Искажение

Когда страх стучится в дверь, истина вылетает в форточку.

(Alice: Madness Returns)

Волшебную палочку переломили пополам. Сухой треск показался Гермионе оглушающим, гораздо более громким, чем оглашённый несколькими минутами ранее приговор: пожизненное лишение права на применение колдовства. Она слушала вердикт Визенгамота, замерев в позе по стойке смирно: ровная спина, руки по швам, безэмоциональное лицо… Её ослепила вспышка колдокамеры, но девушка даже не смежила веки. — Пожизненное лишение права на применение колдовства… — одними пересохшими губами повторила она, — пожизненное лишение права на применение колдовства… — словно пробуя каждое слово на вкус, — пожизненное лишение права на применение колдовства… — беззвучно, так, чтобы никто не услышал. — Пожизненное лишение права на применение колдовства… — и раздался треск, словно переломили пополам не палочку, а каждую косточку в теле самой умной ведьмы столетия. На месте дома Грейнджеров теперь пепелище. Прибывшие вместе с маггловскими спецслужбами авроры моментально установили причину пожара — перепутать волшебное пламя с чем-то ещё было практически невозможно. Они и нашли Гермиону, сидящую на мокром холодном асфальте прямо напротив объятого огнём отчего дома. Девушка неотрывно смотрела на взметающиеся ввысь языки пламени, потирая обожжённые ладони друг о друга; она слегка раскачивалась, словно в трансе, и едва различимо бормотала себе под нос: «Пламя-пламя-пламя». Кто-то шепнул присевшему перед ней на корточки аврору что-то похожее на «стихийная магия», но Гермиона, ослеплённая неожиданной вспышкой фотокамеры, не сумела рассмотреть незнакомца, запустившего цепочку событий, из-за которой… … раздался сухой треск, такой громкий в пустом зале Визенгамота… … раздался чей-то рвущий барабанные перепонки и выворачивающий душу наизнанку крик… … раздался стук в дверь. Гермиона вздрогнула, очнувшись от сморившей её дрёмы, и выпрямилась. С неудовольствием отметила, что чернильная вязь, сплетающаяся в слова и предложения, оказалась смазанной и затёртой — неудивительно! Она уснула на недописанном эссе по травологии. Стук в дверь повторился чуть более настойчиво, и Гермиона подскочила со стула, ударившись коленями о слишком низкую планку письменного стола, зашипела от боли. Потирая ушибленное место, резко дёрнула за ручку на себя дверь, даже не спрашивая, кто посмел её побеспокоить: она и так прекрасно знала. — Реддл, — прошипела от боли в коленках девушка, — чего тебе? — Не очень-то вежливо, Гермиона. Прости, что разбудил, — идеально завязанный серо-зелёный галстук прямо на уровне её глаз. Она почему-то проследила за тем, как движется его кадык, пока он говорил. — хотел напомнить про патрулирование. Оно начинается через… — он несколько театрально посмотрел на наручные часы, — пять минут, Грейнджер. Она наконец нашла в себе силы поднять взгляд, чтобы встретиться с чёрной бездной его глаз. Такое вообще возможно? Чтобы радужки были настолько тёмными? — Возьму мантию и идём. — И щеку вытри, — Том одарил её прохладной, как колодезная вода, улыбкой. Гермиона тут же схватилась за ту сторону лица, которую пару минут назад отлепила от пергамента, густо краснея. Она ненавидела выглядеть нелепо перед заносчивым старостой школы. — Обязательно, — пролепетала девушка, шагая вглубь своей спальни. Руки коснулись привычной тёмной ткани, мгновение Гермиона рассматривала её, словно впервые видела. Кончики пальцев скользнули по гербу Рэйвенкло. Гермиона повернула голову влево, туда, где, как она знала, находилось ростовое зеркало. Бросила на своё отражение оценивающий взгляд: привычная белоснежная рубашка, плиссированная юбка до колен, галстук на шее… Синий в тонкую белую полоску. Гермиона поправила его, погладила кончиками пальцев, силясь понять, что не так. — Грейнджер? — из-за приоткрытой двери раздался голос Реддла, и Гермиона покачала головой, прогоняя странное ощущение нереальности происходящего. Она накинула на плечи мантию и поспешила выйти из спальни, прикрыв за собой дверь. Том стоял у стрельчатого окна спиной к Гермионе. Услышав её шаги, он направился к выходу из гостиной старост. *** — Разве мы не патрулируем раздельно? — спросила Гермиона, нахмурившись. Она шла рядом с Томом, тщетно стараясь подстроиться под ритм его шагов. — После смерти Миртл — нет. Миртл… Холодок скользнул вдоль позвоночника. Гермиона повела плечами, ей вдруг захотелось спрятаться за спину Реддла, но она продолжала храбро идти рядом, как и подобает истинной гриффиндорке… Рука сама потянулась к вышитому на груди гербу, пальцы погладили узнаваемого под подушечками ворона. При чём тут Гриффиндор, если она на Рэйвенкло? — Мне жутко от этой истории, — призналась Гермиона. — Зачем кому-то убивать ученицу? Что такого нужно натворить, чтобы кто-то захотел твоей смерти? — в свете отблесков пламени факелов и