That Demon, Hunting

      Себастьян стоял напротив окна своей комнаты, смотря на лес перед собой с пустым выражением на лице. Прошло два дня с их возвращения с происшествия на Кампании, два дня с момента, как юный господин приказал ему ноги не высовывать из своей комнаты. Да, его ране еще предстояло исцелиться, но это не значило, что он совсем не в состоянии работать.       Все же… Он признает, что эта рана заставила его голод вновь проявить себя в полную масть, и пребывание в доме полном душ не помогало от слова совсем, особенно с душой, привязанной к нему контрактом. Это заставляло все его тело свербеть, заставляло истинный облик просачиваться сквозь лоскуты кожи, тьму заполнять каждый уголок комнаты, просачиваться сквозь трещины, пока иней застилает стекло. Мерцание его глаз отражается на окне, становится все труднее и труднее отзывать свой облик, всякий раз, когда кто-нибудь из слуг приходит принести ему еды.       Напрасная, пустая трата пищи. Когда он остается один, он взмахом руки заставляет стряпню испариться, он не в состоянии переварить человеческую еду даже для сохранения своего прикрытия. Этот облик и так держится на честном слове. Он хочет чего-то большего, чего-то, что яростно горит вокруг их сердец, такое пикантное и завораживающее, перед чем невозможно устоять.       Все же… это терпимо… отчасти. Он не из тех, кто позволяет своему голоду и общим потребностям контролировать себя, он был выше этого, позволять ему взять над собой контроль означало отчаяться, а демон в отчаянии не только жалок, но и слаб. Он был кем угодно, но не слабаком. Он был одним из сильнейших в Аду, и он точно не будет захлебываться слюной из за любой ничтожной душонки, просто потому что он голоден.       Однако, проще сказать, чем сделать. Души в поместье, пускай и более пресные, чем та, что под его владением, были на порядок выше обычных душ.       Демоны могли чувствовать души, их ауру, это была часть их природы. Но дело в том, что демонам не обязательно поглощать души, чтобы ощутить крупицу их вкуса. Это больше было похоже на особый, восхитительный аромат. Им хватает лишь одного касания. На данный момент он уже знает вкус каждой души в этом поместье, он запомнил границы каждой, саму их суть.       У каждого из них была изысканная душа, некоторые обладают такой приземленностью, что заставляют все его тело изнывать, вынуждая все инстинкты в его теле жаждать ее. В то время как другие имеют богатый, фруктовый привкус, который заставляет его пускать слюни, если он сфокусируется на них дольше обычного.       Но был еще и его юный господин. Та, что возвышалась над всеми, насыщенная, иногда даже невыносимо, будто идеальное сочетание всех вкусов, делающее ее коктейлем совершенства. Хрупкая, но в то же время крепкая, легкая, но тяжелая. Аппетитная. Роскошная. Идеальная.       Находится в одном месте с такими душами было невыносимо, но все равно, он пытался удержаться за тот факт, что он был не настолько слаб. Он не поведется ни на ничтожные души, ни на душу под его владением. Сейчас было не время для этого и, честно говоря? Была еще парочка вещей, касающаяся этого вопроса, которую он еще не хочет признавать, он не станет.       Только в той части, когда он действительно дал промашку.       Он даже не знал, что в него вселилось. В одну минуту он видит, как его юный господин спит на письменном столе у его кровати. Мальчик, по какой-то непонятной ему причине, пришел делать домашнюю работу в его комнату. Какое-то время он дремал, перед тем как наконец заснуть. Обычно он бы отругал его за то, что тот уснул, не закончив учиться, тем более в такой неудобной позе.       Но он этого не сделал.       Не в этот раз. В этот раз он тихо наблюдал за ним со своей кровати взглядом пронзительных глаз, присматриваясь, выжидая.       