Невернувшийся

Спустя три месяца после своего исчезновения Вэй Усянь обнаруживается недалеко от подножия Луаньцзан Цзян Чэном и тот немедленно забирает его в Ланьлин Цзинь, где они с Яньли временно проживают после сожжения Пристани. Но. Он изменился, и изменился бесповоротно, будто кто-то вынул из него личность и уничтожил разум. Теперь прежде болтливый и надоедливый шисюн всегда молчит. Всегда. С тех пор, как он вернулся, не сказал ни слова. И лицо его, отрешённое и бесчувственное, не выражает ничего. Цзян Чэн три месяца искал своего брата по всей Поднебесной, но продолжает делать это и после окончания поисков, только сейчас он ищет его в нём самом. Ищет Вэй Усяня в бледном лице; ищет в серых глазах с широкими зрачками, которые не сужаются даже на свету; ищет в сомкнутых бескровных губах; ищет в неподвижных позах, в которых он проводит целые часы, глядя в никуда; ищет в вечном молчании; ищет в постоянном заламывании холодных рук; ищет в пустом взгляде, где нет осознанности, понимания. Где больше нет жизни. Вэй Ина прежнего больше нет. Теперь есть только Вэй Ин новый, бездушный и безвольный, похожий на куклу своей безжизненностью и потухшими глазами. Шицзе всё равно готовит ему любимый суп, обнимает и разговаривает. Вэй Усянь не смотрит на Цзян Яньли — он зрит сквозь. Цзян Чэн хмурится сильнее прежнего.

***

Вэй Усянь передвигается бесшумно. Не слышно ни поступи, ни шороха одежд, ни голоса, ведь он больше не говорит. Ходит по тренировочному полю, когда там безлюдно, ходит по выделенным ему покоям и коридорам, останавливается в центре и подолгу смотрит в стену немигающим взглядом. Неподвижно. Безмолвно. Неосознанно. Вэй Усянь не смотрит на стену — он зрит сквозь. Цзян Чэн водит к нему лекарей. Те только разводят руками, извиняются перед ним и виновато отводят взгляд. Бессильны. Лань Ванцзи приходит сам, когда узнает обо всем. Сидит с Вэй Усянем в комнате, использует гуцинь, гусуланьские техники и разговоры. Его лицо почти такое же безэмоциональное, как у Вэй Ина, только живое, не кукольное, с мыслями в глазах. Вэй Усянь не смотрит на Лань Ванцзи — он зрит сквозь. Второй Нефрит уходит, когда и он оказывается бесполезен. Извиняется, виновато кланяется и говорит, что попытается найти исцеление. Цзян Чэн кивает и не смотрит вслед. Он тоже берётся за поиски лечения.

***

Вэй Ин по ночам выходит на маленький помост у тихого искусственного озера рядом с Башней Золотого Карпа и стоит на нём без движения по несколько часов, устремив неживой взор перед собой. Вэй Усянь не смотрит вдаль — он зрит сквозь. Цзян Чэн выходит наружу и идёт к нему. Когда он окликает его, шисюн заторможенно поворачивает голову в его сторону, заламывая руки. В лице — ни крови, ни эмоций, ни мыслей. Оно пусто. Цзян Чэн берет его за ладонь, ненормально холодную и белую, и ведёт внутрь резиденции, чтобы не замёрз. Вэй Усянь не сопротивляется, не моргает и не реагирует.

***

Адепты шепчутся по углам, а слуги ниже опускают головы, когда названный брат Цзян Чэна медленно проходит мимо. Он не слышит и не смотрит на них.

***

Цзян Чэн находит несколько способов излечить друга и использует их попеременно и одновременно. Сестра стоит рядом и ждёт чуда. Ничего не получается. Вэй Усянь снова зрит сквозь. А Лань Ванцзи приходит через два месяца и приносит древние свитки из библиотеки Гусу. В них говорится о способе заглянуть в душу человека и узнать, что с ним происходит. Они стоят напротив Вэй Ина. Положение тела неподвижно, глаза не двигаются и не проявляют интереса. Вэй Усянь не смотрит перед собой — он зрит сквозь. Цзян Чэн и Лань Ванцзи применяют несколько заклинаний и смотрят. Яньли стоит чуть в стороне и снова ждёт чуда. Они видят то, что видеть не хотели бы. Его душа раздроблена.

***

Лань Ванцзи снова обещает помочь. Цзян Чэн хмыкает и соглашается, а затем несколько часов проводит в библиотеке в поисках того, как соединить осколки души воедино. У него не получается. У Второго Нефрита — тоже. Цзян Яньли прячет печаль за тёплыми улыбками.

