my life has one mission

Судьба — ложное Небо, местные боги или ее же собственный наставник — казалось, смеялась над ней, раз решила подкинуть ей кусок хаоса. Кусок хаоса, которому ещё кто-то не шибко умный приделал ноги — за дерганным неусидчивым мальчишкой уследить было почти невозможно. Скирк, конечно, не то чтобы сильно пыталась, она не воспитывать тут его решила — но вот честное слово, однажды это чудо рыжее ее доведет. Уж слишком много воспоминаний ее юный ученик умудрялся в ней пробуждать — Скирк наблюдала за ним и невольно думала о том, о чем думать не хотела совершенно. Присутствие Аякса ощущалось фантомной болью в конечностях — она выжгла из себя боль много лет назад, и было странно снова ощущать ее отголоски под кожей. Аякс напоминал ей что-то очень далёкое, похороненное на разрушенной земле и давным-давно уже сгнившее — ее саму. Не самое приятное зрелище, если уж говорить откровенно. *** В Бездне не было ни дня, ни ночи — понятие времени здесь в целом было довольно, хм, сомнительным — и единственное, на что ориентировалась Скирк, были ее собственные ощущения. Она ела, когда ее тело в этом нуждалось, она спала ровно столько, сколько нужно было чтобы отдохнуть, она медитировала, когда чувствовала, что пора, она охотилась и готовила в коротких перерывах между. И почти все остальное время тренировалась. Привычный комфортный распорядок, который въелся уже ей в кожу и волосы — Скирк думала, что приучить к нему смертного ребенка будет сложно. Она слышала, какими капризными бывают дети, и уже начинала думать, что ей делать с мальчишкой, если тот вдруг окажется из тех, кто спит до обеда. Аякс, оказывается, просыпался даже раньше ее самой почти всегда. Скирк до сих пор помнит, как он впервые ее разбудил — оглушительно звонкий голос Аякса и мертвого поднимет. Она, впрочем, на него не злилась — даже такое неугомонное дитя не могло поколебать ее годами тренируемое терпение, только вздыхала каждый раз тяжело, когда невыносимый звук вгрызался ей в уши. Этот день начинался точно так же — хрупкая человеческая рука на ее плече даже не старалась быть деликатной, выдергивая ее из медитации. Скирк давно отучила себя идти на поводу у своих желаний, но ей как никогда сильно хотелось стряхнуть надоедливую ручонку с себя и закутаться по уши в плащ. И чем она только думала, когда взяла под свое крыло это чудовище. — Наставница, — вклинился раздражающим звоном голос Аякса в ее ленивые сонные мысли, — вставай, ты завтрак проспишь. Эй, — плащ, в который она уже уютно укуталась, настойчиво потянули в сторону — этот мальчишка… — я твоих жуков целую гору наловил, вообще-то! …Ладно, ее маленькое чудовище было на удивление заботливым. Скирк приоткрыла один глаз, глянув на Аякса из-под челки — видимо, проснулся давно, раз уже такой растрёпанный. Ещё и с расцарапанными щеками — куда вот умудрился влезть… Она вздохнула. Вздохнула еще раз. Аякс перед ней становился только нетерпеливее — Скирк видела, как он трепал край ее плаща. — Только не говори, что это они тебя так, — Скирк наконец села ровно, скинув плащ — краем глаза она заметила рядом едва тлеющий костер, запах догнал ее уже чуть позже. Хм, жуки из глубин Бездны, тушеные с корешками и семенами — хороший завтрак. Она не особо любила открыто кого-то хвалить, но Аякс всегда каким-то образом чувствовал ее одобрение — вот и сейчас расплылся в довольной улыбке. — Кто они? Убедившись, что Скирк всё-таки проснулась, Аякс тут же метнулся к костру, выуживая непонятно откуда миску. Забавно, но до его появления у Скирк из посуды был только древний котелок да погнутая ложка, все остальное уже натаскал сам Аякс. Ну, хорошо, что хоть кто-то из них был достаточно хозяйственным… — Жуки, — она забрала тарелку, игнорируя ложку, и сунулась голой рукой в жижу — Аякс настойчиво называл это юшкой — чтобы подцепить ногтем одного. Ей нравилось давить