В следующую минуту он навис над маленьким человеком, руки его вытянуты к голове мальчика. Когти прорвались сквозь ткань перчаток, на секунду его истинный облик просачивается в этот мир, черное пламя вспарывает кожу, тьма окутывает стены, просачивается в каждый уголок, каждую трещину комнаты. Мороз трещит за стеклянными окнами. Все его естество истошно свербит, голод настолько мучительный, он заставляет его пальцы подергиваться, аромат опьяняет его, он неосознанно пускает слюни из слегка приоткрытого рта.       Тьма окутывает ножки стула, поднимаясь все выше и выше, мимолетные прикосновения ложатся на ткань его одежды, обволакивая его колено. И будто по волшебству, маленький человек вскочил. Он потратил больше сил, чем у него есть, на то, чтобы все отдернуть и телепортироваться обратно в постель, в ту же секунду, как его юный господин очнулся. Он сжал руку в кулак, скрывая испорченные перчатки. Позор.       Он чувствует как сила льется из его глаз, клыки в своем рту, вынуждая его прикрыть свое лицо рукой в несвойственной ему манере, прежде чем закрыть глаза. Лучше уж он будет казаться достаточно слабым, чтобы заснуть, чем рискнет возможностью юного господина узреть, насколько плачевно его состояние.       Он не такой как те жалкие демоны, которые не могут выдержать даже легкий голод. Он не будет опускаться до их уровня. Ни за что.       В то же время Сиэль просыпается, нахмурившись. Он мог поклясться, что на секунду он почувствовал холод, будто что-то стояло у него за спиной. Он повернулся, обычно Себастьян бы просто не позволил ему спать во время выполнения домашней работы. И все же он хмурится сильнее, как только он замечает демона, который…? Спал?       Он признает, что ему было не по себе видеть его настолько… слабым. Он никогда даже не предполагал, что Себастьяна можно ранить и тем более убить.       Он был ничем иным как силой, с которой стоит считаться, могущественной, неприкосновенной и попросту ужасающей, хоть он никогда не признает ничего из этого вслух. Забавно, как на Кампании он наблюдал за тем, как Себастьян беспощадно разрывал все те трупы, с мерцающим взором и будто поглощающей его тьмой, откровенно наслаждающийся резней.       И потом с улыбкой, перчатками, пропитанными кровью, стоял он, окруженный трупами и разбрызганной по всюду кровью. В тот момент Сиэль по настоящему осознал с чем он совершил сделку.       Но на той же Кампании он увидел как, независимо от всего ранее произошедшего, он также может быть смертельно ранен. Он до сих пор не может поверить, что это действительно произошло и насколько долго демон исцелялся. Он встал, медленно подошел к кровати, Себастьян даже не шелохнулся, ни когда Сиэль встал у него за спиной и, тем более, ни когда он ткнул его в руку. Хотя не было никакой гарантии, что демон не просто игнорировал его, чтобы понаблюдать за его действиями.       И все же.       Он решил рискнуть, потянувшись к нему. Он видел его рану всего раз, когда ее обрабатывали врачи на корабле. Длинный, глубокий разрез с, на удивление, красной кровью.       Он задрал его рубашку достаточно, чтобы увидеть хотя бы часть ранения. Демон уже избавился от всех повязок и швов, неудивительно. Однако, рана заживала, хоть и причудливо. Кожа сшивала сама себя, мучительно медленно, но скреплялась. И разрез выглядел чуть уже чем тогда, на корабле. Это же хорошо, да?       Себастьян не особо просвещал его на счет своей раны или того, как долго она будет исцеляться. Все, что он сказал это то, что ранение от косы смерти залечивать будет проблематично, но в конце концов оно заживет.       Он посмотрел на разрез подольше. Он заметил, что он больше не красный, а черный, прежде неведомого ему оттенка. Однако нет, он видел подобный оттенок, когда Себастьян впервые предстал перед ним, объятый перьями и тьмой. Он задумывается, должно ли его это смутить или оно так и должно выглядеть.       