***

Цзян Чэн плачет. Он устал. Он очень устал, потому что не может ничего изменить. Его Вэй Усянь не хочет возвращаться, а безразличная ко всему оболочка сидит перед ним и не замечает слёз. Цзян Чэн держит его за холодные руки и просит вернуться. Он умоляет богов и самого шисюна наконец вернуться обратно. Брат смотрит на их сцеплённые руки — молча, без эмоций и разума — а потом поднимает взор серых бездушных глаз на Ваньиня. Вэй Усянь не зрит сквозь — он смотрит на Цзян Чэна. И впервые тянет губы в лёгкой улыбке, только в глазах до сих пор нет ничего, кроме беззвучной и бесцветной пустоты. Его лишённые тепла пальцы чуть сгибаются, обхватывая ладони шиди. Цзян Чэн вздрагивает и одну руку высвобождает, касаясь ею холодной щеки шисюна. Вэй Усянь не отрывает безжизненного взгляда от Цзян Чэна и медленно тянется рукой к его ладони, покоящейся на лице. Касается заторможенно, пальцы обхватывают неосознанно, держат в слабой хватке. На мгновение в серых глазах мелькает отблеск эмоции. Сожаление. Цзян Чэна прошибает разрядом электричества.

***

С того момента Вэй Ин немного меняется. Он всё ещё подобен кукле, всё также молчит и не реагирует, но теперь видит то, на что смотрит. Смотрит на стены, смотрит вдаль на помосте, смотрит на Цзян Яньли и Лань Ванцзи, который иногда приходит и тщетно пытается что-то изменить. И куда чаще и дольше он смотрит на Цзян Чэна. Только его он одаривает пустыми улыбками и только его он касается. Теперь он повсюду следует за ним и молча наблюдает за любой деятельностью: изучение свитков об искусстве войны, принесённые Цзинь Цзысюанем; обучение адептов клана Цзинь для войны с Вэнями; или разработка плана по освобождению юньмэнских городов. Когда Цзян Чэн отбывает на собрание, посвящённое обсуждению военных действий, Вэй Усянь мечется, не находя себе места. Он ищет Ваньиня в каждом углу всё с тем же безразличным лицом, шаг его быстрее обычного, он едва ли не бегает. Сестра пытается его успокоить, но брат не реагирует и не слышит. Цзян Чэн возвращается через два дня. Вэй Усянь, заметив его, тут же замирает и несколько тягучих мгновений немигающе глядит на него. В серых глазах снова пробегает эмоция. Радость. Он подходит к шиди и молча утыкается лицом в плечо. Не обнимает, не говорит, стоит долго. Цзян Чэн кладёт одну руку ему на плечи, а другую — на голову. Вэй Ин прижимается чуть ближе, руки все также безвольно висят вдоль тела. Он снова ходит своим обычным шагом и больше не мечется из стороны в сторону, вновь повсюду следуя за Ваньинем.

***

Впервые Вэй Усянь произносит слово во время встречи Цзян Чэна с Лань Сичэнем. Они обсуждают детали стратегического плана на ближайшие недели, пару раз упоминают в диалоге и Вэй Ина. Первый Нефрит говорит, что его брат пытается найти решение, Цзян Ваньинь говорит, что и сам не сидит без дела. Вэй Усянь находит их в уединении, стоящими друг напротив друга. Сначала молча смотрит, потом видит, как Лань Сичэнь касается плеча Цзян Чэна. Ему это не нравится. Первый Нефрит отдёргивает руку, когда Вэй Ин налетает на своего брата, едва не сбив того с ног. В его глазах горит враждебный огонь. Первая настолько яркая и долгая эмоция в его глазах. Она осознанная. Прежде, чем глава Цзян успевает вставить хоть слово, обнимающий его Вэй Усянь делает это первым, не сводя глаз с Лань Сичэня: — Мой. Голос его полон несокрушимой уверенности и ярости. Цзян Чэн ошеломлён, Лань Хуань удивлён не меньше. Ваньиню кажется, что это сон, и он хватает шисюна за плечи и приказывает успокоиться. Гнев горит в его пустых глазах. Он прикрывает их сразу после просьбы, а когда снова открывает, то больше нет в них жизни, разума и чувств. Лишь безжизненность и пустота. Он медленно крутит головой, глядя то на своего шиди, которого всё ещё обнимает, то на его собеседника, словно не знает, как тут оказался. Затем, молча отстранившись, безмолвно уходит. Цзян Чэн чувствует, как внутри всё бушует, глядя вслед удаляющемуся другу. Лань Сичэнь тактично молчит, но в глазах — понимание того, что не понимает Ваньинь.

