Эхо памяти

Джон стоял у открытого багажника своей машины не новой модели, но надёжной, которую ему милостиво "одолжили" из семейного гаража. Солнце конца августа палило немилосердно, заставляя пот стекать по вискам, а он методично вытаскивал коробки с книгами, одеждой и всякой ерундой, которую считал необходимой для выживания в этом богом забытом месте. "Благо, что машина есть, – подумал он саркастически, – иначе бы пришлось тащить всё это на горбу, как какой-то плебей. А это бы точно выставило кого-то в дурном свете, не так ли?" Он фыркнул, не желая даже мысленно произносить имя того, кто позаботился об этом "даре". Нет, лучше не вспоминать. Главное, что колёса крутятся, и он здесь, вдали от всего того душного контроля. Университет носил странное название – "Академия Чармс". Джон хмыкнул, перекидывая сумку через плечо. "Charms" – это явно из языка гласвейде, той соседней страны, Глассгарф, где все говорят с этим дурацким акцентом, похожим на шипение змеи. В переводе – "чары" или что-то в этом роде. Магия, фокусы, иллюзии. Как иронично для места, которое якобы учит реальным наукам. Джон не верил в магию, чудеса или прочую ерунду – для него мир был набором фактов, уравнений и логических цепочек. Но в глубине души он сомневался: эти странные видения, которые он не мог объяснить, заставляли его размышлять, а вдруг магия существует? А то, что академия торчит здесь, в Виталисе, с названием на чужом языке, только подчёркивало эту фальшивую "дружбу" между странами. "Сотрудничество, – усмехнулся он про себя. – Как будто кому-то не наплевать на границы, когда речь идёт о грантах и дипломах." Общежитие располагалось за пределами Хенфорда, в какой-то глуши, где цивилизация заканчивалась асфальтом, а начинались поля и редкие фермы. Сам университет красовался в центре города, с его модными кампусами и кафе, где студенты наверняка тратят папины деньги на латте. Но нет, для таких, как Джон, – раздельные корпуса: один для парней, другой для девчонок. "Как в средневековье, – подумал он раздражённо. – Я-то думал, здесь всё общее, как на том старом сайте. Но общежития новые, поэтому и информации свежей не было – типичная бюрократия." Машина спасала – без неё пришлось бы тащиться на автобусе, который, судя по расписанию, ходит раз в час, как по милости богов. Он припарковался у левого корпуса – мужского, как выяснилось. Здание выглядело как типичный бетонный монстр: пять этажей, свежая краска, окна с новыми занавесками. Справа, через парк, виднелся женский корпус, а между ними – рекреационная зона с баскетбольной площадкой, золотой статуей единорога (символа университета, ха-ха, ещё одна "чармсовая" шутка) и лаунджем с бассейном и баром. Без алкоголя, конечно – правила для совершеннолетних идиотов. Дальше, за женским корпусом, тянулась ферма для студентов-экологов, а рядом – мастерские в ангарах. Всё это Джон отметил краем глаза, не впечатлившись. "Зачем мне парк? Я здесь учиться, а не пикники устраивать." Он приехал сюда не только за знаниями, но и за информацией, которая поможет воссоздать чертежи из видений – это был его секрет, который он никому не расскажет. С коробками в руках он толкнул дверь входа. Внутри пахло пылью, едой из микроволновки и чем-то неопределённо студенческим – смесью пота и дешёвого кофе. У вахты сидела пожилая женщина в очках, с лицом, изборождённым морщинами, как старая карта. Она подняла голову от кроссворда и прокряхтела: – Молодой человек, вы на заселение? Джон поставил коробки на пол, вытер пот со лба и ответил с лёгкой усмешкой, которая больше походила на гримасу: – О да, именно. Джон Кайвери. Заселяюсь в этот райский уголок. Надеюсь, здесь есть хотя бы wi-fi, а не сигнальные костры? Вахтёрша не улыбнулась – видимо, сарказм был не в её вкусе. Она порылась в бумагах, пробормотала что-то о третьем этаже, седьмом блоке, первой спальне, и вручила ключ. "Лифта нет, – добавила она сухо. – Лестница там. А ваш сосед по спальне – Дилан, второкурсник, уже заселён." – Великолепно, – пробормотал Джон, подхватывая вещи. – Потому что я обожаю таскать тяжести по ступенькам. Это же фитнес, правда? Подъём на третий этаж оказался пыткой. Ступеньки не скрипели, но коробки норовили выскользнуть из рук. Джон пыхтел, мысленно проклиная архитекторов, которые не удосужились установить лифт в здании для студентов – якобы элиты третьего университета страны. "Третьего? – подумал он. – Звучит как бронзовая медаль. Но лучше, чем ничего." Наконец, он дошёл до двери с номером 7. Толкнул её – незаперто. Внутри блок выглядел пустым