Малую часть его это все же раздражало, потому что Себастьян не должен был быть ранен, он не должен был быть слабым, он не должен был- он стиснул зубы, он никогда про это не задумывался, на кой? Демоны были неприкосновенны.       Но теперь он знает, что это не так, что Себастьян не такой.       Что с ним будет, если демон умрет? Он ненавидит это признавать, но одна из причин, почему он был так уверен во множестве, множестве вещей, это только потому, что он знал, что в безопасности. Что бы не произошло, какой бы ни был исход, Себастьян поможет ему, лишь по одному его зову.       Если он умрет…       Нет, этого не произойдет. Решительно говорит он себе и отпускает его рубашку, прикрывая рану. С ним все будет в порядке и они позабудут о случившемся. Он снова садится за письменный стол, единственная причина, почему он занимается тут, это чтобы приглядывать за демоном и убедиться в том, что он действительно отдыхает.       Потому что он знает о том, что Себастьян постоянно пытается найти лазейку в его приказах, пытаясь вывести его из себя. Иногда из за этого Сиэлю хотелось выбить эту ухмылку с его тупого самодовольного лица.       Он вздыхает и подбирает свою ручку. Лучше ему закончить с этим.       Ему не в домек, что Себастьян не спал, прикусывал свой язык и впивался когтями в ладони. Его юный господин точно обладал талантом усложнять ему жизнь. Вот что бывает, когда заключаешь сделку с ребенком, дети слишком проблемны и эмоциональны.       Но это ничего, он справится.       ~       Он не справился.       Он поймал себя на том, что уходит через окно по среди ночи, конечно, его господин сказал ему не покидать комнату. Но он сказал, чтобы тот ноги не высовывал из комнаты, он ничего не говорил о том, чтобы вылететь из нее.       Голод был невыносимым, ранение было невыносимо, он провел слишком много времени в человеческом мире, голодая. Его тело сейчас не было особо сильно, может он провел тут даже дольше положенного. Это самый долгосрочный контракт, который у него когда-либо был, а у него было много, много, много контрактов.       Душа может помочь облегчить ситуацию, всего одна, всего одна и он сможет быстрее исцелиться, не чувствовать потерю контроля. Всего одна.       Он сливается со тьмой, стелется сквозь почву и стены, магазинные вывески и окна. Ничто иное как черный дым, который парит по улицам, просачиваясь в углы и сливается со тьмой, прячется среди теней в поисках нужной души. Не пресной, не легкой, а чего-то крепче, глубже, чего-то правда стоящего.       Хоть он и голодает, но он не будет есть первую попавшуюся душу. Он всегда был привередлив и в ближайшее время это не изменится только потому, что он разваливается на части.       Он не падет настолько низко.       То, чем он сейчас занимается, достаточно унизительно само по себе. Он находит ее в женщине, сидящей в студии при свечах с открытым окном. Ее душа яркая, глубокая, с вьющимся вокруг нее фиолетовым пламенем, крепкая, многообещающая. Он движется сквозь тени, проносится через дома и стены, сливаясь с ее тенью и сдувая пламя со свечи, сливаясь со тьмой, прежде чем возникнуть из нее за спиной женщины. Клыки сверкают в темноте, пока его фигура распадается на части.       Человек оборачивается.       Они встречаются взглядами. Комнату пронзил немой крик, когда он грубо схватил ее за горло, сдавливая ее глотку под своей хваткой, прежде чем наклонится к ней. Между их лицами лишь пара сантиметров, его глаза горят алым цветом и он открывает рот, цепляясь за душу женщины, не давая ей отвести взгляд, пока он вырывает из нее душу. Продолжая тянуть, пока ее связь с хозяйкой не обрывается. После долгих лет голода ее вкус просто ошеломляет. Он позабыл, насколько пикантными могут быть души, подобные этой.       Он содрогнулся всем телом, пока его истинный облик глубже просачивался внутрь комнаты. Темнота обволакивала ее тело, каждый предмет мебели, трескались окна. Когти просочились сквозь мягкую женскую плоть, заставляя кровь сочиться сквозь его пальцы. Этого недостаточно. Недостаточно.       