хрупкий после готовки панцирь, было всё-таки что-то успокаивающее в мягком хрусте между пальцами. Скирк медленно раздавила следом и жирное брюшко прежде чем наконец его съесть. — Это был честный бой, и я победил, — самодовольно заявил Аякс, усаживаясь с кружкой и отвергнутой ей ложкой напротив нее — наверняка снова намешал непонятных трав в кипятке, как бы заразу не подхватил какую. — Повеселил тварей перед смертью, — она качнула головой, — благородно. Аякс глянул на нее возмущённо, взмахнул тут же руками, расплескав мутный кипяток. — Да ты знаешь, как они кусаются!! Я чудом выжил!! — он шумно поставил кружку куда-то в сторону, театрально схватившись за грудь. — Слава твоей Царице, — невозмутимо ответила Скирк, вылавливая из миски странного вида корень, — а то я бы осталась без завтрака. Мальчишка фыркнул и залился звонким смехом; восторг и восхищение тускло вспыхнули в его пустых глазах — тц, вытянул из нее невольную шутку, и сидит радуется победе. Что за несносное дитя. Скирк поднесла миску к губам, чтобы отпить жижу — юшку — прям так. Сонную дымку как рукой стряхнуло — что ж, вот сейчас Аякс тоже поест, и можно будет приступать к тренировке. Она подняла на него взгляд, собираясь уже объявить, чем сегодня они будут заниматься, — и нахмурилась. Глаза Аякса растерянно метались по их скромному жилищу. Скирк непонимающе подняла брови, наблюдая, как он вскакивает с места, чтобы обойти костер. — Что ты носишься тут? Аякс. Мальчишка не отвел глаз от земли, где продолжал что-то искать — только голову едва к ней повернул, показывая, что услышал. — Ложка, — пробормотал он, поднимая с земли забытую крышку от котелка, — вот только что ее видел, а она делась куда-то… Скирк поставила опустевшую миску, нахмурилась снова, тоже теперь разглядывая землю — серьёзно, этот мальчишка умудрился потерять ложку? — Глянь в котле, — она кивнула в сторону, поднимаясь с места, и встряхнула хорошенько плащ — среди взметнувшейся пыли ложки не оказалось. — Тоже нет, — крышка звякнула, когда Аякс вернул ее на котелок, — слушай, а в Бездне нет, ну знаешь… домовых? Скирк накинула плащ на плечи и косо глянула на него. Домовые? Не звучит как что-то, что могло быть монстром. Да и вряд ли уж в Бездне есть тварь, которая старые ложки таскает… — Кого? — Ну, — Аякс замялся, — духи такие. По дому помогают. Матушка говорит, из-за них вещи пропадают. Скирк оглядела их жилище еще раз — ветхая палатка, укрепленная трудами Аякса, две лежанки, которые тоже здесь только из-за него, стол, представляющий собой груду сваленных в кучу ящиков, и бардак на нем, который ни Аякс, ни сама Скирк все убрать никак не могут. В Бездне, конечно, настолько обжитых местечек особо и нет, но она что-то сомневалась, что на их палатку кто-то позарится — даже самый жалкий слабый дух вряд ли бы решил тут поселиться. Она с сомнением глянула на Аякса. — Ладно, согласен, чушь какая-то, — он нахмурился недовольно, сложив руки на груди, — нет, ну куда она могла пропасть, она же передо мной лежала! Вот прям здесь! — и указал ладонью на клочок земли между ними. Скирк перевела взгляд вниз. Аякс тоже невольно посмотрел в ту же сторону. Рука Аякса, дрожащая в праведном гневе, крепко сжимала проклятую ложку. Все это время, видимо. Аякс открыл рот. Закрыл его. Поднял руку с ложкой к лицу, чтобы ее оглядеть — будто думал, что это иллюзия, и ложка снова исчезнет. Не исчезла — он покрутил ложку перед глазами и только тогда убедился, что она вполне себе настоящая. — Я думала, ты смертный, — Скирк хмыкнула, — а ты домовой оказывается. Мальчишка не успел даже возмутиться или огрызнуться — Скирк развернулась резко к нему спиной и зашагала вперёд. — Бери ее с собой. Будет вместо меча упражняться с этой старой ложкой, должно же быть какое-то разнообразие. Скирк даже на короткое мгновение стало интересно — умудрится ли он снова ее потерять, но уже