«Ты мой маленький-большой секрет»

      Ночь была тяжелой, душной. Чонгук очнулся от жгучей жажды и странного жара, разливавшегося по телу. Открыв глаза, он на секунду замер, чувствуя рядом знакомое тепло — руки Тэхёна крепко держали его, словно боялись отпустить даже во сне. В носу ещё стоял этот родной запах, от которого сердце сжималось и болело сильнее, чем болезнь. Он приподнял голову, едва слышно шепнув: — Я пить хочу… Воды, пожалуйста. Тэхён проснулся мгновенно, будто и не спал вовсе. Не задавая лишних вопросов, осторожно убрал руки, поднялся и почти бесшумно вышел из комнаты. Его шаги эхом разносились по квартире, пока он искал кухню. Несколько секунд — и он уже вернулся со стаканом прохладной воды. — Вот, малыш, — шепнул он, присаживаясь рядом. Он помог Чонгуку приподняться, поддержал ладонью затылок и аккуратно поднёс стакан к губам. Тот пил жадно, но маленькими глотками, не сводя взгляда с лица Тэхёна. — Спасибо… — прошептал он, когда жажда немного отпустила. Тэхён убрал пустой стакан на тумбочку и снова притянул его к себе, целуя в висок. — Спи. Я рядом. Чонгук закрыл глаза, уткнулся носом в его плечо и впервые за долгое время заснул чуть спокойнее. Утро встретило Чонгука тихим шорохом и приглушёнными голосами за дверью. С усилием поднявшись, он осторожно встал с постели, сделал несколько неуверенных шагов до ванной, умылся прохладной водой и медленно вышел в гостиную. Тэхён заметил его первым и почти вскочил: — Чонгук, зачем ты поднялся? Ты же слаб! Тот едва заметно улыбнулся, сжимая губы, чтобы не показать усталость. — Всё в порядке… Мне нужно двигаться. Доктор сказал, это временно. Я расхожусь — и всё будет нормально. Он подошёл ближе. Тэхён не выдержал — обнял его крепко, будто боялся снова потерять. И в этот момент Чонгук, опустив голову ему на плечо, прошептал еле слышно: — Прости… Прости, что не сказал тебе. Я боялся за тебя. Тэхён резко отстранил его, всматриваясь в глаза, в которых плескалась искренняя вина. Его голос дрогнул, но был твёрд: — Ты был неправ, Чонгук. Абсолютно неправ. Это не та ситуация, где можно было меня выгораживать. Ты не должен был молчать. Мы потеряли время. Но больше так не будет. Он провёл ладонью по его щеке и, словно обещая самому себе, продолжил: — Я увезу тебя домой. Юнги уже ищет лучших специалистов. Сегодня я поеду к твоему врачу, заберу все результаты, анализы, всё. Как только доктор даст добро — мы летим обратно. Чонгук смотрел на него широко раскрытыми глазами. Слёзы, предательски блеснувшие, упали на щеки. В этот момент Чимин встал и, словно желая разрядить атмосферу, хлопнул в ладоши: — Так, хватит тут сырость разводить. Давайте лучше завтракать. Чонгук слабо улыбнулся, снова прижался к Тэхёну и тихо сказал: — Спасибо, что не отказался от меня… Тэхён смотрел на него, глаза полны решимости и боли одновременно: — А разве от любимых отказываются, малыш? — сказал он тихо. — Никогда в жизни. Слышишь меня? Даже думать не смей. Никогда. Мы справимся. Я с тобой. Всё будет хорошо. Ты меня понял? Чонгук кивнул, сжимая его руку, глаза блестели от слёз. — Да… — прошептал он. Они сели за стол завтракать. Беседа была тихой, сдержанной, но наполненной заботой. Чимин рассказывал о том, куда нужно ехать, где проходила химиотерапия Чонгука, где его лечили. Тэхён слушал, фиксируя каждую деталь, и почти шепотом сказал: — Я всё узнаю. Я найду всё, что нужно. Ты отдыхай милый— он глубоко вздохнул и мягко сжал Чонгука ладонь, —я быстро съезжу в больницу и сразу вернусь к тебе. Чонгук чуть расслабился, ощущая, что, несмотря на слабость и страх, он не один. Тэхён был рядом, и это давало силы бороться.       