голубоватого огонька Люмоса остановившийся и аккуратно обхвативший её предплечье Реддл выглядел немного зловеще. — Иногда достаточно просто родиться. А ещё, Гермиона, всегда нужно искать того, кому выгодно, того, кто жаждет мести… и оставлять процентик на волю случая. — Кому может быть выгодна смерть плаксы Миртл? Том усмехнулся. Предплечье её так и не выпустил, и притянул девушку к себе почти вплотную. — Это и была воля случая. Тот самый процентик. Ну либо она чем-то так сильно насолила Хагриду, что он натравил на неё своего милого питомца. Гермиона поёжилась, таким холодным ей показался взгляд Тома. Стоять так близко к нему было неуютно, внутри словно что-то отчаянно сопротивлялось его близости. Гермиона вдруг задумалась, а что, собственно, ей известно про Реддла? Сирота… Выдающийся студент и любимчик Слизнорта… И доброй половины преподавателей, включая директора. Красивый? О, да, глупо отрицать этот факт. Как ядовитый аспид, манящий и зловещий. Умён , безусловно умён... Девушка опустила взгляд на его руку, всё ещё обхватывающую её предплечье. Старинное на вид кольцо украшало его большой палец. — Какое благородное… — вырвалось у Гермионы. — Фамильная ценность, — снисходительно улыбнулся Том. Гермиона хотела было сказать, что не помнит фамилию «Реддл» в списке Священных двадцати восьми, но прикусила язык: это верх невоспитанности. Мало ли чего она не знала о нём и его происхождении? Тем временем Том выпустил её руку и зашагал по коридору, вынуждая девушку следовать за ним. — Тебе её не жаль? — вновь пытаясь подстроиться под его шаги, спросила Гермиона. — А вдруг ещё кого-то убьют? Неужели тебе не страшно, Том? Он покосился в сторону Гермионы. Чуть правее сместил руку, сжимающую волшебную палочку, так, что кожа девушки приобрела мертвенно-бледный оттенок из-за света Люмоса. — Ты уверена, что фокусируешь своё внимание на действительно достойных того вещах? — вкрадчиво произнёс Том. — Это ли убийство должно занимать твои мысли сейчас? — Если ты про экзамены и обязанности ст… — Нет! — раздраженный, он немного повысил голос. — Неужели в твоей жизни нет ничего важнее смерти Миртл, уроков и чертового старостата? Гермиона попятилась к стене. Такой Реддл пугал её, он не был похож на привычного вежливого, всегда собранного юношу. — Том, о чём ты? — прошептала Гермиона, ощущая спиной твёрдость каменной кладки. Реддл провёл ладонью по лицу, резко опустил её, встряхнув, словно в попытке избавиться от капель несуществующей воды. — Ни о чем, — он вежливо улыбнулся девушке. — Думаю, опасаться нечего, ведь Хагрида арестовали, виновник найден. — Тогда нелогично патрулировать вдвоем, не так ли? — Гермиона хмурилась. Ей не нравился этот разговор, особенно непонятные намеки Тома. — Меры предосторожности, — он пожал плечами. — Я бы не хотел, чтобы школу закрыли, меня, в отличие от тебя, не ждут родители на каникулы... Хотя, с некоторых пор тебя тоже не ждут. Затылок пронзила острая боль. Гермиона охнула, схватилась за голову обеими руками. Девушка пошатнулась, теряя равновесие, и совершенно точно упала бы, но сильные руки уверенно обхватили её талию, помогая удержаться на ногах. — Что… моя голова… она будто вот-вот лопнет, — пожаловалась Гермиона, прижатая к грудной клетке Реддла. — Может, твой разум хочет что-то тебе донести? — его губы слегка коснулись её уха, — что-то настолько важное и страшное, что ты этому отчаянно сопротивляешься и не желаешь принимать? Что-то… что способно разрушить тебя? Как в бреду Гермиона повернула голову, едва не столкнувшись с его губами. — Что… что ты такое говоришь, Том? — она шептала, не в силах повысить голос. — Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, лучше хорошо подумай. Кстати… где твоя волшебная палочка, Гермиона? — Реддл отступил от неё на шаг, его губы растянула глумливая ухмылка. Девушка замерла. Ощупала карманы мантии, зачем-то осмотрела свои пальцы, словно магический атрибут мог спрятаться между ними. Её губы задрожали. — Ты… ты забрал её? — пискнула Гермиона, недоверчиво глядя на Реддла. — Верни, Том! Верни мою палочку, живо! — По адресу ли ты обращаешься? — он резко развернулся и скрылся за поворотом коридора, оставив растерянную Гермиону у каменной стены. — Том! Вернись! — едва придя в себя, она бросилась вслед за ним. В тишине спящего Хогвартса её шаги звучали особенно громко, а эхо от них пугало, наступая на пятки — девушке казалось, что кто-то гонится за ней. Света редких факелов не хватало, и Гермиона несколько раз едва не упала. Дыхание сбилось от быстрого бега, горло саднило от криков — девушка выкрикивала его имя, пока бежала по коридорам школы в неизвестность. Шаг, ещё один, поворот, разветвление коридоров, пустые классы и скрипучие доспехи, крутая лестница, ведущая в бездну… Гермиона закричала, сорвавшись в темноту, беспомощно цепляясь руками за прозрачный воздух. Она падала.