посреди тренировки. *** Бездну сложно было назвать тихой — она шептала что-то сладкое, хлюпала гнилой кровью, дико визжала разорванными глотками монстров — но для Скирк это давно стало шумом на фоне, про существование которого она едва ли вспоминала. Много лет назад у нее дома висели часы, купленные мамой — вот неугомонный шорох Бездны ощущался скорее глухим тиканьем, чем чем-то действительно надоедливым. Аякс, конечно, поспешил разбавить собой привычную уже тишину. Он был громким и до головной боли болтливым — и если с первым ещё можно было справиться, то второе… Мальчишка болтал постоянно — за завтраком, во время охоты или сражения, посреди тренировки и перед сном. Он умудрялся заговорить даже с местными тварями и случайно забредшими в их уголок чтецами — Скирк слышала знакомое мурлыканье Бездны, которое доносилось из его рта, и могла только в очередной раз тихо удивиться. Аякс, безусловно, был талантлив — его жажда и стремление к силе сделали из него идеального ученика, впитывающего вообще все, что Скирк могла ему дать — но она как-то не думала, что его потребность постоянно с кем-то болтать даст ему ещё и какой-то уровень знания хиличурлского. Может, Бездна-таки успела ему что-то там свое нашептать… В любом случае, рот Аякса закрывался только когда он спал — и то Скирк, засидевшись с гитарой у огня, порой слышала его сонное бормотание. Казалось, у мальчишки слишком много мыслей, которые слишком быстро теряются в его лохматой рыжей голове, и потому он старался как можно больше всего за раз выдать. Скирк порой даже замечала это — Аякс посреди своей болтовни мог отвлечься на пуговицу на собственной кофте и забыть, что он вот только что говорил. Или что собирался сказать. Ну, не то чтобы это как-то ему мешало — он почти моментально находил что-то ещё, о чем мог бы поговорить. Скирк не злилась. Гнев лишь теплился где-то в глубине ее души, и она не могла испытывать такое к собственному же ученику — ее методом были строгость, хладнокровность и сдержанная забота. У мальчика были свои особенности, и Скирк не собиралась поднимать на него свой меч чтобы отрубить все лишнее — метафорически или нет. Болтливость не была грехом… ну, по крайней мере в этом мире; и единственное, чему Аяксу следовало научиться — терпение. Жажда битв только обостряла его импульсивность и хаотичность — Скирк казалось забавным, что это первым делом отражалось на его речи. Она понимала, что Аякс собирается сделать что-то безумное и глупое в первую очередь по тому, как менялась его болтовня. Нетерпеливая дрожь, расфокусированный пустой взгляд, пальцы, тянущиеся к клинку на поясе — нет, это все приходило чуть позже. В тот день они случайно наткнулись на новый лагерь местных тварей. Крохотный, на самом деле — небольшая группа хиличурлов, возглавляемая особенно огромным митачурлом, это годилось разве что на разминку перед основной тренировкой. Скирк вообще нацелилась на это сборище только из-за одного — она случайно заметила целый ящик, набитый яблоками. Аякс как-то хвастался, что может где угодно и из чего угодно приготовить яблочный пирог по рецепту своей матушки — и, ну, какой наставницей была бы Скирк, если бы не использовала это как возможность бросить мальчишке вызов? Она бы посмотрела, как Аякс возится с котелком или пытается придумать, чем ему заменить половину ингредиентов в Бездне. — Не громи лагерь, — Скирк, прислонившись к сухому дереву (ну, или к тому, что выглядело как дерево), бесстрастно смотрела вниз — с обрыва открывался хороший вид на монстров, — не шуми. Ты вечно оставляешь после себя грязь, тебе нужно… — Я знаю, — резко бросил Аякс, перебивая ее — он не отрываясь смотрел на митачурла, видимо, заворожённый размером монстра — не самая большая его добыча, конечно, но по сравнению с мелкими хиличурлами это жертва гораздо более интересная. Его взгляд метался от одной твари к