Он вонзает свои клыки в ее глотку, в самое наполненное кровью место в человеческом теле, вкус взрывается у него во рту. Он годами не испытывал подобного волнения. Это заставляет его укусить сильнее, жестче, в отчаянии пытаясь почувствовать каждую частичку ее вкуса, каждую частичку отголоска ее души, каждую частичку жизни, оставшуюся в этом теле.       Он не останавливается, пока не останется ничего, кроме куска плоти. Пустого, безжизненного, никчемного.       Он кусает сильнее, глубже, разжимая челюсти и заставляя кожу вокруг разделиться, давая ему больше места, и сжимает их. Клыки глубже просачиваются в плоть, разламывая кость зубами, перед тем как он отдернулся. Успешно вырывая ее глотку, разрывая плоть. Кусок достаточно большой, голова женщины откинулась назад. Голову и шею едва держит слой плоти.       Он отпускает тело, позволяя тому бесцеремонно упасть на пол, прежде чем проглотить кусок мяса, облизнувшись после. Он обычно не ест плоть, это не позволительно демону его ранга, но сейчас он нуждается в дополнительной энергии.       И он будет брать ее где угодно.       Он вытирает оставшуюся кровь со своего рта тыльной стороной перчатки. Равнодушно посмотрев на труп всего секунду, перед тем как вновь слиться со тьмой, полностью исчезая из города и появляясь в своей комнате, собравшись в свой первоначальный человеческий облик. На нем ни капли крови.       Он чувствует себя намного лучше или по крайней мере не так, словно его истинная форма вырвется наружу в любой момент. Его рана также начала быстрее исцеляться. Отлично.       И насчет того человека, что ж, люди даже представить не смогут, что ее убило, а жнецы… одна душа шуму не наведет. Большинство жнецов, несмотря на их заявления, и бровью не поведут о пропаже одной или двух душ.       Его господина это также не коснется.       Ему нужна еще одна душа, еще одна и он сможет исцелиться достаточно быстро, чтобы забыть сокрушающий его, вездесущий голод. Потому что эта душа была ничем иным, как маленькой каплей в океане его истинного голода.       Такой же будет и следующая.       ~       Господина это все же коснулось.       Себастьян не принял во внимание кем может быть эта женщина. Глупая ошибка, которую он бы не совершил, если бы он волновался меньше о еде и больше о рациональности своих действий.       И теперь он стоит со своим господином, который наконец-то выпустил его после, менее благоприятной, не мольбы Себастьяна. Они стоят перед тем самым домом, в котором он был прошлой ночью.       “Это все?” спрашивает Сиэль, читая всю предоставленную ему информацию. Детектив кивнул. Хорошая подруга его тети была убита прошлой ночью, но из за того, насколько… странным было убийство, она попросила его поучаствовать в расследовании.       Когда ему сказали про его странность, он не ожидал, что оно будет настолько странным. Окна и двери были заперты, ни следа проникновения, до единственного открытого окна было невозможно взобраться.       Жертва, Аннетт Леонхарт, была найдена мертвой ее мужем в своей студии, в которой она обычно проводила время перед сном, за написанием стихов.       Ее муж заявил, что он ничего не слышал, несмотря на то, что он был в соседней комнате, бодрствуя, дверь в спальню была открыта. Никто не смог бы пробраться в студию незамеченным.       Дальше все страннее, женщина была обескровлена, полностью, ни капли не осталось, нигде, не в ее теле, не где-либо в комнате. Нет такого инструмента, с помощью которого можно было бы достичь подобных результатов, человеку это не под силу.       И также был тот факт, что огромный кусок ее глотки был вырван, не вырезан, вырван. Каким-то существом, и отсутствие этого куска наводило следователей на мысль, что, что бы это ни было, либо съело его, либо забрало.       