Страдание для несчастной души

После волнующей свадьбы для Джеймса наступила брачная ночь, которую он ждал с трепетом. Однако, вопреки ожиданиям, мафиози не проявил к нему никакого внимания. Альфа, казалось, внезапно обуздал свои желания, и в его сдержанности было что-то непостижимое. Утомленный свадебной суетой, Джеймс успокоился и решил, что пришло время отдохнуть. Прижавшись к груди альфы, ощущая его тепло, он уснул со спокойной душой. Но под покровом сна разворачивались совсем иные события. Сновидение оказалось тревожным предзнаменованием. Джеймс очутился в зловещем месте, где тени оживали и скользили, издавая угрожающее гудение. Внизу, отягощая атмосферу, звенели золотые цепи, символизируя тяжесть и безжалостность забытых тайн. Из темноты возникла фигура главы клана, окутанная тайной и властью. В его глазах сверкала безумная жажда контроля. Мафиози молча приближался к Джеймсу, его движения были медленными, но внушительными. Вспыхнул знакомый, обжигающий взгляд, заставляя сердце омеги сжаться от предчувствия опасности. Вистан, словно властелин мира теней, подался вперед. Его изумрудная рука коснулась лица омеги. От него исходил мистический поток энергии, окутывая Джеймса всепоглощающим головокружением и непреодолимой силой. В панике Джеймс закрыл глаза, надеясь, что этот кошмар закончится, и он проснется в своей безопасной постели рядом с Брауном. Внезапно, удар незримой силы пронзил его сознание, стирая грань между реальностью и миром снов. Ужас и бессилие охватили омегу. Он осознал свою беспомощность перед надвигающейся угрозой. Мощный синий огонь пролился по его телу, вызывая последний прилив жизненной силы. Казалось, его сущность растворяется в этом пламени, превращаясь в слабый дымок, готовый исчезнуть во тьме. Словно пленник лабиринта, молодой омега боролся за выживание, не зная, приведет ли его борьба к тем, кто правит этими безумными снами. Кинг находился на грани – между светом и тьмой, разумом и безумием. Но неведомая сила, неподвластная ни смертным, ни главе клана, пробудила Джеймса от кошмара. Он ощутил дыхание нового дня, осознав, что все пережитое было лишь иллюзией. Это был самый жуткий и сильный кошмар, предвещающий его будущую жизнь. *** Парк гудел жизнью, но для мальчика, Джеймса, это был лишь фон. Сумрак еще не опустился, и толпы людей создавали привычную городскую суету, которая казалась ему совершенно безобидной. Но его ноги сами понесли его к высокой ограде, скрывавшей границы парка. Там, за забором, он услышал смех двух парней. Их улыбки казались ему гарантией того, что в мире нет ничего страшного. Смех парней, подхваченный ветром, разжигал в мальчике, которого называли омегой, все большее любопытство. Прошло всего несколько минут, и вот они, такие веселые и беззаботные, вышли из-за покосившейся калитки. Но что-то было не так. Их взгляды, теперь полные ледяной жестокости, упали на маленького, невинного Джеймса. Он не понимал, что происходит, и не мог предвидеть, что этот миг пробуждения станет последним, прежде чем его детские сны поглотят мрачные кошмары. Обернувшись, мальчик с ужасом увидел, как парни приблизились. Их лица, искаженные злой решимостью, почти коснулись его. Напуганный, Джеймс оказался беспомощен перед их силой и безрассудством. От страха его тело напряглось, а сердце забилось так сильно, словно готово было вырваться из груди. Тогда руки парней, полные ярости, схватили его, намереваясь играть с ним, как с марионеткой, в своей зловещей игре. Похищенный мальчишка очнулся в тусклой, пыльной комнате. Несколько тусклых лампочек едва освещали мрачное помещение, лишь небольшой фонарик, расположенный рядом с ним, прорезал темноту ярким лучом. Джеймс пытался вырваться, но его обнаженное тело было привязано к столу. Страх охватил его: он был связан, бессилен, а единственной одеждой были трусы, холодные и неприятные на коже. Когда, пытаясь сопротивляться, мальчик дернул головой, парни, стоявшие в темных углах комнаты, обернулись. Их холодные, бесстрастные глаза пристально уставились на него. Капли пота стекали по спине Джеймса, а воздух наполнился безмолвной мольбой о милости, на которую он уже не надеялся. Его мольбы растворились в холодной тишине, и он понял, что теперь принадлежит этому миру, в который попал. - О, наконец-то проснулся! Я уж думал, скорую придется вызывать, – незнакомец, чье лицо оставалось в тени, бросил на него взгляд. Джеймсу было не до того, чтобы разглядывать его; это казалось совершенно излишним. - Что вы делаете? Где я? Я хочу домой! Отпустите меня! – омега пытался вырваться, кричать, но после удара сил едва хватало на