другой, словно он уже был там, внизу — рассчитывал, видимо, тактику, — жалко, копьё короткое. Всех пятерых сразу не проткнуть, поместятся только трое. — Ты хочешь их всех разом на копьё насадить? Силенок не хватит, — Скирк нахмурилась неодобрительно — Аякс балансировал на крайне тонкой грани между безумием и расчётливым нападением, — думай, что делаешь, Аякс, оценивай свои силы трезво, сколько раз я тебе… — Хватит, — снова перебил он, вскидывая руку, — они истощены, заражение ослабляет, а не усиливает их. Ты говорила, ты сама говорила, я помню, — возбуждённо забормотал мальчишка, постукивая пальцем по древку, — Бездна пожирает их изнутри, да? — и, даже не дожидаясь, когда Скирк хоть что-то ответит, тут же продолжает, — ха, да тут и копьё не нужно, спорим, я вон тому справа руку вырву? Нет, нет, не руку — голову! И всё-таки он спотыкается и падает в кровожадное безумие. Что за ребенок. Скирк прищурилась, разглядывая искаженное голодом лицо — с этим надо что-то делать. — Ты не будешь никому ничего вырывать. Снова разведешь ненужную грязь, Аякс. Скирк не закончила, но Аякс, кажется, уже не особо ее слушал — он продолжал что-то спешно говорить, будто рассуждал сам с собой — и тараторил так, что она могла разобрать лишь часть. Мальчишка и правда планировал насадить троих хиличурлов на копьё, четвертому оторвать голову, и выпустить митачурлу кишки — вот балбес, будто не понимает, что вспороть такому гиганту брюхо одним копьём вряд ли получится. — Ты не вскроешь его на живую, — вскрывать кого-то копьём в целом не особо удобно — ровный надрез лучше всего получается мечом — а тут монстр. Живой. Ещё и в броне. Мало того что грязно и чересчур пафосно, так еще и бесполезно, — хочешь покопаться в его кишках — пожалуйста, но сначала разберись с ним как следует. И Аякс, видимо, окончательно перестал ее слушать — Скирк видела: он вот-вот сорвётся с места. Что ж, самое время присмирить эту излишнюю кровожадность — в конце концов, это все затевалось ради пары яблок, а не рек крови. Она задумчиво подняла свой меч и развернула его, схватившись за лезвие, замахнулась — и ударила мальчишку эфесом прям поперек хребта. Не сильно, конечно нет — она не хочет убить его или оставить калекой — но ощутимо, так, чтобы Аякс подпрыгнул на месте и схватится за ушибленную спину. Ну, и наконец-то замолчал и обратил на нее внимание. Искреннее возмущение на его лице выглядело по-детски забавным — и не скажешь, что этот ребенок сейчас рассуждал о не самых приятных вещах. — Эй! Больно вообще-то, что я тебе сделал?? — Не слушаешь меня, — Скирк ударила снова — чуть ниже колена и все ещё не так сильно, как могла бы — Аякс ойкнул и отскочил в сторону, — перебиваешь, — ткнула эфесом ему под ребра, синяк наверняка останется, — не думаешь головой, — она замахнулась вновь, чтобы в этот раз ему уже по лбу дать — мальчишка тут же вскинул копьё, отбивая ее удар. Скирк, конечно, бьёт не всерьез — Аякс вряд ли смог бы так же легко отбиться от ее меча, если бы они сражались — и это злит его еще сильнее. Он кидает на нее такой свирепый взгляд, будто действительно хочет, чтобы Скирк ему череп проломила лишь бы не сдерживалась — ах, он все ещё обижен, что она с ним никогда на полную не выкладывается. Аякс поднимает копье, направляя его против Скирк — не нападает, но готовится отбиваться, если она решит вдруг снова его ударить. Вот, наконец-то разумные мысли в этой бедовой голове. — Слушаю! Слушаю я тебя! — крайне недовольно шипит он — словно котенок, которого за шкирку схватили. — Тогда повтори, что я тебе сказала. Мальчишка замирает. Щурится, глядя на нее, кривится. Вздыхает. И, кажется, дует обиженно губы. Не может вспомнить, ну конечно — Скирк видит, как он отводит взгляд на мгновение в сторону, пока пытается нащупать в памяти хоть что-нибудь. И сдается. — …ладно. — ворчит, кидая копьё на землю и складывая руки на