Но самая странность была в том, что, чем бы ни было существо, убившее Аннетт Леонхарт, у него была достаточная сила укуса, чтобы раздробить кость и вырвать ее за один укус. Но также и достаточно широкая пасть, чтобы сжаться вокруг всей ее глотки. И… Ни одно животное не было способно на такое. Ни один человек не был способен на такое.       Это был не человек и не животное. Это Сиэль знает наверняка.       Но что может сделать подобное? Он повернулся, чтобы посмотреть на Себастьяна и открыл рот, чтобы сказать что-то, но тут же замолк. Демон не смотрел на отчет, как обычно, наоборот, он даже не смотрел на Сиэля и в принципе не обращал ни на что внимание. Вместо этого его взгляд был направлен на, плетущегося по улице, пьяного мужчину, смотря на него с острым прищуром. Это… Странно…       Себастьян не смотрел на людей просто так, особенно с такой интенсивностью.       Нет.       Он не смотрел на него, заметил Сиэль через секунду, Себастьян не смотрел на пьяницу, он уставился на него словно хищник на свою добычу. Знакомое красное мерцание обвивалось вокруг карего цвета его глаз, пока он следил за каждым движением того мужчины с такой интенсивностью, которую он никогда прежде не видел у демона.       Однако, он ничего не сказал. Вдруг, в нем пробудилось подозрение, такое, в которое он не может полностью поверить, но и то, которое он не может полностью отрицать.       Себастьян был демоном. Раненым. И нигде в контракте не упоминалось, что Себастьян не может сделать того, в чем Сиэль его подозревает. Но правда ли это был он? Да, в их контакте говорится, что демон заберет его душу, но он не упоминал его кровь, или то, что он будет съеден. Не то, чтобы Сиэль хотел это знать. Но если так подумать, то, что ее именно убил демон, имело смысл, Себастьян мог пробраться куда угодно и дверь ему была не нужна.       Также то, что он выглядит гораздо лучше с того происшествия на Кампании, просто ни с того ни с сего.       И все же, ему нужно больше, чем подозрения. Ему нужно поймать его на месте преступления и, смотря на то, как он уставился на того мужчину… Он снова посмотрел на отчет.       “Иди, осмотрись, Себастьян. Я посмотрю, что смогу найти внутри.” Приказал Сиэль. Есть только один путь, как выяснить, правдивы ли его подозрения, а также исключить его, если это все таки не он. Конечно, это означает, что кому-то, возможно, придётся умереть, но он хотя бы получит ответы. И, в любом случае, этот пьяница похож на полного ублюдка, Сиэль видел, как он ранее домогался до девушки и после обматерил хозяина магазина за то, что тот отказался продавать ему выпивку. Он и так еле на ногах стоит. Сейчас даже не полдень, а он уже в стельку.       “Слушаюсь.” Ответил демон и, когда Себастьян растворился в толпе, он увидел, как пьяница забрел в переулок. Сиэль подождал секунду, перед тем как последовать за ним.       ~       Себастьян не намеревался делать это средь бела дня, однако, нельзя было сказать, смог бы Себастьян отследить эту душу позже или нет. То, что его юный господин дал ему волю уйти стало хорошей возможностью быстро с этим покончить.       Он исчезает в толпе, прежде чем появиться прямо за спиной пьяного мужчины в тупике переулка. Он безразлично ударяет его головой о бетонную стену, удачно вырубая его. Он берет его за волосы и тащит его тело, подпирая его о стену за какой-то выброшенной древесиной, за ней можно будет скрыться, если вдруг кто-нибудь заглянет в переулок.       Он садится перед ним на колени и впивается когтями ему в череп. Эта душа, эта душа была трепещущего, ядовитого красного цвета, обвитая черным пламенем. Он не видел настолько извращенную душу с того момента, как он поглотил того серийного убийцу за 2 года до контракта с его нынешним господином. Как же захватывающе было вонзить свои когти в эту душу.       