Маленькая, да удаленькая

Обычным солнечным утром в деревне дураков, когда птички будто напевают задорную песенку, а вдали раздается чей-то смех, Мужик с ответственным видом помогал по хозяйству. Впрочем, это было громко сказано, потому как он просто постукивал молотком по старому табурету, не нуждавшемуся в прибивке гвоздей к низу своих ножек. Но другого занятия для него не нашлось, а поскольку он был дурак, то его и это вполне устраивало — так Баба не нагрузит его работой потяжелее, а методичное постукивание даже немного убаюкивало. Мужик занёс руку для следующего удара, но не успел он опустить инструмент, как стук уже раздался над его ухом. Что такое? Он повертел головой, решил, что показалось и снова занёс руку и снова уже простучали за него. И ещё разок. Мужик посмотрел на молоток и табуретку, на вид вполне безобидные, и на всякий случай негромко крикнул. И тут снова постучали. Так ведь это же стучат в дверь! Хлопнув себя по лбу, выдохнув и смеясь над самим собой, он подошёл к двери и открыл. А на пороге стоял не Морячок, не Миша, но эта гостья ему тоже была хорошо знакома. Со своей толстой рыжей косой, модной городской одеждой и при этом перепачканными на просёлочной дороге резиновыми сапогами. — Дочурка! — Мужик развел руками от удивления. — Батя! — воскликнула она и тоже развела руки. Тяжёлая спортивная сумка, которая висела у нее на плече, упала незадачливому отцу на ногу. Не успел тот за нее схватиться, как его сграбастали в могучие объятия, Мужик и пискнуть не успел. Когда Оксана, впитавшая всё лучшее от обоих родителей, отпустила его, он, покачиваясь, как тростинка, взялся за сумку и неловко потащил ее в дом. Что бы ни было, а дочь он был рад видеть. Баба уж тем более аж подпрыгнула от радости. Дамы тут же начали обниматься, целоваться, щебетать, активно жестикулировать, и Мужик, зря сунувшийся им под руку, огреб по носу. Устав от событий, он присел на лавку, всеми забытый и покинутый... Он горестно вздохнул. Но за что он любил дочь, так это за взаимность и широкую душу. Та принялась вытаскивать из сумы гостинцы и раскладывать их на стол. Баба только охала, прижимая руки к груди — все эти городские диковинки всегда были ей, непритязательной, в новинку. — Тебе, маманя, во, — Оксана выудила расшитый платок, отдавая его растроганной матери, чуть не грохнувшейся в обморок от роскоши. — А тебе, батяня, во, — это была книга авторства некоего Шекспира, дочь помнила, как отец любит читать, чуть ли не что попало, конечно, но всё-таки... Мужик даже утер слезу — про него не забыли, всё про него помнили! Лишь одна дочурка всегда понимала его тонкую духовную натуру, тянувшуюся к культуре. Шекспира ему как раз не хватало, а то в прошлый раз он ставил сценку по памяти, наверное, поэтому она не возымела успеха среди населения. Да, наверное. Но и это было ещё не всё. На столе постепенно оказались разные колбасы, баночки со странным названием йогу́рт, и наконец, последний штрих, архитектурно возвышавшийся правильной башенкой — бутылка дорогого импортного. У Мужика аж слюнки побежали, пришлось звучно сглотнуть. А как бы не выпить за приезд дочурки? Всё складывалось одно к одному, он осмотрел застолье со всех сторон, покивал, покрутил ус и... Ничего не предпринял. На то были свои причины. Но ни насладиться чтением, ни закусить хрустящим огурчиком из расписной плошки ему тоже не дали. Женщины решили накрыть как следует, заварить чай и может ещё чего, поэтому засуетились у печи, загремели кастрюлями и в конце концов отправили Мужика за дровами. Ну, да, ничего не поделаешь, праздник... В это время к ним на двор забрел Морячок, держа руки в карманах и посвистывая. Воровато оглянувшись по сторонам и никого не заметив, он прильнул к двери, стараясь без скрипа заглянуть в избу. Мужика что-то он не нашел ни в одном углу, зато у печи хлопотали... Сразу две Бабы! Морячок аж отшатнулся, закрыл дверь, протер глаза и снова сунул нос в чужой дом. Да быть не может... Со вчерашнего что ли у него в глазах двоится? На всякий случай он прикрыл дверь и отошёл к углу, пытаясь раскумекать, что он только что увидел. Тут как раз и Мужик подоспел, отдуваясь и неся охапку наколотых чурочек, за которыми его не было видно, лишь одна фуражка покачивалась сверху. Морячок поймал друга за плечо. — А это у тебя?.. — изложил он мучивший его вопрос после того, как покрутил помпоном в обязательном жесте. Мужик перехватил дрова поудобнее, прислонился к стене и постарался быстренько объяснить. — А это дочка моя из города приехала, — он гордо вскинул подбородок, насколько позволяла его скрюченная поза. Погрузившись в расплывающиеся воспоминания, он рассказал Морячку, как оно всё было. Дочка у них родилась в самом начале их с Бабой семейной жизни, Морячок тогда ещё служил во флоте и не переехал к ним в деревню. Ну, а сам Мужик пил гораздо меньше и с этим