груди, — прости, наставница. Ишь какой. Не то чтобы Скирк собирается тут нотации читать или капать мальчишке на мозги — вот делать ей нечего, у нее есть способы получше — Аякс не глупый, он и сам все понимает. Но сказать тут что-нибудь всё-таки надо. — Не делай свои особенности слабостями, — медленно произнесла она, раздумывая над каждым словом, — ты отвлекаешься и забываешь мыслить здраво. Не позволяй себе этого — иначе никакая сила тебя не спасет. Мальчишка выглядел странно смущенным — Скирк видела, как удивлённо вытянулось его лицо, прежде чем он наконец открыл рот. — Я думал, ты злишься, — пробормотал он, — ну, на то, что я тебя не слушал. — Игнорировать окружающих — привилегия, — она подошла ближе и щёлкнула Аякса по носу, — которая тебе, увы, пока не доступна. Я не злюсь, я предупреждаю — сейчас ты слишком слаб, чтобы обходиться без советов со стороны. Это пока что — Скирк более чем уверена, что из него выйдет что-то стоящее. Настанет тот день, когда он сможет высокомерно задирать нос даже перед ней — пройдут годы, десятилетия, ее ученик вырастет и наберётся сил, станет бедствием для этого мира. Но сейчас он все ещё просто импульсный мальчишка в начале своего пути — невероятно талантливый, поцелованный Бездной и ей же нежно лелеемый. — Понятно, ага, надо слушаться старших, — Аякс закатывает глаза и наклоняется, чтобы подобрать брошенное копьё — видимо, вспомнил, что они тут собрались изначально делать, — говоришь как моя мать. И развернулся, чтобы спрыгнуть с обрыва на монстров. — Умрешь — домой не приходи, — невозмутимо отозвалась в ответ Скирк. Аякс, услышав фразу своей матушки — ну, ему нравилось рассказывать наставнице о таких вещах, и было приятно, что она их запоминает — тут же захихикал и заулыбался довольно прежде чем сигануть вниз. Скирк вздохнула, прислонившись снова к дереву — что ж, глупые шутки работали удивительно хорошо, когда надо было выдернуть мальчишку из его кровожадного помешательства. *** Они, очевидно, не занимали абсолютно все свое время тренировками или сражениями — даже Скирк порой откладывала меч, чтобы провести пару часов за гитарой или стихами. Хотя стихи у нее не особо получались — не то чтобы она конечно стремилась к карьере поэтессы. Аякс хватался за многое: то он пытался приготовить что-то по рецепту матери из того, что можно было найти в Бездне, то возился с их палаткой, то таскал непонятно откуда бытовой хлам (Скирк была уверена, что он нашел где-то трещину во внешний мир), то пыхтел с нитками и иглой над их одеждой. Мальчишке нравилось вышивать что-то на ее плаще и болтать про смыслы каждого символа — Скирк водила пальцами по спиральным узорам, по ровным граням треугольников, по ярким цветам мальвы поверх ее потрепанного серого ворота, и думала. Как же так получилось, что человеческий народ на другом конце вселенной мог в одних лишь узорах рассказать ее историю — Скирк, пришедшая из другого, давно разрушенного и забытого мира, смотрела на нити, надёжно вшитые в ткань, и видела свое прошлое и настоящее. Аякс либо и правда не понимал, какие воспоминания будит в ней, либо понимал и делал это специально. К счастью, он слишком ответственно относился к вышивке (видимо, ещё одна традиция его родины), и садился за нее крайне редко — в самые спокойные дни, когда ни пот тренировок, ни кровь сражений не пачкали его руки. Сегодняшний день спокойным тоже назвать было трудно. Скирк уже успела погонять мальчишку дважды — до и после обеда — и теперь позволила ему отдохнуть, пока она сама чистила меч. Аякс перебирал их скромные запасы и, кажется, уже планировал сбежать снова, чтобы притащить что-то к ужину. Вот же неугомонный. — Аякс, — Скирк повернулась к нему, отложив меч, — что ты там возишься? Отдохни. Он глянул на нее косо, не отвлекаясь от подгнивших закатников. — Я отдыхаю? Это же не работа, — и плечами поджимает, — просто руки