и безжизненным, как заброшенный склад. Общая комната, которая служила прихожей, кухней и гостиной одновременно, была заставлена старым столом, парой стульев и микроволновкой. Три двери вели в спальни, ещё одна – в ванную. Всё чисто, но без души: белые стены, линолеум на полу, запах дезинфекции. Блок был рассчитан на шесть человек максимум, с общей ванной на всех – типичная экономия на студентах, подумал Джон, осматриваясь. Джон заглянул в первую спальню – две койки, два стола, шкаф. Одна койка уже занята: на ней валялись вещи, а у окна сидел парень в тёмно-сером худи с капюшоном, надвинутым на голову. Крупные чёрные наушники обхватывали уши, как панцирь. Он стучал по клавиатуре ноутбука, не поднимая глаз. Светлокожий брюнет с волосами, уложенными в аккуратный сайд-парт, в джинсах и чёрных кедах с белой подошвой. Дилан – так его звали, как и сказала вахтёрша. Джон швырнул сумку на свободную койку и громко вздохнул, чтобы привлечь внимание. Ноль реакции. "Прекрасно, – подумал он. – Ещё один зомби в этом зоопарке." Он не любил, когда его игнорируют – это задевало его эго. Джон был из тех, кто всегда ставит себя выше: умнее, острее, гениальнее. А этот тип выглядел как типичный хикикомори – социально изолированный фрик, который предпочитает код реальным людям. – Эй, ты, – начал Джон, не утруждаясь вежливостью. – Это первая спальня? Я Джон Кайвери, твой новый сосед по несчастью. Надеюсь, ты не храпишь, как паровоз, и не оставляешь носки по всей комнате. Потому что это было бы... ну, скажем, негигиенично. Дилан медленно снял наушники, повернулся. Его тёмно-голубые глаза смотрели холодно, без эмоций. Он был второкурсником, уже знал все углы этого места, но Джон даже не подумал расспрашивать – ему было наплевать на общежитие, на университетские секреты и уж тем более на этого парня. "Пусть сам разбирается, – подумал Дилан, но любопытство кольнуло: новый сосед выглядел как заучка, с очками на носу и стопкой книг в коробке. Может, хоть не полный идиот." – Дилан, – ответил он сухо, по делу, без лишних слов. – Не храплю. И носки убираю. И зубную пасту закручиваю до конца – надеюсь, ты тоже. А ты... не шуми. Я работаю. Джон рассмеялся – коротко, саркастично, перебивая даже паузу. – Работает он! О, простите, ваше величество. А я думал, здесь учатся, а не фрилансят в пижаме. Что, код пишешь? Надеюсь, не вирусы для соседей. Потому что если мой ноутбук взломают, я точно найду, кому предъявить. И поверь, я умею подбирать слова, чтобы объяснить, насколько ты... ну, скажем, некомпетентен. Дилан нахмурился. Его скептицизм взыграл – этот новичок был токсичным, как радиация. "Логически мысля, – подумал он, – лучше игнорировать. Но любопытно: откуда такая надменность?" Он не любил конфликты, предпочитая мессенджеры раз в сутки, но потребность в общении иногда пересиливала. – Не взломаю, – ответил он ровно. – Если не полезешь в мои вещи. И да, пишу код. Подработка. А ты... freshman? Не знал, что теперь селят с второкурсниками. Джон фыркнул, распаковывая коробку с книгами – стопки по инженерии, математике, программированию. Он был заучкой, серьёзным в знаниях, но сарказм – его оружие. – О, как мило, ты любопытствуешь! – поддел он. – Да, freshman. И да, общежитие раздельное – сюрприз для меня. Старый сайт врал. Но ты, видимо, эксперт по всему этому цирку. Только не думай, что я буду тебя расспрашивать. Мне плевать на твои "лайфхаки". Просто не мешай, и мы поладим. Или нет – мне всё равно. Дилан закатил глаза, надевая наушники обратно. "Токсичный эгоист, – подумал он. – Но умный, судя по книгам. Может, потом поговорим по делу." Джон же, раздражённый игнором, швырнул книгу на стол громче, чем нужно. – Эй, не игнорь меня! – вспылил он, эмоциональный, как всегда. – Это наша комната, не твоя пещера. Если ты хикикомори, то сиди в наушниках, но не делай вид, что я воздух! Дилан снял наушники снова, его логический ум подсказывал: конфликт бесполезен, но любопытство победило. – Хорошо, – сказал он спокойно. – Что тебе нужно? Показать, где ларек? Там почтовые автоматы, если ждёшь посылок. Или парк – там статуя единорога, символ "чармс". Ха, магия. Джон усмехнулся презрительно. – Магия? О, пожалуйста. Я не верю в эту чушь. Единороги – для детских сказок. А ларек... сам найду. Не беспокойся, программист. Просто не трогай мои вещи, и я не унижу тебя публично. Ссора затихла так же быстро, как вспыхнула – Дилан вернулся к ноутбуку, Джон продолжил распаковку. Блок оставался пустым: остальные пять мест ждали жильцов, но заселение шло медленно. Август