***

Вэй Усянь сидит на берегу всё того же озерца, глядя на свое неживое отражение. Цзян Чэн останавливается позади и строго спрашивает: — Зачем ты это сделал? Вэй Ин медленно оборачивается. Не моргает. Зрачки всё также широки и бездумны. Он молчит, склоняет голову к правому плечу, точно дикий зверёк. Смотрит в глаза шиди безучастно, но губы растягивает в бесчувственной улыбке. Не понимает, что ему говорят. — Вэй Усянь... Да что с тобой такое? Ваньинь знает, что с ним — душа расколота и вместе с ней повреждена его личность, повреждён его разум. Но иногда Вэй Ин поступает слишком непредсказуемо, выбивается из собственного кукольного образа. Шисюн поднимается с земли. Подходит ближе и утыкается в плечо лицом, размеренно вдыхает и выдыхает, не двигается, а когда Цзян Чэн опускает руку на голову и проводит по волосам, он вздрагивает. Вэй Усянь привязан к нему. Цзян Ваньинь хочет ему помочь, но совсем не знает, как.

***

Сестра часто разговаривает с ним. Односторонне беседует обо всём, что на ум приходит, и нежно улыбается. Вэй Усянь не реагирует, не слышит, не говорит. Но однажды впервые ей улыбается. Также безжизненно и пусто. Цзян Яньли этого хватает, чтобы в её сердце поселилась надежда вернуть брата прежнего. Цзян Чэн не может найти способ всё изменить.

***

Вэй Усянь всё ещё боится собак. Цзян Чэн замечает это, когда бродячая случайно забирается на территорию главной Ланьлинской резиденции. Собака большая, лохматая, но безобидная и просто ищет пропитание. В глазах друга нет ничего, однако он всё равно не сводит с неё глаз и отходит назад, когда та приближается к нему, виляя хвостом. А когда рядом видит Ваньиня, то моментально прячется за спину и цепляется руками за плечи. Неосознанно опасается. Цзян Чэн тяжело вздыхает и отводит его в безопасное место. Собаку потом подкармливает, но вынужденно отправляет прочь, чтобы брата не пугала.

***

Вэй Ин не участвует в битвах. Его приходится насильно запирать в безопасности, чтобы не увязался за шиди. Вопреки усилиям, однажды ему удаётся сбежать и незамеченным оказаться на поле боя. Его присутствие Цзян Чэн узнает только через время, когда брата едва не пронзает насквозь чьим-то мечом на периферии зрения. Он приказывает одному из солдат оттащить его в укромное место. Вэй Усянь не сопротивляется, вот только когда один из Вэней нападает на Ваньиня со спины и несерьезно ранит, что-то в его лице меняется. Что-то ожесточается, налегает тень, зрачки впервые за всё время сужаются, и он отбрасывает руку солдата и бросается вперёд. Он использует тёмную энергию, чтобы снести врагу голову и заодно убить ещё нескольких, разбрызгивая фонтаны крови. Солдаты Юньмэна удивлены, Вэни растеряны, а Цзян Чэн в замешательстве. Он не знал, что его брат так умеет. С тех пор Вэй Усянь участвует в сражениях и очень скоро с его помощью удаётся отбить захваченные земли.

***

Проходит время и Вэнь Жоханя настигает справедливая кара. Война заканчивается с немалыми потерями. Наступают мирные времена, и Цзян Чэн принимается восстанавливать Пристань Лотоса. Вэй Усянь ходит за ним повсюду, порой мешает стройке, не отходит ни на шаг и разве что в купальни за ним не следует и по ночам в кровать не лезет. Цзян Чэн не против — так он чувствует себя спокойнее, зная, что шисюн больше не исчезнет.

***

Вэй Усянь часто проводит время у тихого озера с лотосами. Подолгу смотрит на цветы, качающиеся на водной глади. Даже залезает туда прямо в одежде, набирает целую охапку и приносит в покои Цзян Чэна. Тот очень удивляется, найдя их на столе в беспорядочном положении. Вода ручьями стекает с них на пол, а шисюн, весь вымоченный и в тине, стоит рядом и улыбается. Не безжизненно — счастливо. И осознанно. В глазах его плещется понимание содеянного, понимание происходящего. Он как будто становится самим собой. Цзян Чэн тяжело сглатывает, ощущая, как тяжелеет тело. С надеждой спрашивает: — Вэй Ин? Тот улыбается шире, медленно моргает. Осознанность исчезает из глаз, из улыбки. Вэй Усянь остаётся бездушной оболочкой.