Тэхён подъехал к онкологическому центру и без труда нашёл кабинет профессора. Войдя, он спокойно представился, кратко объяснил цель визита и пациента, о котором идёт речь. Его голос был ровным, собранным, без лишних эмоций, но глаза выдавали напряжение и тревогу. — Я хотел бы узнать о состоянии Чон Чонгука, — начал он, — каковы прогнозы, какие методы лечения уже применялись, и можно ли сейчас перевезти его в Корею? Доктор внимательно выслушал и медленно начал объяснять: — Пациент страдает острым лимфобластным лейкозом. На данный момент проведена первая линия химиотерапии, продолжительность — примерно месяц. Он недавно был выписан из стационара. В целом, его состояние стабильно, но очень ослаблено. Для полного выздоровления необходима аллогенная трансплантация костного мозга. Без неё прогноз крайне неблагоприятный. Тэхён молча кивнул, фиксируя каждое слово. — Возможно ли сейчас его увезти в другую страну? — спросил он, спокойно, сосредоточенно. — Риски минимальны, — ответил доктор, — но желательно дать ему еще пару дней на восстановления, после выписки прошло мало времени. В целом, перевезти можно. — Соберите, пожалуйста, все медицинские документы, протоколы лечения, результаты анализов и выписки,я дождусь — твердо сказал Тэхён. — Мы поедем домой там ему будет лучше. Доктор посмотрел на него серьёзно: — Понимаете, без донорской трансплантации шансы на выживание крайне малы. Срочная пересадка необходима. Донор должен быть подобран как можно быстрее. Тэхён кивнул, его лицо оставалось спокойным, глаза сосредоточенные: каждая деталь для него была важна. Ни капли паники — только решимость и готовность действовать.       В комнате висела тихая, почти осязаемая усталость. Чемоданы уже стояли у двери, собранные в спешке, но аккуратно. Чонгук пытался что-то взять, переложить, помочь, но Тэхён мягко, но твёрдо отстранил его руку: — Не надо. Всё уже готово, милый. Чимин стоял рядом, помогая с вещами, его движения были мягкими, заботливыми. Чонгук молчал, лишь слегка коснувшись сумки, его глаза были полны тихой тревоги и усталости. — Может, лучше остаться здесь? — выдохнул он почти шёпотом. Тэхён наклонился, взял его за плечо, глядя прямо в глаза: — Я тебя здесь не оставлю. Мы улетим в Корею. Там, в моём доме, ты будешь жить. Со мной. Будем вместе. Ты меня понял? Чонгук не стал спорить. У него просто не было сил. Он кивнул, опустив голову, позволяя Тэхёну решать. В аэропорту царила суета. Бизнес-класс. Отдельные места. Всё по правилам — тихо, без лишних людей, как настоятельно рекомендовал доктор. Тэхён выкупил ещё несколько мест, чтобы никто не беспокоил, и чтобы пространство для Чонгука было максимально свободным. Самолёт поднялся в небо. В иллюминаторе мерцали огни города, исчезая в темноте облаков. Тэхён сидел рядом, его рука крепко держала руку Чонгука, чувствовалось, что между ними нет нужды в словах. Чонгук медленно расслабился, прислонившись к нему. Через несколько часов они уже приземлялись в Корее. В аэропорту их встречали знакомые лица — Юнги и Хосок, которые ждали с тревогой и облегчением одновременно. Взгляд Тэхёна встретился с их глазами: всё будет сделано правильно. Всё будет под контролем. Теперь точно. Машина скользила по вечерним улицам, и тишина внутри была почти ощутимой. Тэхён сидел сзади, рядом с Чонгуком, крепко держа его руку. Время от времени он осторожно опускал взгляд на его бледное лицо, тихо спрашивая: — Всё в порядке? Тебе не тяжело? Мы можем остановится. Чонгук только кивал , что все в порядке, опираясь на плечо Тэхёна, его глаза слегка сомкнуты, словно он боялся, что любое движение вырвет из этого хрупкого покоя. Спереди Хосок и Юнги держали дорогу под контролем. Юнги за рулем, Хосок рядом, напряжение в их лицах было заметно, но они не прерывали молчания — каждый боялся сказать лишнее. Внутри машины чувствовалось единое дыхание: тревога, усталость и надежда, переплетённые в плотную, почти осязаемую атмосферу. Свет уличных фонарей отражался в стеклах, мелькая на лице Чонгука. Тэхён сжал его руку сильнее, едва заметно, как будто этим мог передать всю свою решимость: — Я с тобой. Всё будет хорошо. Чонгук чуть улыбнулся, и тихо выдохнул, позволив этим словам согреть себя. Машина продолжала путь, и мир за окнами оставался только фоном к их молчаливой, но полной силы связи. Дом встретил их тишиной. На пороге стояла горничная, коротко кивнула, и никто больше не заговорил. Тэхён вошёл первым, за ним — Чонгук. Следом Юнги и Хосок. Внутри было просторно и немного холодно. — Пойдём, — тихо сказал Тэхён и повёл Чонгука наверх. Он открыл