хочу занять. — Физическое напряжение истощает. Поспи. Или почитай. У Скирк вещей прискорбно мало, но вот книг гора целая — достойное развлечения для такой одинокой души как она. — Не, я не люблю читать, — Аякс сложил закатники в миску и поднялся, — ты ешь варенье, кстати? — Ем, — а, вот зачем он полез сахарки пересчитывать, — стой. Читать не любишь? Аякс, уже схвативший ведро — видимо, за водой собрался бежать — развернулся к ней и скорчил недовольную мордашку. — Ага. Это…это странно, на самом деле — такой до ужаса любопытный мальчишка, который лезет куда надо и не надо — и не любит читать. Вряд ли это скука… Скирк хмурится, вспоминает — Аякс говорил, что он с деревни, и — да неужели он читать не умеет? Она мало что знает об образовании в этом мире, но за все свое пребывание здесь у нее сложилось впечатление, что люди в Тейвате по большей части вполне себе грамотные. — Тебя научить читать? Аякс распахнул удивлённо глаза — в их синеве читалось удивлённое возмущение. Или возмущённое удивление. Скирк не поняла, чего там было больше. — Я умею, большое спасибо, — он фыркнул, выглядя до смешного уязвленным, — у меня это плохо получается, но я умею, ладно? — Плохо получается? Ты букв не знаешь? — Да все я знаю! Просто сосредоточиться сложно, — он взмахнул рукой с ведром, и оно громко звякнуло, словно тоже было возмущено, — буквы местами путаю. Или слова пропускаю. Приходится читать медленнее, а мне это не нравится. …Ах. Вот оно что. Сердце болезненно екнуло — Скирк, вообще-то, была такой же. В далёком, в очень далёком и почти уже забытом детстве ей тоже было трудно читать. Буквы ускользали от нее, слова терялись, строчки плыли перед глазами — это раздражало ее настолько, что она бросала все книжки и убегала гулять. До сих пор помнит море цветов и палящее солнце — конечно это было веселее всяких книг. Зачем ей истории о каких-то приключениях и других мирах, когда у нее были свои — и приключения, и мир. Сейчас, лишенная дома и вынужденная лишь наблюдать за чуждой ей планетой, Скирк ценила каждую книгу, попавшую к ней в руки. Да и наставник давно уже выжег из нее ту импульсивность и неусидчивость, которые позволяли ей так просто что-либо бросать. Буквы все еще путались, слоги в словах все ещё будто бы насмешливо менялись местами — но Скирк привыкла. Время в Бездне помогло ей немного приспособиться. — Я понимаю, — после долгой, очень долгой паузы ответила Скирк — Аякс напряжённо следил за ней, словно готовился защищаться, если она решит что-то не то по этому поводу сказать, — у меня так же. — Но ты постоянно читаешь, — Аякс кинул обескураженный взгляд на нее. Скирк невольно вспомнилось, как он сам лично как-то притащил ей пару книг. — В Бездне проще. Время здесь ощущается по-другому, — нет ощущения впустую потраченных часов, время тянется дольше, и над текстом можно просидеть гораздо больше — она не произносит это вслух, но видит, как понимание вспыхивает в глазах Аякса, — попробуй. — Ну, я же все равно буду не так читать, — с сомнением протянул он, но ведро поставил на место, явно заинтересованный — ага, Скирк так и знала, что мальчишке будет любопытно. А то читать он не любит, как же. — Да, но что с того? — она только пожала плечами, — ошибайся. Это отдых, а не тренировка. Ты пробовал следить пальцем, пока читаешь? Помогает. Или, — потянулась к поясу, выуживая маленький нож, и кинула его к Аяксу, который тут же ловко его поймал, — это. Раньше я пользовалась линейкой или закладкой, чтобы текст ниже прикрыть и не отвлекаться, но сейчас вот так. Тоже удобно. Аякс повертел нож в руках, щупая широкое зазубренное лезвие со сколами — когда-то этот нож резал хлеб, а сейчас почему-то висит у его наставницы на поясе. Раньше он не понимал, зачем он ей — в бою Скирк им не пользовалась, во время готовки тоже. Оказывается, вот зачем. Аякс как-то не замечал, что наставница за книжкой