Корректор в нарциссе

      Тело Нарчисуса гниёт на дне обрыва уже не счесть сколько лет. От его прежнего облика мало что осталось, больше он похож на удобрение для растений, недели чем на невероятной красоты цветок. Да только вот, как он вообще попал туда? Нарчисус совершил самоубийство в своей любимой маршрутке, в своём жилище. Там он несколько раз вонзил в себя рабочую часть плоской отвёртки. Цветочный сок разбрызгался по салону, оставив приятный запах, до сих пор заполняющий транспорт. ‎            Маршрутка была единственным островком безопасности для высшего обжекта, она всё ещё носит частички хозяина собой. Нарчисусу никогда бы не пришло в голову отдать свою крошку кому-то. Как тогда Замазыч стал её новым владельцем? ‎ ‎- Ребят, а кто-нибудь видел Нарчисуса? - острое обсуждение правил игры в шахматы, почти перешедшее в драку, прервала Стёрка. ‎- Нет, он давно не заходил. - Курасан уже замахивался на Замазыча, но тут же остыл от внезапного вопроса. ‎- Нужно сходить и проверить, как он! Вдруг что-то случилось. ‎- Чах, сходи ты. ‎- Я не помню, где он остановился в прошлый раз. ‎- Можно я пойду? - в беседу вклинился Замазыч – Приведу его к нам, попьём вместе чай, а вы пока воду вскипятите. ‎- Хорошо! - Курасан, Стёрка и Чашечка ответили почти хором. ‎ ‎            Замазыч помнил, что последний раз Нарчисус парковался рядом с фуникулёром на кисло-мшистой поляне. Банда же сидела в долине ветра, под статуей Замазыча, так что путь был не очень длинный. Но с сокращающимся расстоянием гнетущее ощущение внутри нарастало, будто зря он туда идёт, будто надо развернуться и бежать обратно, пока не поздно. Как только маршрутка стала виднеться вдали, в голове невольно начала читаться молитва, будто сам Сушибог включил проигрыватель в разуме. ‎            Замазыч стоял напротив задней двери в Маршрутку, руки тряслись, дыхание сбилось, ноги подкашивались. Всё его тело будто кричало: беги отсюда! Потребовалось время, чтобы Корректор смог совладать с собой и постучать. ‎Тук. ‎Тук. ‎Тук. ‎ В ответ последовала лишь тишина. ‎- Нарчисус, это я - Замазыч! ‎- . . . ‎- Ты давно не приходил к нам, мы беспокоимся. ‎- . . . ‎- Пойдём к статуе, ребята уже кипятят воду. ‎- . . . ‎- Попьём чай вместе… - Замазыч решил дёрнуть за ручку. Нарчисус всегда запирался, но в этот раз. . . ‎            Прозвучал щелчок, дверь послушно открылась. В лицо ринул нежный цветочный аромат, от которого закружилась голова. Ноги отказывались идти, Корректор с трудом поднялся по ступенькам и зашёл в салон. ‎. . . ‎            Нарчисус находился на водительском сиденье. Лицом вниз. Руки свисали вдоль тела. Рядом стоял открытый чемоданчик с инструментами. ‎- Дядя! ‎            Замазыч подлетел к нему. Рукой он поднял "голову" Нарчисуса. Отвертка воткнута в глаз. Из раны течёт "кровь". Сознания нет. У обжекта началась паника, он не знал, что сделать, чтобы помочь другу. Корректор аккуратно вынул инструмент из глаза, потрогал лицо, пытался говорить с тем, кого всей душой хотел видеть живым. Но горькая правда оказалась сильнее сладкой лжи. ‎«Он мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв» ‎            Дальше отсчёт своим действиям Замазыч не отдавал. ‎            Прошла секунда, а может и час, а может и целые сутки. И вот он уже тащит тело к обрыву. Оно волочится по земле, оставляя за собой след из примятой травы. Остановившись прямо перед краем, Замазка обернулся, чтобы наконец разглядеть труп своего друга.             Единственный глаз прожигает взглядом, выражающим запредельное отречение от всего происходящего, на которое способны лишь трупы. Рот слегка приоткрыт. Лепестки уже не выглядят такими свежими прекрасными, как раньше. Руки, которые уже не напишут ни одного произведения, напоминают верёвки. Ноги выглядят также, вялые и безжизненные. Замазыч опустился на колени, чтобы рассмотреть то, что осталось от второго глаза поближе. Рана была глубокой и довольно широкой, будто бы у Нарцисса не получилось с первого раза убить себя и он пырял себя раз за разом, пока не потерял сознание. «Трахну его, пока могу» Позже обжект сотрёт себе колени, часами умоляя Сушибога простить этот страшных грех.             Корректор немного расширил отверстие пальцами. Сок уже остыл и стал вязким, чем-то напоминая семя. Раскорячившись над лицом мертвеца, он рукой направил свой член в холодную узкую дыру и вторгся туда, превратив некогда прекрасное лицо в кашу. И каждый толчок только усугублял ситуацию. Уцелевший глаз размолотило и перемешало с нектаром. Нижняя часть цветка вместе со ртом в порыве животной страсти была оторвана. Некоторые лепесточки сильно потрепались и стали походить на мокрые половые тряпки.             Замазыч кончил, «полив» то, что осталось от Нарцисса спермой. Вместе с оргазмом вернулся и разум. Взгляд упал любимого дядю Банды, которого не смогла бы опознать даже его родная мать. Поняв, что он натворил, Корректор в панике столкнул труп Нарчисуса с обрыва, окончательно превратив прекрасного высшего обжекта в компост.             Напуганный, обжект сел на край обрыва и стал думать, что теперь делать. «Что я скажу друзьям? А если все подумают, что это я убил Нарчисуса?! Мне нужно придумать алиби…»             И он придумал. Да только вот, любая ложь раскрывается, особенно такая глупая, какую может придумать низший обжект. И что будет делать Замазыч, когда все узнают правду? Успеет ли он что-то сделать?