делом у него проблем не было. Такая славная дочурка у них уродилась — и красавица, и умница, насколько окружение позволяло, а уж богатырша какая... Росла не по дням, а по часам, да родителей радовала. Матери по хозяйству помогала, с отцом играла и веселилась. Вот помнит он, сядут они на завалинке, он начнет ей сказки рассказывать и одновременно красочно показывать действия в лицах, так она всегда смеялась, хлопала в ладоши, и просила ещё, не то, что некоторые. Или упадет у нее кукла в колодец, так папка достанет, тут же слезы прекратятся. Мужик прямо-таки чувствовал себя героем, видя то, как на него смотрела дочурка. Хорошее то было время, в общем. Потом только она конечно выросла, уехала учиться в город, да там и осталась, теперь вот, время от времени навещает не таких уж старых стариков. — Да, вот так вот, — покачал головой Мужик. Дверь избы вдруг распахнулась, прерывая ностальгическую беседу. Дочка перехватила у Мужика дровишки, весело кивнула помахавшему в знак приветствия Морячку и снова скрылась в доме. Тот покачал головой, потряс Мужику руку, признавая слова друга. Действительно богатырша. А он уж было думал, что так они и останутся вдвоем-то куковать... Но не это было главное. — Так может тогда?.. — тут же сообразил скорый на опохмел Моряк. — День такой ведь и вообще... Мужик с треском выпрямил затекшую спину и открыл рот для ответа, но тут дверь снова открылась и ему в руки сунули ведро — сходи, мол, набери воды. Морячок снова помахал ладошкой, принимая безобидный вид. Когда дверь закрылась, Мужик положил руку на плечо другу, притягивая к себе, и понизив голос, заговорил снова. Он ведь и сам думал о том же, да только знал, что всё будет не так просто. Дочка-то взяла не только от него — красавца с приятным характером, но и от Бабы. А что можно взять от Бабы? Тяжёлую руку, разумеется. Ещё девчонкой Оксанка бегала по улице с рогаткой за поясом. Чуть что не по её — р-раз тебе по лбу! Сколько она им горшков перебила, не перечесть. А потом однажды деловитая Баба взяла и направила энергию подрастающего поколения в нужное русло. Вот сидел Мужик как-то под окном на лавке, никого не трогал, дело к вечеру близилось. Ну, решил он выпить, пока никто не видит. Так эта хулиганка вдруг из ниоткуда как шмальнет прямо по бутылке! Морячок аж за сердце схватился. — Да-да, — продолжил Мужик. И на следующий раз то же самое! Где бы он ни прятался, как бы ни хитрил, всё одно. В один момент он попросту сдался. Сковородку хоть издалека видно, да и настигает она уже после, собственно, процесса, а тут... Все неоткрытые еще бутылки — вдребезги! Вот и ещё одна причина, почему Мужик в те годы пил меньше. Всё ради детей, да, да только скорее из-за этих самых детей, не оставлявших никакой возможности. В общем, связываться с Оксанкой по старой памяти ему не очень хотелось. Ничего, можно и подождать, всё равно вечером будет застолье, там и выпьем... Чуть-чуть... В ответ на это Морячок заявил Мужику, что тот мямля и каблук. Жены его Моряк и сам закономерно побаивался, но как человеку со стороны, плохо знавшему гостью, ему казалось смешным бояться ещё и дочери. Да в конце концов, кто в доме главный? Что такого страшного в молодой девчонке, что они с ней не справятся? Просто кто-то слишком боится показаться плохим папой, да, сплошные сюси-пуси, в общем. Для наглядности Морячок изобразил пальцами какие-то жеманные жесты. Мужик он или нет? — Кто, я?! — возопил Мужик, бросая ведро на землю. — Да я тебе! — замахнулся он было на Морячка, потом просто погрозил кулаком. — Да я!! Да я сейчас! Я им всем! — его задели насмешки друга. Разумные доводы заволокло горячное негодование. Он яростно пошевелил усами и распахнул дверь в избу. Строевым шагом он направился к печи, похлопал дочку по плечу, привлекая внимание. Морячок, хихикая, тянулся за ним следом. — Так, дочь, — провозгласил Мужик, выхватывая у ней из-за пояса старую верную рогатку. — Вот этого — больше не будет! — он отдернул занавеску и вышвырнул струмент в окошко. — Не будет? — переспросила дочь. — Не будет! — ответил Мужик и гордо запрокинул голову к потолку, упёршись руками в бока. — А что будет? — похлопала она глазами. — А будет — вот, — он потянулся к бутылке, стоявшей посредине стола. — Потому что я — мужик, главный в доме! Морячок согласно закивал, показав другу большой палец вверх. Вместе они вцепились в бутылку, пытаясь откупорить туго запечатанное горлышко. Оксанка и Баба переглянулись. — Ладно, — сказала невозмутимая доченька, так любившая стрельбу и не любившая нарушение порядка. Мужик почувствовал, как в затылок ему что-то уперлось. Медленно обернувшись, он увидел дочурку с собственным ружьищем наперевес. Да, дети так быстро растут. — Не надо-о!!! — только и прокричали Мужик с Морячком, на свою беду забывшие урок "бойтесь своих желаний". Уж наверное лучше бы это была рогатка...