сдавленные всхлипы. - Не волнуйся, мы просто используем тебя и отпустим домой, – произнес первый голос. Мальчик дернулся. - Только не дергайся, а то можем и не отпустить, – добавил уже другой человек. Звуки вокруг намекали, что здесь как минимум трое, а может и больше – точно определить было сложно. Молодой омега ощущал на себе прикосновения, но его реакция была безразличной – он не имел достаточно сил для противостояния. Неподвижно лежа, его трусы внезапно были захвачены и сняты, оставив белье, свисать на коленях. Насильники, увидев безучастие омеги, решили освободить его ноги. Трусы полностью спущены и брошены в сторону, среди прочих предметов, видимо, одежды. Подняв его так, чтобы попа была приподнята вверх, они поместили деревянный жердь под его тело. Болезненно вошел в него один палец, вызывая продолжительный стон, изнемогая от боли, Джеймс опустил голову и заплакал. Ему хотелось больше не ощущать ничего, хотел, чтобы эта ситуация прекратилась.  Кинг желал, перестать чувствовать что-либо, он хотел, чтобы все это прекратилось. Второй палец вошел, но омега уже не ощущал его. Однако на третьем пальце его девственное достоинство не выдержало, и начала течь кровь. Для насильников это считалось плюсом - появилось какое-то увлажнение. Слезы текли из глаз мальчика рекой. Четвертый и затем пятый палец вошли в него, а за ними – вся ладонь. Единственное, что делал Джеймс, это плакал. Затем рука вышла из тела юного омеги. Он уже почти вздохнул с облегчением, но тут в него вошло нечто длинное и узкое. - Ну как, нравится тебе, моя маленькая шлюшка? Кажется, ты еще не вполне довольна, – прозвучал голос, сопровождаемый новым, более глубоким проникновением. Омега забился в конвульсиях, его тело отчаянно пыталось вместить чужеродный объект, который, казалось, был ему не по размеру. Внезапно палка исчезла, оставив после себя лишь пульсирующее желание, сжимающее мышцы в немом требовании. - Ох, смотрите-ка, этой сучке не хватает мужского члена. Вот почему она и не сопротивляется. Не волнуйся, так неинтересно, – раздался новый голос, чуждый предыдущим. Логично было предположить, что это был третий участник. - Что ж, – на лице появилась злая усмешка. - Наша маленькая шлюшка получит то, чего желает. Но в жизни ничего не дается просто так. Резкий, звонкий удар пощечины стал ответом. Пронзительный крик Джеймса разносился по пустым помещениям, отражая его отчаяние и тщетные попытки пробиться сквозь безмолвие. Он визжал, моля о пощаде, надеясь, что его мольбы достигнут сердец похитителей. Но все его страдания были тщетны – никто не желал услышать. Земля вращалась, небо оставалось безразличным, а мир, казалось, разом утратил всякую человечность. В глазах омеги открывался ужасающий абсурд, который он не мог постичь. Так он продолжал кричать, затерянный в этой нерассказанной истории, в мире, где царили лишь безмолвие и отвержение. - Отчего ты плачешь? Я знаю, это тебе нравится. Будешь стонать, в самом нежном блаженстве, - с эмоциональным насмешливым оттенком произнес насильник, спустив джинсы с бельем и резко схватив мальчика за волосы, сильно натягивая их. - А теперь пора поработать ротиком. Пытаясь противиться, Джеймс сделал попытку укусить, но получил только новую угрозу: - Если снова укусишь, я выбью все зубы и продолжу вдалбливаться в твоё горло. Член насильника проник в дрожащий рот мальчика и начал быстро двигаться. Омега старался справиться со своим дискомфортом, но его горло было настолько напряжено, что его попытки оказывались бесполезными. Насильник насмехался: - Ты бы точно смог стать профессиональным оральным удовлетворителем, - с усмешкой сказал он. Когда мальчик был весь в слезах и задыхался, парень, закрутил руку до болезненного хруста. Еще один насильник шагнул вперед, преодолевая свои собственные сомнения и страхи, сгущавшийся вокруг него. Омега смотрел на него с испуганными глазами, его тонкое тело дрожало от отчаяния. Боль и страх зажгли в парне огонек желания и вожделения. Он осознал, что, несмотря на сильные потрясения, мальчик все еще надеется на спасение. Насильник мягко прикоснулся к сжатому заднему проходу омеги и, удерживаясь за стол одной рукой, вошел в узкое пространство одним рывком, вызвав крик. Еще одно проникновение и снова, сильным движением, вошел в гибкое тело. Еще раз. По прошествии некоторого времени парень почувствовал, что мальчик начинает расслабляться, тогда насильник поднес контакты к его шее и дал заряд, вызвав крик и непроизвольные сокращения мышц. Альфе это нравилось настолько, что он продолжил трахать Джеймса, как самую последнюю сучку, увеличивая скорость и