сидит вместе с ножом — и либо он настолько невнимателен, либо Скирк и правда в Бездне читать проще. — Я попробую, — медленно согласился он, — но если не сработает — ты выйдешь на спарринг со мной. На топорах! …что только не придумает. Ладно ещё спарринг — Скирк могла выделить пару минут, чтобы поиграться с мальчишкой, ничего сложного — но додуматься использовать топоры… несносный и неугомонный. — Хорошо, — она в любом случае ничего не потеряет, — но если сработает, будешь мыть посуду следующие пятнадцать раз. Аякс, уже побежавший рыться в горе ее книг, фыркнул, но кивнул — он, если честно, очень сильно надеялся, что способы его наставницы сработают. Даже если в таком случае ему придется мыть посуду. *** Скирк даже не пыталась скрывать своего удовлетворения, глядя на то, как мальчишка моет посуду — ха, она оказалась права, Аяксу и правда стало гораздо легче читать. Она радовалась не столько из-за того, что ее способы сработали и на нем тоже, сколько из-за того, что помогла ему с книгами. Простенькие ведь совсем советы — но она знала лучше, чем ей хотелось бы признавать, насколько болезненной могла быть неспособность справиться с такими вещами. Аякс набросился на книги почти с той же решимостью, с какой бросался на монстров — и погружался в них так же, как в сражения. Даже забавно было видеть одно и то же напряжённое лицо и на тренировках, и в тихие часы отдыха. Он все еще читал медленно — Скирк слышала, как он тяжело и раздражённо вздыхает, а затем с шорохом перелистывает назад несколько листов сразу. Она знала, чувствовала это — мысли перестают цепляться за строки, улетают к совершенно другим вещам, пока пальцы листали страницы, и в итоге из прочитанного в голове ничего и не остаётся. Что ж, она была в Аяксе уверена — у него в распоряжении долгие часы, любезно растянутые Бездной, он успеет ещё привыкнуть. Хотя он, конечно, излишне серьезно за это взялся — Аякс теперь вообще все свое свободное время проводил, склонившись над книгой. Он с тем же энтузиазмом бросался на тренировки, но теперь он не таскал хлам, отстал наконец от их палатки и почти перестал готовить. Он даже больше не будил Скирк, предпочитая занимать часы до ее пробуждения чтением, а не завтраком. А вот это было уже немного грустно — ей всё-таки нравилось просыпаться сразу к готовому. Ах, что она наделала, своими же руками отбила Аяксу всю его хозяйственность. И как она будет возвращать его матери… Ладно, это все лишь праздные мысли — все было в порядке пока Аякс с прежней ответственностью и стремлением относился к их тренировкам. Ей просто казалось смешным — и очень болезненным в то же время — то, насколько Аякс был похож на нее саму. Она как-то взяла книжку, которую читал Аякс, пока он убежал охотится — она не могла не хмыкнуть, увидев заломленные уголки и смятые страницы, вот же балбес, надо будет на тренировке ему руки чем-нибудь занять — одна из ее любимых. Ничего необычного, тоненькая книжонка страниц на восемьдесят, про жизнь маленькой девочки. Про совершенно обычную жизнь — родители, младшие братья, школа, друзья, детские шалости после уроков. Сборник забавных историй, который ударил по Скирк даже сильнее наставника. Выдержать удар меча Сурталоги она могла. Выдержать историю про маленькую счастливую девочку — нет. Скирк всё-таки не нравилось вспоминать о том, что у нее раньше было — наставник мог вырезать из нее гнев и печаль, но не мог вырезать тоску. Аякс, видимо, тоже скучал: по прошлой жизни, по семье, по своей родине. Пусть и был страшно неугомонным, пусть и жаждал сражений и крови, а все равно — скучал. Вот только он мог в любой момент это все бросить и сбежать к матушке под юбку. А Скирк… Что же. Скирк могла только ждать, когда и эта крохотная звёздочка покинет ее. К счастью или нет, забыть об Аяксе она не сможет — вышивка на плаще и смятые страницы книг останутся ей напоминанием.