночный костюм. Я не мог признаться себе, что мне понравился парень. Его пальцы дрожали, когда он поднял руку, осторожно касаясь лица Джисона. — Все эти месяцы... каждый раз, когда ты флиртовал с кем-то при мне... — голос Хенджина сорвался.— Я думал, что сойду с ума. Джисон поймал его руку, прижал ладонь к своей груди, где сердце бешено стучало: — Я притворялся. Чтобы скрыть, как смотрю на тебя. Думал, что я тебе не интересен и нет смысла разыгрывать драму квинн и вообще поднимать эту тему. Они лежали лицом к лицу, их дыхание смешивалось, а солнечные лучи медленно скользили по их телам, освещая следы недавнего немого признания — покрасневшие губы, полосы от ногтей на спинах, следы поцелуев на шеях. — Мы оба идиоты, — наконец прошептал Хенджин, и в его голосе впервые прозвучала легкая нота. Джисон улыбнулся, нежно целуя его в уголок рта: — Да. Каждой твари по паре. И когда Хенджин рассмеялся, Джисон почувствовал, как что-то теплое разливается у него в груди. Что-то большее, чем страсть. Что-то настолько хрупкое и драгоценное, что он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть этот момент. Солнце заливало комнату золотистым светом, но они не замечали этого — слишком занятые изучением друг друга, открытием тех тысяч мелочей, что скрывались за годами соперничества. И где-то вдали, в гараже, ждали их машины — желтая и красная, такие же неразлучные, какими стали теперь их хозяева.