периодически ударяя жертву шокером. Через некоторое время насильник случайно усилил разряд, от чего мальчик начал яростно кричать, лишая себя голоса, и зажимая член альфы своими мышцами, заставляя его сильнее проникать в тело Кинга. Схватив омегу за шею, насильник резко потянул его к себе, заставляя согнуться и сжаться еще сильнее, погрузившись в экстаз. Еще одним сильным разрядом тока кончил быстро, двигаясь среди согнутых ног Джеймса постепенно замедляясь. Закончив с ним, парень отступил и опустился на диване, чтобы немного отдохнуть. Но было видно, что насильник хочет еще. Сейчас юный омега сможет почувствовать всю глубину вожделения парня, которое он сам вызвал своей любовью к боли. Но внезапно что-то привлекло внимание насильника. Их игрушка не шевелилась, не давала признаков жизни. На столе не было никаких следов оргазма Джеймса, а его член беспомощно висел между раздвинутых ног, покрытые спермой альфы. Двое других запихали полу отключившееся тело Джеймса под холодную воду, и вскоре мальчик пришел в себя, а к его губам был снова приставлен член. Темп другого насильника опережал другого, и он решил показать ему, кто здесь главный. Ловко схватив его за волосы, парень настойчиво направил его в нужном направлении, услышав при этом удовлетворенный стон. Мальчик, не поняв намеков альфы, не двигался, хотя каждый раз неизбежно реагировал на каждое его проникновение. Но вскоре Кинг понял, что нужно делать, и член насильника стал свободнее проникать. Парень не удержался и взволнованно засмеялся. Их сексуальная игрушка быстро усваивала и улучшала то, что обычный оральный секс головки и части ствола их не устраивает. Альфа бросил заплаканного мальчика на пол. Один резкий толчок, несколько сильных погружений, и омега, немного напрягаясь начал самостоятельно медленно двигаться вниз, слишком медленно. Схватив Джеймса за бедра, парень настойчиво ввел член до самого конца. Раздался тихий стон, член оказался в его узком объятии, заставляя альфу выразить свое удовольствие. Невероятные ощущения, от чего насильник достиг оргазма… - Проклятье! Как такое могло присниться спустя столько времени?!" – выдохнул Кинг, смахивая непрошеные слезы. – Господи... Он бы не поверил, если бы ему сказали, что прошли годы. В глазах омеги плескалась бездонная боль и горькое разочарование. Всё казалось настолько реальным, настолько живым, что грань между прошлым и настоящим стерлась. Казалось, будто прошло несколько лет с того рокового дня, и в то же время – лишь мгновения с момента потери самого дорогого. Сердце билось в груди с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Джеймс отчаянно пытался прийти в себя, унять дрожь, но с каждой секундой боль лишь усиливалась, захлестывая его. Он закрыл глаза, но образы не отступали. Воспоминания, словно призраки, преследовали его, обрекая на повторное переживание той ужасной боли. Так много времени утекло с тех пор, как мальчик ощутил последнее прикосновение, услышал последние слова. Столько времени, а боль не утихала, не ослабевала. Она лишь глубже проникала в каждую клеточку его существа, становясь невыносимой спустя эти годы. Как это могло случиться? Почему именно сейчас, когда казалось, что рана начала затягиваться? Мальчик метался в поисках ответов, пытаясь осмыслить происходящее, но в его сознании царили лишь пустота и смятение. Единственным выходом оставалось позволить слезам течь. Соленые дорожки прокладывали путь по его щекам. Но даже в этом океане жгучей боли Джеймс не мог забыть увиденное. Видение было настолько ярким, настолько полным жизни, будто он прожил несколько жизней с момента той потери. Он видел их улыбку, слышал их смех, чувствовал их присутствие. И в то же время омега был абсолютно бессилен что-либо изменить, оставаясь лишь зрителем собственной трагедии. "Возможно, это явилось во сне, чтобы терзать его память о потерянном, о содеянном. Может, это кара за грехи, призванная лишить покоя и выжечь сердце дотла. И он заслужил это," – думал Джеймс, содрогаясь от боли. Слезы текли по его щекам, обжигая кожу. Он понимал, что они не вернут утраченного, не изменят прошлого. Но как остаться безучастным, как позволить горю поглотить себя? Кинг должен жить, несмотря ни на что. В зеркале он видел лишь тень себя прежнего, пустоту, зияющую рядом. Эта пустота останется с ним навсегда. Но он должен идти дальше, найти в себе силы простить – и, прежде всего, простить себя. Лишь примирившись с прошлым, он сможет двигаться вперед, обрести внутренний покой. Джеймс вытер последнюю слезу и с горечью взглянул на мир, равнодушно вращающийся вокруг, не замечая его страданий.