дверь спальни и провёл его внутрь. — Это наша спальня . Сейчас тебе помогут. В комнату вошла женщина средних лет, с уверенным взглядом. — Это твоя помощница, — спокойно пояснил Тэхён. — Она работала в госпитале, все знает. Чонгук сначала опустил глаза, но тут же резко выдохнул и вскинул голову: — Я всё могу сам. Я не инвалид. Он оттолкнул вещи, что лежали на кровати, и шагнул в сторону. В его голосе было раздражение и боль: — Сначала ты меня нашёл, хотя я просил не искать. А теперь ещё и решаешь за меня, будто я беспомощный. Тэхён быстро подошёл ближе, поймал его лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза. Голос звучал ровно, твёрдо: — Успокойся. — Он наклонился и легко коснулся его губ. — Малыш, это не обсуждается. Тебе нужен помощник. А я не смогу быть рядом всегда. Чонгук глубоко вздохнул, опустил плечи, и всё сопротивление будто ушло. — Хорошо, — тихо сказал он. Тэхён чуть улыбнулся. — Мне нужно в офис. Хосок останется здесь, поселится в гостевой. А я с Юнги поедем. Комната снова погрузилась в тишину. Только шторы колыхались от лёгкого ветра из окна, и в этом спокойствии Чонгуку оставалось лишь принять происходящее. — Тэ… подожди, — окликнул Чонгук, когда Тэхён уже брался за дверную ручку. Тэхён обернулся. Чонгук стоял посреди комнаты, чуть сжав кулаки, словно собирался с силами. Он сделал несколько шагов навстречу и тихо сказал: — Поцелуй меня. Тэхён молча приблизился, обнял его, прижал к себе. Несколько секунд смотрел в его тёмные, усталые глаза — и только после этого наклонился. Поцелуй вышел мягким, глубоким, таким, в котором смешались нежность и то молчаливое обещание, которое словами не сказать. — Я люблю тебя, Чонгук, — тихо сказал Тэхён, удерживая его взгляд. — Пожалуйста, слушай всё, что будет говорить медсестра. Она здесь для того, чтобы помочь тебе быстрее восстановиться. Чонгук вдруг сам потянулся к нему и поцеловал ещё раз — жаднее, глубже, будто не хотел отпускать. Отстранившись всего на миг, он сдавленно прошептал: — Прости… Просто я последнее время не могу себя контролировать. Все смотрят на меня с жалостью, а это сводит с ума. Тэхён не стал сразу отвечать. Он лишь крепче прижал Чонгука к себе, позволяя ему выговориться. Его ладонь осторожно скользнула по спине, словно обещала защитить от всего мира. — Малыш… — наконец произнёс он мягко, но твёрдо. — Пусть другие и жалеют. Мне всё равно. Я не жалею тебя. Я борюсь вместе с тобой. Ты понимаешь? — он чуть отстранился, снова заглядывая в тёмные глаза Чонгука. — Для меня ты не слабый. Для меня ты — мой Чонгук. Он поцеловал его в висок и добавил: — И если надо, я заставлю тебя слушаться. Потому что это не жалость. Это любовь. Чонгук стиснул пальцы в кулаки, глядя в сторону. — Ты не понимаешь, — выдохнул он глухо. — Меня все вокруг жалеют. Каждый смотрит так, будто я… уже наполовину в могиле. А я не могу это выносить. Не могу! Он резко поднял взгляд на Тэхёна, будто бросая вызов. — И ты тоже. Ты меня держишь, контролируешь, подсовываешь няньку… Ты ведь думаешь, что я не справлюсь сам. Тэхён выдержал его взгляд спокойно, без тени раздражения, взял его за запястья, не давая спрятать руки. — Я не жалею тебя, Чонгук, — сказал он низким ровным голосом. — Я защищаю. Это разные вещи. И да, я буду контролировать, если от этого зависит твоя жизнь. Пусть злишься, пусть ненавидишь, но ты будешь жить. И точка. Он отпустил его руки, но пальцами легко коснулся щеки. — Потому что я люблю тебя слишком сильно, чтобы смотреть, как ты себя губишь. — Ты не понимаешь! — голос Чонгука сорвался, в нём дрогнула злость, смешанная с отчаянием. Он резко отстранился, будто прикосновение Тэхёна жгло. — Я не ребёнок и не калека! Я сам могу за себя решать, слышишь? Он начал ходить по комнате, сбивая шаги, сжимая кулаки. — Я устал от этого взгляда… от вашего «бедный Чонгук», от этих тишин, когда думают, что я не слышу! Все боятся меня потерять, но никто не видит, что я ещё жив! Его дыхание стало сбивчивым, он резко обернулся к Тэхёну. — Если ты меня любишь, то не запирай меня в клетку под названием «забота». Я не игрушка и не пациент, я — человек. Я хочу сам решать, как жить! Он говорил слишком быстро, почти захлёбываясь словами, будто боялся, что, если замолчит, его опять заглушат тишиной и жалостью. Тэхён молча смотрел на него, выдерживая поток слов. Глаза его чуть потемнели, но голос оставался спокойным: — Никто не делает из тебя калеку, Чонгук. Ты можешь всё решать сам, — он шагнул ближе и мягко добавил: — Но позволь мне хотя бы быть рядом. Это всё, чего я хочу. Чонгук хотел что-то ответить, но в тот момент резко побледнел. Его дыхание сбилось, руки задрожали. — Чонгук? — Тэхён напрягся, протягивая руки, но тот схватился за виски, пошатнулся. Медсестра, всё это время стоявшая чуть в стороне, быстро подошла, уверенным движением поддержала Чонгука и помогла ему опуститься на кровать. Она тихо и чётко говорила, почти как заклинание: — Дышите, спокойно. Всё хорошо. Вы в безопасности. Вдох… и медленно выдох. Тэхён сел рядом, положив ладонь на плечо Чонгука, глядя на него с тревогой. Чонгук, сжав зубы, наконец уловил ритм дыхания, постепенно успокаиваясь. Он прикрыл глаза, устало произнёс хриплым голосом: — Прости… за истерику. Я… просто не справляюсь. Тэхён сжал его руку чуть крепче, склонившись ближе: — Тебе не за что извиняться, малыш. Ты имеешь право чувствовать всё это. Я рядом, слышишь? Рядом. Тэхён, собираясь, задержался в дверях. — Юнги, поехали со мной в офис, — сказал он. — У нас есть разговор. — Хорошо, — коротко ответил Юнги, и они вместе вышли. В доме стало тише. Чонгук, полулежа на кровати, уже клевал носом, когда в дверь тихо постучали. Он не успел ответить — дверь открылась, и в комнату вошёл Хосок. — Чонгук, — голос его звучал неуверенно, почти виновато, — прости меня… что я всё рассказал Тэхёну. Я не мог молчать, понимаешь? Не мог смотреть, как тебе плохо. Я… не знал, чем помочь, а у него есть возможности. Он может сделать для тебя то, чего не смогу я. Чонгук приоткрыл глаза, посмотрел на него устало, но без злости. — Хос… всё в порядке. Я, если честно, уже устал сопротивляться чему-то. Хосок сжал руки в замок и кивнул, словно собираясь с духом. — Тэхён предложил мне пожить здесь, с вами. Я не стал отказываться. Вдруг понадобится помощь… да и я пока без работы. Он сказал, что не против. А если и ты не против — я останусь. Губы Чонгука дрогнули в лёгкой улыбке. — Нет, Хос, я не против. Оставайся. Он закрыл глаза, прикрываясь рукой. — Можно я немного посплю? — Конечно, — тихо сказал Хосок. — Спи. Он вышел, осторожно прикрыв дверь, и в комнате снова воцарилась тишина.       В офисе кипела суета. Сотрудники торопливо ходили по коридорам, кто-то перекрикивался, где-то щёлкали принтеры. Тэхён был на взводе. Он стремительно прошёл в свой кабинет, за ним — Юнги. Дверь закрылась, шум офиса остался снаружи. Тэхён тяжело опустился в кресло, потёр лицо ладонями, потом посмотрел прямо на Юнги. — Я не хочу ходить вокруг да около, — сказал он. — Мне нужно партнёрство. Чтобы ты стал моим официальным партнёром. Сейчас я нужен Чонгуку. Но работы слишком много, я физически не справлюсь. А ты в бизнесе давно, ты умеешь держать хватку. Я хочу, чтобы мы оформили всё правильно. Юнги приподнял бровь. — Тэхён, ты мог просто попросить о помощи. Не обязательно называться партнёрами. — Нет, — твёрдо покачал головой Тэхён. — Всё должно быть официально. И ты должен получать доход, чтобы не было так, будто я использую тебя. Юнги усмехнулся, слегка покачав головой. — Вот мы столько лет знакомы, а ты всё такой же. Всегда боишься остаться в долгу, хотя тебя об этом никто не просит. Я же сказал — помогу. Он выдержал паузу и добавил: — Ладно. Я согласен. И я нашёл очень хорошего специалиста. Это центр, который работает именно с онкозаболеваниями. Там есть профессор с большим стажем по его диагнозу. Он посмотрит все выписки, анализы, возможно, назначит дополнительные исследования. Там тебе всё расскажут. Тэхён впервые за последние минуты расслабил плечи и кивнул. — Спасибо, Юнги. — Это всё, что я мог сделать для вас, — тихо сказал Юнги. — Завтра я выйду к тебе в офис. — Хорошо, — согласился Тэхён. — Работай в моём кабинете. Мне так будет спокойнее. В