***

Однажды Ваньинь решает использовать ранее применяемую с Лань Ванцзи технику, что позволяет заглянуть в душу человека. Цзян Чэн хочет рассмотреть всё подробнее, понять, возможно ли вообще соединить осколки или он зря старается найти выход. Он поражается увиденному. Доселе осколки души Вэй Ина были столь мелкими, что их даже можно было сравнить с песчинками, но сейчас... сейчас они стали в разы больше, а их количество заметно уменьшилось. Словно крошечные частицы собрались в несколько частей побольше. Так он приходит к мысли, что каким-то образом душа Вэй Усяня постепенно восстанавливается.

***

Однажды вечером Вэй Ин приходит в покои шиди, когда тот готовится ко сну. Сначала неуверенно топчется у входа, будто перед ним непроходимый барьер, затем всё-таки решается зайти. Цзян Чэн сидит на кровати и распускает тугой пучок длинных волос. Шисюн останавливается прямо перед ним и снова улыбается. Ваньинь вопросительно вскидывает бровь и спрашивает: — Что? Ответа не получает, и Вэй Усянь только качает головой вправо-влево и пожимает плечами, словно это должно донести до брата его намерение. В последнее время он всё чаще понимает, что ему говорят. — Со мной спать хочешь? — догадывается Ваньинь. Вэй Ин радостно кивает и после разрешения забирается в постель. Этой ночью он впервые спит.

***

Утром следующего дня во время завтрака он заговаривает второй раз, чем до глубины души удивляет Цзян Яньли и Цзян Чэна: — Я хочу суп шицзе! — капризно заявляет он и хмурит брови. Глаза всё ещё пусты. — Суп? Ты хочешь суп из рёбрышек и корня лотоса? — с заиканием переспрашивает сестра, потому что слышать его голос спустя столько времени молчания слишком неожиданно для неё. — Хочу! Она готовит ему сразу несколько порций, а по щеке катится счастливая слеза.

***

В третий раз он говорит тем же вечером, когда снова оказывается в покоях Цзян Чэна. Тот вздрагивает, когда слышит хриплый голос за спиной: — Волосы. — Что с ними? — Цзян Чэн касается своих. — Хочу расчесать, — Вэй Усянь доходчиво смотрит на голову главы Цзян. Когда гребень оказывается в его руках, он принимается бережно перебирать меж зубцами его гладкие пряди. Несколько раз неосторожно касается пальцами шеи. Цзян Чэн подмечает, что его кожа стала теплее.

***

С тех пор Вэй Усянь начинает разговаривать. Не так часто, как следует, но по десятку фраз в день из него выходит. И разговаривает он только со своей семьёй — просит у шицзе суп, при ней же по-детски невинно ругает Цзинь Цзысюаня, спрашивает разрешения трогать волосы у Цзян Чэна и выпрашивает у него вино. Теперь в его глазах всегда есть тень эмоций, слабых и тусклых, но различимых.

***

Вэй Усянь начинает быть более осознанным и логичным. Теперь он не ходит по резиденции беспорядочными маршрутами и не заламывает руки, чаще разговаривает цельными предложениями, даже начинает, как и прежде, озорничать. Несерьёзно и безобидно, как ребёнок маленький, но для Цзян Чэна это значит очень многое. Он действительно возвращается. В этом ещё больше удостоверяется Ваньинь тогда, когда вновь заглядывает в его душу и видит, что из тысяч точечных осколков они превратились в два крупных. Осталось совсем немного.

***

И однажды, когда он приходит на завтрак, замечает плачущую сестру, держащую за руки Вэй Ина. Сначала его прошибает холодом, и он думает о чём-то плохом, но затем слышит голос шисюна. Полный жизни, эмоций и разума. — Ну что ты, шицзе? Это я, я... Не плачь, иначе я тоже начну! — и голос его действительно подрагивает, словно вот-вот расплачется. Поступь главы Цзян останавливается, сердце заходится бешеным ритмом, а в голове только одно: «пожалуйста, пусть это будет правдой». Сестра с заплаканными глазами замечает брата, и Вэй Усянь, проследив за траекторией ее взгляда, оборачивается через плечо и на мгновение выражение лица застывает. Тысячи и тысячи эмоций пробегают по лицу, и они молча стоят, смотрят друг на друга, а потом вдруг Вэй Усянь расслабляется, точно кто-то спустил напряжённую тетиву внутри, глаза его наполняются нежностью и ломкой тоской, а губы растягиваются в счастливой улыбке и произносят: — Доброе утро, А-Чэн. И Вэй Усянь, наконец, возвращается.