Покинуть этот ад

Больше всего иного Ромашова ранило то, что любой их разговор с Катей сводился к одной теме. Саня. Саня Григорьев. Наивный друг детства, с которым Михаил повздорил в первый же день знакомства. Это всегда выходило за рамки справедливости — вещи, ради которых Ромашову приходилось прилагать неимоверные усилия, доставались Григорьеву просто так. У Михаила всё проносилось перед глазами: день знакомства с Катей, когда Александр даже не удосужился представить девочке своего товарища. Новый год, когда, вроде бы, «друзья», поторопившись в гости к Кате, даже не оглянулись на Ромашку, чтобы убедиться, что он тоже сдвинулся с места. Что не поскользнулся, что так же рад празднику, как и остальные... Ромашов всегда воспринимал всё в штыки. Наука жизни от Николая Антоновича вынуждала на такое с ранних лет. Миша не умел и не мог иначе. Боясь быть преданным, он предавал сам. Никакая защита не может быть эффективнее нападения, правда же? — Я Вам могу помочь покинуть этот ад... Ромашов суетился, будучи готовым выронить из дрожащих рук сумку со скромным ассортиментом продуктов внутри, однако Татаринова не спешила помочь ему удержать вещи. Катя лишь отшатнулась на шаг назад.

***

— Что с ним?! У Михаила не получалось осознать, что больше раздирало его душу сейчас. Беспокойство девушки вызвало в нём смешанные чувства. Катю хотелось поддержать. По-простому обнять и утешить. Факт же того, с кем связаны переживания Татариновой, отрезвлял и заставлял злиться. Не на неё саму, нет... Глупый Григорьев. Разве не мог он быть не таким... Не таким, каким понравился Кате? — Войны приговор так жесток!

***

— И своим вдохновенным враньём никогда Вы не сможете скрыть одного... Ромашов, это Вы! Вы убили его! Точка невозврата пересечена давно. Теперь уж Михаил болтыхается, лезет из привычной обстановки собственной личности прочь, но по-другому просто не научен. Хочет и не может. Ах, если бы и ему Катя предложила помощь в том, чтобы покинуть этот ад...