кончался, а с ним – свобода. Джон подумал: "Это место – сплошное разочарование. Но знания – вот что важно. Остальное... плевать." Вечер опустился на общежитие. Из окна виднелся парк, баскетбольная площадка пустовала, золотой единорог блестел в лучах заката. Лаундж-зона манила бассейном, но Джон не пошёл – ему было неинтересно. Дилан молчал, стуча по клавишам. Комната наполнялась напряжением, но и возможностями: для Джона – знаниями, для Дилана – новым кодом. А университет "Чармс" ждал, полный своих "чар" – реальных или мнимых. Джон лёг на койку, уставший от дня. "Завтра разберусь, – подумал он. – Без магии, только логика." Но в глубине души, несмотря на скепсис, он чувствовал лёгкое возбуждение – новое начало, пусть и в этом странном месте. —————— Джон проснулся рано утром, раздражённый шумом из общей комнаты. Оказалось, кто-то из новых соседей по блоку – парень по имени Брендон – пытался готовить на общей плите, но сжёг тосты. "Гениально, – съязвил Джон, выходя. – Ты решил устроить пожар, чтобы сэкономить на отоплении?" Брэндон, добродушный здоровяк, рассмеялся, но Джон не шутил – он подъебывал по-настоящему. Дилан, уже за ноутбуком, только хмыкнул: "Логично, но бесполезно шуметь." Брэндон сжигал еду в принципе не часто. День прошёл в осмотре окрестностей. Джон вышел к ларьку – небольшому строению под навесом автобусной остановки. Там продавали снэки, воду и даже почтовые услуги через автоматы. "Удобно, – подумал он саркастично. – Для тех, кто не может позволить себе доставку." Он купил кофе и вернулся, игнорируя приглашение Брэндона в качалку. "Качалка? Нет, спасибо. Я предпочитаю книги, а не потеть с идиотами." Вечером в блоке стало оживлённее: заселились ещё двое – в другие спальни. Один, Карл, был заучкой факультета ботаники, очень стеснительным и зажатым, что раздражало Джона. "Ты говоришь больше, чем думаешь, – подколол он. – Может, замолчи, пока не выставил себя дураком?" Карл обиделся, но Джон был прав – и это бесило всех. И Брендон, и Карл не были первокурсниками. Дилан наблюдал молча. Его любопытство росло: Джон был умён, но токсичен. "Может, спросить о его специальности?" – подумал он. Но спросил только вечером, сухо: "Что изучаешь?" – Инженерию, – ответил Джон, не отрываясь от книги. – И заочно программиста – ну, знаешь, онлайн-курсы, где я сам себе хозяин, без этих дурацких лекций вживую. Реальные вещи, не твои коды. А и ты ведь тоже программирование? Неужели? Знаешь ли не удивлен, догадался с первых минут. – Да. И подрабатываю. Не все могут жить на папины деньги. Джон вспыхнул – намёк на его зажиточную семью задел. "Не твоё дело, – огрызнулся он. – Я здесь, потому что умён, а не из-за денег." Но в глубине души он подумал, что заочные курсы по программированию – это не просто хобби; они помогали ему разбираться в тех сложных алгоритмах из видений, которые могли бы связать инженерию с чем-то большим, почти мистическим, хотя он и не признавался в этом даже себе. "Код – это логика, – размышлял он, – но если эти видения правдивы, то программирование может стать ключом к воссозданию тех чертежей. Только молчи об этом, Джон." Ссора разгорелась снова: Джон обвинил Дилана в зависти, Дилан – в надменности. "Ты ставишь себя выше, но одинок, – сказал Дилан логично. – Зачем?" – Потому что правда ранит, – парировал Джон. – И я говорю только её. Они разошлись, но семя конфликта осталось. Общежитие оживало: в лаундже играла музыка, в ферме студенты сажали что-то, в мастерских стучали инструменты. Джон игнорировал всё, фокусируясь на учёбе. Дилан кодил, но иногда бросал взгляды – любопытство пересиливало. Прошла неделя. Джон адаптировался: ездил в университет на машине, презирая автобус. В блоке царило напряжение, но и рутина. Однажды вечером Дилан поделился ссылкой на интересный код – в мессенджере, раз в сутки. Джон ответил саркастически, но прочитал. "Может, не полный отстой," – подумал он. Университет раскрывал "чары": лекции по инженерии завораживали Джона, несмотря на скепсис, а заочные курсы по программированию добавляли практики – он часами сидел за ноутбуком, оттачивая скрипты, которые казались ему мостом между реальностью и теми смутными воспоминаниями из видений. Дилан хакнул систему расписания – незаконно, но полезно. "Не беспокойся о морали," – сказал он. Их сосуществование стало странным симбиозом: сарказм Джона и логика Дилана. Общежитие, с его парком, ларьком и лаунджем, стало фоном для их роста. Джон не изменился – токсичный, умный, одинокий. Но в "Академии Чармс" даже скептики находят магию – в знаниях.