Два товарища по несчастью

Было ничего не понятно: последним различимым объектом в плывущем взгляде было лицо новой коллеги. Кажется она беспокоиться? А почему? Всё же нормально.... Эта мысль настигла Боровского перед новой волной боли. Только это чувство, такое - такое. Удивительно прекрасное: как же это всё-таки приятно ощущать себя живым: он даже не умер. Хотя к этому всё ведёт, даже если он сможет остаться в живых после происшествия, его настигнет совершенно другая проблема. Леонида снова что-то крикнула и Михаил впал в сладкий, и какой-то больной сон. Невролог ошеломлённо смотрела на то как меркнет взгляд "друга", внутри всё сжалось до изнеможения. --"Ну же, Михаил. Нельзя сдаваться, не умирайте до приезда скорой"--думала женщина, пытаясь нащупать пульс. --Ало, скорая. Приезжайте на улицу Ленина 14, тут пожилого мужчину машина сбила--сказал кто-то сзади, в ответ были слышны лишь слабые гудки какого-то аппарата и голос тридцатилетнего мужчины. Последний мускул психолога дрогнул: он слабо улыбнулся и затих. Воробьёва испуганно тряслась, держа на руках впавшего в обморок мужчину. Кровь обвивала некоторые части тела неким венком, в честь выживания, протянувшегося на 64 года в обществе самых гнустных людей, что сейчас лишь тихо перешёптываются за спиной женщины.

***

Рёв мотора крупной машины был слышен на всю улицу, сопровождаясь неприятной сиреной, что всегда напоминает о том, как же всё-таки нечестен этот злой и откровенно гнилой мир. Невролог обернулась на приехавшую скорую, горькие слёзы потекли щекам, глаза покраснели. Было больно. Больно, просто от осознания того что этот звук она уже слышала. Те два дня, длившиеся целую вечность, в которой всё было заполнено этим противным звуком, когда Леониде пришлось вспомнить, что значит боль, что значит слёзы. Два дня, в которые она просто забыла о существовании слова "счастье". Это были те дни, когда сначала умер муж, а вслед за ним ушёл из жизни сын. Все эти события и та сирена, что до сих пор звучала в ушах, отражаясь от стен с неприятным дребезгом, заперла её в бесконечный лабиринт, где в каждом проходе был тупик, проще говоря абсолютно белая, сводящая с ума коробка, без каких либо признаков жизни и вещей тем более. Было лишь одно желание: застрелиться как можно скорее и сбежать из этого опустевшего дома, где больше не слышна радость, не слышен плачь мальчика и где больше не слышны раскаты грома - голос главы семейства, что с такой злобой бил своих последних родственников. Воробьёва согнулась над Боровским, уже не сдерживаясь плача на всю улицу. Ей было больно просто от осознания того что она вновь потеряет близкого ей человека. Какой-то врач медленно подошёл к ним и взял за плечо безутешную вдову. Она подняла на него глаза.

***

Михаил очнулся в больнице: было пусто, даже как-то слишком. --"Сколько я здесь пробыл?"--задался вопросом мужчина, осмотривая палату. Единственное что он помнил: это лицо Леонида, перед.... Перед чем? --Что вообще случилось?--прошептал он, смотря в циферблат белых, настенных часов.