этот момент Тэхён впервые за весь день позволил себе вдохнуть чуть глубже. У него появилось ощущение, что, может быть, он не один тащит всё это. Юнги поднялся из кресла, направился к двери. Уже на пороге остановился, обернулся и сказал тихо, но твёрдо: — Никогда не опускай руки. Как бы ни было плохо — мы всегда будем рядом. Слышишь меня, Тэхён? Тэхён сжал кулаки на столе, опустил взгляд. — Да… спасибо тебе, друг. Мне правда тяжело. Видеть его в таком состоянии… Всего месяц химии — а от него уже почти ничего не осталось. А что дальше будет… — он выдохнул и замолчал на секунду. — Мне страшно, если честно. Но я не показываю ему это. Юнги подошёл ближе, положил ладонь ему на плечо. — Ты всегда был сильным, Тэхён. И сейчас он нуждается именно в этом. Ты должен показать ему, что ты всё ещё тот самый. Тэхён поднял на него глаза, блеснувшие усталостью и решимостью. И впервые за долгое время едва заметно кивнул — не Юнги, а самому себе.       Тэхён вернулся из офиса глубокой ночью. За окном уже давно погасли огни, город спал. Он тихо закрыл за собой дверь, словно боясь потревожить хрупкое спокойствие дома. В комнате горела лишь ночная лампа. Чонгук спал на его кровати, свернувшись в одеяле, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Тэхён долго смотрел на него, а потом пошёл в душ, смыл с себя усталость дня, переоделся в домашнюю пижаму и осторожно лёг рядом. Подвинулся ближе, обнял, прижал к себе, вдохнул запах его волос. Губами коснулся затылка, дыханием согрел холодную кожу. — Я люблю тебя, — прошептал он, едва касаясь губами его уха. — Без тебя я не смогу. Ты должен бороться, слышишь? Должен. Чонгук не спал. Он слышал, как Тэхён вошёл, слышал каждое слово. Медленно повернулся, встретил его взгляд — глаза блестели в полумраке. — Мне страшно, Тэ, — выдохнул он. — Я не хочу умирать. Тэхён напрягся, словно его ударили. Сжал его руку сильнее. — Мы уже говорили об этом, малыш. Никто не собирается умирать. Пожалуйста… — голос дрогнул, но он выровнял дыхание. — Не произноси это слово. Понял меня? Чонгук закрыл глаза. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не смог. Тэхён склонился к нему и поцеловал. Сначала мягко, осторожно, потом чуть дольше. Провёл губами по его скулам, по векам, по носу. — Я люблю тебя, — повторил он шёпотом. — Люблю до боли. Я не отдам тебя никому. Вырву из лап этой болезни, слышишь? Ты будешь жить. Просто доверься. Делай всё, что говорят врачи. А я буду рядом. Всегда. Он прижимал его к себе, пока дыхание Чонгука не стало ровнее, пока дрожь в его пальцах не улеглась. И только тогда позволил себе закрыть глаза.       Кабинет профессора был просторным и строгим. На столе — аккуратно сложенные бумаги, компьютер, стопка медицинских карт. Чонгук и Тэхён сидели напротив. Профессор долго молчал, внимательно перелистывая результаты обследований. — Так, — наконец сказал он, снимая очки. — Нам нужно уточнить данные. Придётся пересдать анализы и пройти повторное МРТ. Медсестра сейчас покажет, куда идти. Чонгук кивнул, но взгляд его оставался настороженным. — А дальше? — тихо спросил Тэхён. Профессор посмотрел на них серьёзно: — Дальше мы будем готовиться к пересадке костного мозга. Срочно нужно искать донора. Все ближайшие родственники, друзья, знакомые, кто готов — пусть сдают анализы на совместимость. Это первое и главное. Тэхён мгновенно подался вперёд: — Всё будет сделано. Если нужно оборудование, лекарства, что угодно — я всё оплачу, всё куплю. Профессор покачал головой: — Нет, господин Ким, здесь деньги не решают. Главное для Чонгука сейчас — спокойствие. Хорошая атмосфера дома, никакого лишнего стресса. И, конечно, вера. Вера в то, что лечение поможет. Он снова посмотрел на бумаги и продолжил: — Вот схема препаратов. Принимать строго по расписанию, ни одной пропущенной дозы. Питание я распишу отдельно — режим питания и продукты, которые допустимы. Обязательно отдых, полноценный сон. Чонгук слушал молча, сжав пальцы в замок. — Учтите, — профессор поднял глаза, — будут побочные эффекты. Слабость, апатия, перепады настроения. Возможны синяки, кровоподтёки без причин, тошнота. Всё это — ожидаемо. Пугаться не стоит. Он сделал паузу и добавил: — После анализов решим, нужна ли дополнительная химиотерапия. Один курс вы уже прошли, посмотрим, как организм отреагировал. Если показатели позволят, обойдёмся без неё. Если нет — будем усиливать лечение. В кабинете повисла тяжёлая тишина. — Всё зависит от вас, Чонгук, — мягче сказал профессор. — От вашей дисциплины и настроя.       