Он поддался вперед, оставляя между их лицами лишь пару сантиметров, перед тем как впиться в его душу, вонзая в нее свои когти, и начать тянуть. В его рту взрывается богатый, ошеломляющий и прямо-таки изысканный вкус. Намного больше той женщины с прошлой ночи. Это заставляет его истинный облик вновь просочиться, черное пламя вьется у древесины, вокруг будущего трупа. Все его тело содрогается будто в катарсисе.       Он проглатывает последнюю ее частичку, отодвигается, берет пьяницу за волосы и запрокидывает его голову, обнажая его глотку. Он вонзает свои клыки прямо в его сонную артерию, кусая сильнее, пока сладостный кислый привкус захлестывает его разум. Едкий, но пряный, сильный, насыщенный, настолько лакомый, что заставляет его инстинкты сбиться с толку. Его истинная форма вырывается наружу, темное пламя полностью охватывает переулок, вьется вокруг каждого прибора, заполняя каждый уголок, каждую трещину.       Он кусает сильнее, смакуя такой металлический, но кислый вкус. Он чувствует алкоголь в его крови, немного горько-сладкий, но даже это не сможет испортить такой восхитительный вкус. Такая замечательная кровь служит прекрасным дополнением к такой изысканной душе и-       Он переключает свое внимание, когда что-то без его ведома подошло к нему слишком близко. И на секунду его инстинкты побеждают любую логическую реакцию, он оборачивается быстрее, чем может уловить человеческий глаз. Черное пламя вырывается, чтобы подхватить нежданного гостя, полностью обездвиживая его, когтистая рука стремится прямо в его сердце. Один из лучших способов съесть душу - это вырвать ее собственными зубами из еще бьющегося человеческого сердца.       Однако, она лишь касается его одежды.       Печать на его руке пронизывает все его тело такой болью, будто раскаленный металл течет по его венам, и он резко отшатывается. Истинный облик впитывается под человеческую плоть с такой неестественной скоростью, что все его тело вздрагивает. Рука опускается, вьющееся внутри пламя заставляет его опустить обе руки на землю. Он склоняет голову, прикусывая язык, пока он смотрит как сгорает обратная сторона его перчатки, обнажая высеченную у него на коже печать, мерцающую огненно-красным вместо обыденного фиолетового.       Верно.       Он чуть не забыл о том, что произойдет, если он нарушит контракт. Конечно, это было лишь предупреждением, ведь на самом деле он его не нарушил. Но это все еще было ударом по его гордости, потому что ранее такого никогда не происходило, сам он никогда не нарушал контракт и даже не пытался. Это делали только отчаянные демоны, нетерпеливые, гадкие, слабые.       И все же.       Не время для этого. Он мгновенно меняет облик, очищает с себя все следы крови. Нацепив свою лучшую улыбку, он поднимает свой взгляд на маленького человека перед ним.       Шлепок.       Громкий шлепок отдает эхом по всему переулку. Это неожиданно, однако, отчасти ожидаемо, Себастьян не может точно сказать, что он совсем не ожидал какого-либо выговора. И за его нападение и за те тела.       “Понравилось?” Прозвучал холодный вопрос. Себастьян не может скрыть улыбку появившуюся на своем лице. Подняв свой взгляд, он, прищурившись, удерживает взор своего господина. Он не собирается извиняться и он точно не будет просить прощения, это попросту не в его натуре.       “Да.” Искренне отвечает он.       В то же время Сиэль прищуривается, глядя на мужчину позади демона. Его глотка была на месте, пока что, следы, оставленные на его шее, четко говорили о том, что это было делом времени. Ну что за замечательное зрелище. Себастьян преклоняется перед ним, на нем ни капли крови, лицо слишком человеческое, будто он только что не высосал всю кровь из человека.       