Прошло несколько недель. Казалось, дни слились в один и тот же круговорот: анализы, обследования, ожидание результатов, бесконечные поездки в клинику. Время шло, а долгожданных новостей о доноре так и не было. Каждый раз, когда звонил телефон, Тэхён вскакивал с места, надеясь услышать что-то обнадеживающее, но неизменно получал в ответ: «Совпадений пока нет». И вот снова — кабинет профессора. Он долго смотрел в бумаги, и по его лицу Тэхён сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит. — Результаты, к сожалению, не очень хорошие, — спокойно, но тяжело произнёс профессор. — Показатели ухудшились. Придётся провести ещё один курс химиотерапии. Чонгук молча кивнул. Он не задавал вопросов — будто уже всё понял заранее. Тэхён сидел рядом, сжимая его руку так крепко, что костяшки побелели. Химиотерапия оказалась куда тяжелее предыдущей. С каждым днём Чонгук таял на глазах: слабость не отпускала ни на минуту, тошнота мучила по ночам, тело покрывалось синяками. Иногда у него не хватало сил даже подняться с кровати, и тогда Тэхён сам носил ему воду, помогал умыться, кормил ложкой. Прошло ещё какое-то время, и жизнь их будто сузилась до больничных стен и отчётов врачей. Все разговоры сводились к анализам, процедурам, лекарствам. Даже смех, даже редкие улыбки казались натянутыми — слишком много боли стояло за ними. Но Тэхён не позволял себе сдаться. Каждый день он говорил Чонгуку, что они справятся, что донор обязательно найдётся, что всё это — лишь очередной этап, который нужно пройти. Даже если сам, оставаясь один, он впервые за долгие годы позволял себе плакать. Очередная деловая встреча закончилась удачно: сделка подписана, партнёрство заключено. Но мысли Тэхёна всё это время были не там — он торопился домой. По пути он заехал в любимую кондитерскую Чонгука, купил для него сладости и, едва машина остановилась у ворот, поспешил внутрь. В доме было тихо. В гостиной он увидел Хосока. — Где Чонгук? — спросил Тэхён. — В саду, — ответил тот. Поставив коробку на стол, Тэхён направился туда. Чонгук сидел на скамейке, сжимая в руках фотографию, которую когда-то сделал на мосту. Он смотрел на неё так, будто хотел удержать тот момент вечно. Тэхён замер на секунду: перед ним был не тот Чонгук, которого он привык видеть. Худой, с огромными синяками под глазами, в мягкой шапочке, скрывающей лысину после химии. Но для него это не имело значения — он всё равно оставался самым родным. Он подошёл и сел рядом. Чонгук первым нарушил молчание: — Помнишь тот день, когда мы встретились? — Конечно, помню, малыш, — мягко улыбнулся Тэхён. — Знаешь… это был самый счастливый день в моей жизни. — Голос Чонгука дрогнул. — А если меня не станет, Тэхён?.. Тот сжал его руку сильнее. — Не говори так. Я устал слушать эти слова. Чонгук резко повернулся к нему. В его глазах сверкнуло отчаяние, почти злость. — Брось меня. Слышишь? Брось! Видишь, я ходячий труп! Я только мучаю тебя. Я не могу больше смотреть, как ты мучаешься рядом со мной. Думаешь, я не слышу, как ты ночью плачешь? — он почти выкрикнул это, стиснув зубы. — Брось меня, Тэхён… Чонгук сорвался на крик. Голос дрожал, ломался, но слова били больнее любого ножа: — Это всё! Ты понимаешь?! Доноров нет и не будет! Остались минуты, часы… Может, я завтра не проснусь! — он захлебнулся рыданием. — Я не могу смотреть, как ты мучаешься из-за меня! Я не хочу, чтобы ты жил вот так… рядом с ходячим трупом! Я устал, мне больно, Тэхён, понимаешь?! Я хочу жить! Хочу! Но мне не дают! Он бил ладонями по коленям, будто пытаясь разорвать собственное отчаяние. — Брось меня! Брось! Я не нужен тебе! Я только тяну тебя назад! Тэхён почувствовал, как в груди что-то оборвалось. В следующий миг он резко схватил Чонгука за плечи, разворачивая к себе, и крикнул в ответ, голос срывался, ломался от боли: — Замолчи! Просто замолчи, Чонгук! Как ты можешь говорить, что ты мне не нужен?! Как ты смеешь так думать?! — его пальцы вцепились крепче, а глаза налились слезами. — Да ты — всё, что у меня есть! Всё! Без тебя нет меня, слышишь?! Ты думаешь, я мучаюсь рядом с тобой? Нет! Я мучаюсь только тогда, когда слышу из твоих уст это дерьмо, будто ты готов сдаться! Он задыхался, слова рвались наружу с криком и дрожью: — Я люблю тебя так, что готов разорвать весь мир, но только не тебя отпустить! Ты хочешь, чтобы я бросил тебя? Никогда! Слышишь, Чонгук? Никогда! Чонгук открыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова так и не сорвались с его губ. В следующий миг его тело обмякло, и он тяжело завалился прямо на грудь Тэхёна. — Чонгук?! — голос Тэхёна дрогнул, в нём прорезался ужас. Он резко схватил его за лицо, пытаясь заглянуть в глаза. — Эй! Слышишь меня? Малыш! Но Чонгук не реагировал. Его ресницы дрожали, дыхание стало сбивчивым. На секунду Тэхён будто потерял почву под ногами, а потом, спохватившись, подхватил его на руки. — Быстрее в дом! Быстро! — почти закричал он, вбегая в гостиную. — Хосок!!! Хосок выскочил из кухни, лицо побелело. — Что случилось?! — В машину! Открывай! Живо! — Тэхён даже не пытался объяснять. Они вылетели на улицу. Водитель уже сидел за рулём, и, увидев хозяина с безжизненно повисшим Чонгуком на руках, мгновенно распахнул дверь. Тэхён уложил его на заднее сиденье, сам прыгнул рядом, прижимая голову Чонгука к себе. Хосок — с другой стороны. — Поехали! — прорычал он водителю, и машина сорвалась с места. Тэхён держал его ладони, почти молился, шептал сквозь слёзы: — Потерпи, малыш. Потерпи… не смей меня бросать. Уже в больнице их встретила бригада. Чонгука подключили к кислороду, врачи быстро проверяли давление, пульс. Всё внутри Тэхёна рвалось наружу — он готов был кричать на каждого, кто медлил хоть секунду. Через несколько минут появился профессор. Его голос был ровным, но серьёзным: — Это обморок. Организм ослаблен, а стресс делает своё дело. Это нормально в его состоянии. Но… — он посмотрел на Тэхёна и Хосока, — торопиться нужно. Время играет против нас. Тэхён сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он едва слышал слова профессора — в голове гремела только одна мысль: не успеть нельзя. Тэхён сидел возле кровати Чонгука, не сводя глаз с его лица. Каждый вздох казался ему хрупким и слишком тихим. Он держал его ладонь в своей, будто боялся, что, отпустив, потеряет его окончательно. В палату заглянула медсестра. На часах было уже далеко за полночь. — Вам лучше поехать, — мягко сказала она, подходя ближе. — Он под действием лекарств, будет спать до утра. Всё под контролем, показатели стабильные. Не волнуйтесь. Тэхён поднял на неё глаза, красные от усталости. — Я… я не могу его оставить. — Если вы себя доведёте, вы ничем ему не поможете, — она чуть улыбнулась, но строго. — Отдохните. К утру он проснётся, и ему нужен будет сильный вы. Он кивнул, нехотя отпуская руку Чонгука. Встал, поправил одеяло и тихо прошептал: — Я вернусь утром, малыш. Потерпи. Выйдя из палаты, он долго стоял в коридоре, словно не решаясь уйти. Но в конце концов направился к выходу. Вместо того чтобы ехать домой, он велел водителю отвезти его в офис. Здание уже пустовало, только ночной охранник с удивлением посмотрел на него. — Спокойной ночи, — коротко бросил Тэхён и направился в свой кабинет. Он вошёл, закрыл за собой дверь и включил свет. Просторная комната встретила его тишиной. На полках стояли награды, на столе лежали документы, договоры — всё, ради чего он когда-то жил. Но сейчас всё это казалось ненужным. Тэхён опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза. Долго сидел так, не двигаясь, пока внутри не прорвалось. Он резко ударил кулаком по столу, от боли в груди перехватило дыхание. — Чёрт… — прошептал он, прижимая ладонь к лицу. — Я ничего не могу… Он резко поднялся с кресла, будто воздух в кабинете стал невыносимым. Шагнул к окну, уперся ладонями