И, Сиэль смеет предположить, также съел его душу. В переулке было невероятно темно, он вспоминает как Себастьян впервые предстал перед ним, объятый черными перьями и тьмой. Но другое дело видеть сквозь эту тьму, хотя это скорее черное пламя, просачивающееся сквозь кожу, чем тьма. Что-то больше походящее на хвост из пламени за его спиной и крылья, созданные из более темных огней, кожа черного оттенка не от мира сего, бесконечная и всепоглощающая.       Это выбивало из колеи.       Особенно быть объятым этим темным пламенем, яростно цепляясь за него, когда демон резко обернулся. Глаза пылали красным и лицо искривлено в нечеловеческой манере, непостижимой для его разума. Он открыл рот, чтобы воззвать к нему, но в этом не было необходимости.       Он резко остановился, то, как он отреагировал, параллельно с горящей перчаткой, печать, горящая неестественным красным, вместо знакомого фиолетового… Оу. Сиэль никогда не задумывался о том, будут ли последствия если демон нарушит контракт.       Он знает, что может произойти, если нарушит он. Но он не учел того, что может произойти, если это сделает Себастьян.       Что ж, видимо, теперь он знает.       “Я знаю, что смысла спрашивать нет, потому что ответ уже очевиден, но я все равно спрошу, это ты убил Аннетт Леонхарт?” Грозно спрашивает Сиэль. Глаза Себастьяна темнеют, ни капли вины, не то, чтобы Сиэль ее ожидал. Себастьян - демон, он прекрасно знает, что тот не чувствует ничего даже отдаленно напоминающего вину, стыд и тому подобное.       “Да, это был я.” Он будто гордился этим. Бровь Сиэля неосознанно дернулась.       “Я думал, что дал ясно тебе понять, что тебе запрещено покидать свою комнату.”       “Я ни ноги из комнаты не высунул. Я вылетел.” С ухмылкой сказал демон. Сиэль чувствует как в нем бурлит гнев и ему приходится бороться с желанием вновь ударить своего дворецкого. Конечно, бить его было весело, он это заслужил, но он не ударит его, просто потому, что он не такой человек.       “Это из за твоей раны?”       “Если Вы спрашиваете, буду ли я еще убивать, можете быть уверены, что больше этого не повторится. Мне хватит и двоих.” Себастьян не собирается рисковать привлечь внимание жнецов.       “Я не это спросил.”       Наступила очередь Себастьяна дернуть бровью.       “… Я сделал это, что ускорить процесс заживления.”       Тишина. Этого Сиэль и ожидал, Себастьян никогда такого прежде не делал, и все же, он до сих пор не может полностью принять то, что демон из кожи вон лез, чтобы убить двух людей у него за спиной. И что прикажете ему с этим делать?       Он убил двух людей. Но он демон, а не человек. Он не может ожидать от него раскаяния и он не может сдать его под стражу. Это точно нет, и так как Себастьян не нарушил ни одного данного ему приказа, у него даже нет права злиться.       И, поскольку он сделал это только, чтобы исцелиться…       “Тебе обязательно было пить их кровь и вырывать глотку той женщине?”       “Нет. Но человеческая кровь довольно вкусная, она носит в себе частички их душ даже после ее поглощения. И насчет глотки той женщины… Что ж, мне нужно было настолько энергии, насколько возможно.” Заявил дворецкий так, будто он говорил о погоде, а не о двух убийствах.       Сиэлю дурно, но он сам виноват, что спросил.       “Есть ли хоть какая-нибудь возможность, что тебя кто-то заподозрит?” Спрашивает он наконец, решая, что больше он ничего насчет этого сделать не может, кроме как удостовериться в его безопасности и в том, что они даже отдаленно не замешаны в убийстве Аннетт Леонхарт. Ему правда жаль свою тетю и ту женщину, но больше ничего сделать нельзя.       “Нет, я пришел, словно тень, и ушел также.” Утверждает Себастьян. Сиэль кивает, прежде чем бросить свой взгляд на мертвого мужчину, прислоненного к стене. Кровь стекает по его шее и виску.       “Избавься от этого тела. Мне все равно, если ты его съешь, я не хочу, чтобы кто-нибудь его нашел.” Идентичная загадочная смерть двух человек точно привлечет слишком много внимания.       Себастьян ухмыльнулся.       “Да, мой Лорд.”