в холодное стекло. Ночь за окном дышала пустотой, а его собственное отражение казалось чужим. Ещё секунда — и он не выдержал. Колени предательски подкосились, и Тэхён рухнул прямо у окна, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу. — За что? — вырвалось из его груди сипло. Он стукнул кулаком в пол. — За что мне это?! Голос сорвался на хриплый крик. Он запрокинул голову и закричал в темноту, в пустоту офиса, в ту самую тишину, которая сводила с ума: — За что ты забираешь его у меня?! Его трясло от рыданий. Горло сжималось, словно внутри рвался звериный крик, и он больше не сдерживал его. — Отдай мне его! Слышишь?! — он бил ладонью в пол, словно пытался пробить реальность. — Отдай! Отдай мне его! Он рыдал, как раненый зверь, воя в пустом кабинете. Слёзы текли по лицу, срывались на пол, а он всё повторял, захлебываясь словами: — Мне не нужен этот мир без него… мне не нужно ничего, если не будет его… Он прижался лбом к холодному стеклу, рыдал так, что казалось — рухнет вместе с этим зданием, с этим городом, с самим собой. И в этот момент он позволил себе быть сломленным. Резкий скрип двери заставил Тэхёна вздрогнуть. В кабинет буквально вбежал Намджун — глаза напряжённые, дыхание сбившееся. — Тэхён! — он схватил его за плечи, встряхнул. — Эй, очнись! Что с тобой, успокойся! Тэхён вяло пытался отмахнуться, но снова уткнулся лбом в ладони. Его трясло. — Господи… — Намджун рывком поднялся, плеснул в стакан виски и буквально сунул в руки Тэхёну. — Пей. Немедленно. Тот сделал пару глотков, обжигая горло, закашлялся, но постепенно дыхание стало ровнее. Намджун помог ему подняться, поддерживая под локоть, и усадил на диван. — Что ты вообще делаешь ночью в офисе? — хрипло спросил Тэхён, наконец оторвав взгляд от пола. Намджун провёл рукой по волосам и устало усмехнулся: — Я только прилетел. Решил документы завезти сразу, чтоб завтра с этим не таскаться. Захожу — и слышу крики в твоём кабинете. Ты орал так, что сердце в пятки ушло. Я подумал… — он замолчал, нахмурившись. — Что случилось? Всё в порядке? Тэхён закрыл лицо руками, потом посмотрел прямо в глаза Намджуну. В его взгляде было отчаяние. — Нет, Джун. Ничего не в порядке. Мы не можем найти донора для Чонгука. — Голос дрогнул, но он продолжал. — У него нет времени. Совсем. Намджун нахмурился, стараясь держать спокойствие, хотя внутри у него всё похолодело. — Подожди… может, не всё так плохо. Может, ещё найдётся донор. Ты же знаешь, медицина… бывают чудеса. Тэхён горько усмехнулся, качнул головой. — Мы уже всё сделали. Все сдали анализы. Я… я даже сотрудников в офисе просил проверить кровь. Никто не подходит. Никто, Джун. Он уткнулся лицом в ладони, пальцы дрожали. Намджун молчал, только положил руку ему на плечо. Сказать что-то правильное в этот момент было невозможно. — Давай я отвезу тебя домой, — мягко сказал Намджун, глядя на его осунувшееся лицо. — Тебе нужно отдохнуть, Тэхён. Ты тоже не очень хорошо выглядишь. Я всё понимаю… но надо держаться. Тэхён ничего не ответил. Просто тяжело поднялся с дивана. Спорить у него уже не было сил. Они вместе спустились вниз. У входа стояла машина Намджуна. Тот сам сел за руль, Тэхён — рядом. Дорога тянулась в гнетущей тишине. Ни один не решался заговорить. Город мелькал за окнами, огни ночи размывались в стекле, и казалось, что эта тишина давит даже сильнее слов. У его дома Намджун заглушил мотор. Повернулся к нему: — Отдыхай. Завтра всё равно нужно будет собирать силы. Тэхён кивнул. — Спасибо. Они коротко обнялись, и Намджун уехал. Тэхён поднялся в дом. Ступени отзывались гулкой пустотой. Он зашёл в комнату, где последние месяцы они с Чонгуком жили вдвоём. На столике — ряды лекарств, капельницы, коробки с таблетками. В воздухе — терпкий запах медикаментов, смешанный с чем-то родным, едва уловимым… запахом Чонгука. Он медленно опустился на кровать, взял подушку, ещё хранившую тепло и дыхание любимого. Прижал её к себе, обнял так, будто держал его самого. Закрыл глаза. Слёзы сами покатились по щекам, но усталость оказалась сильнее. Он заснул, вдыхая запах, как будто и вправду Чонгук был рядом.