Последний закат?

Последние дни августа. Джисон сидел в своей комнате, уткнувшись в монитор. Яркий свет дня не проникал сквозь плотные шторы — он ненавидел солнце. Кажется, эти чёрные полотна открывались только тогда, когда ему нужно было выбраться наружу. Да, выбираться — потому что дверь в его комнату не открывалась годами. Не то чтобы она была заперта… Просто он предпочитал окно. Компьютерный стол, кровать, полка с минимальным набором вещей — вот и вся его вселенная. Школа? Пустая формальность. Будущее? Абстракция, которая даже не вызывала беспокойства. Он мог бы попробовать выучиться, найти работу, сбежать из этого дома… — решить свою главную проблему. Но зачем? Джисон привык жить с этим. Да и мир снаружи казался таким же бессмысленным, только с большими затратами сил. «Жив?» Технически — да. Дышал, ел, изредка выходил в магазин. Но если жизнь — это что-то большее, чем просто существование в четырёх стенах… То его вряд ли можно было назвать живым. «Зачем мне вся эта учёба и работа, если можно до конца жизни скамить лохов, даже не вылезая отсюда?» Мысль звучала цинично, но логично. В конце концов, он уже смирился с худшим — с собой. Комната была его крепостью. Единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Потому что за дверью ждала она. Мать. Сейчас — жалкая, вечно пьяная тень, которая вряд ли смогла бы даже толкнуть его. Но страх остался. Глубокий, животный, въевшийся в подкорку ещё с детства. Большинство страхов родом оттуда, и его случай — не исключение. Не то, чтобы Джисон боялся, нет. Он хорошо осознавал, что мать давно перестала быть реальной угрозой — просто фоновым шумом за стеной. Но это не значило, что он не должен не хотеть её видеть. Вот он и не хотел. Он закрыл глаза, и память сама вытащила на поверхность старые картины… flashback. Темнота. Где-то в доме бьётся стекло. Маленькие пальцы впиваются в край одеяла, когда дверь в его комнату с грохотом распахивается. — Опять сопли пускаешь? — пьяный голос режет темноту. Он не успевает ответить. Мать хватает его за руку и трясёт так, что зубы стучат. — П-прекрати! П-прости! — он захлёбывается собственными слезами, но это только злит её больше. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Её ладонь бьёт по щеке, по губам, пока он не перестаёт издавать звуки вообще. Просто дрожит, мокрый от слёз и слюны, пока она не уходит, хлопнув дверью. Он не спал до утра. Боялся, что она вернётся. Маленький Джисон прижался в углу комнаты, закусив губу до крови, чтобы не всхлипнуть громче. Но сдержаться не получилось - очередная пьяная истерика матери за стеною была слишком страшной. Дверь с грохотом распахнулась. Я сказала — тихо!!! — её перекошенное лицо появилось над ним. Холодные пальцы впились в щеку. — Ты специально? Специально меня доводишь? Он зажмурился, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а живот сжимается в ледяной комок. Мать швырнула его на кровать, сорвала с вешалки ремень... Он случайно встретился с ней взглядом в коридоре - и сразу понял, что совершил ошибку. Чего уставился?! — мать резко развернулась к нему, и Джисон почувствовал, как ноги стали ватными. — Не смей так смотреть на меня! Его отбросило к стене. Спиной он почувствовал выключатель: — Выключи свет! Быстро! Я не хочу видеть твою рожу! Дрожащими пальцами он щёлкнул выключателем, погрузив коридор во тьму. Только тогда она отпустила его, грубо толкнув в сторону комнаты. Джисон притаился за дверью, слыша, как мать шатается по квартире. Он задержал дыхание, когда её шаги приблизились. Внезапно дверь распахнулась, ударив его по лбу. Опять подслушиваешь, мразь? — пьяное дыхание обожгло лицо. Он попятился, споткнулся и упал на пол: — Я не... я просто... Исчезни, тварь! Немедленно! — её крик звенел в ушах даже тогда, когда он уже забился в самый дальний угол шкафа, обхватив колени дрожащими руками. Он проснулся от жуткого холода — мать сдернула одеяло: — Вставай. Убирайся. М-мам...? — голос сорвался на шёпот. — Я сказала - вон! — она указала на дверь. — Сегодня твой отец за тобой приедет. Но отец не приехал. Ни тогда, ни на следующий день. А когда он осмелился вернуться домой, мать даже не удивилась, просто бросила: — Ну и ладно. Но чтобы я тебя не видела и не слышала. С тех пор он и старался. С годами он научился избегать её. Перестал выходить, когда она дома. Прятал еду в комнате. Даже в туалет пробирался ночью, как вор. А потом… Потом просто перестал открывать дверь. Вообще. Сначала из страха. Потом — из привычки. А затем и вовсе потому, что не видел смысла. Зачем? Чтобы снова услышать её голос? Увидеть ненавидящий взгляд? Нет уж. Лучше тёмная комната. Лучше одиночество. Джисон вздрогнул, когда на экране замигал новый заказ. Ещё один лох - ещё немного денег. Он потянулся за банкой энергетика, глотая тёплую газированную горечь. «Главное — не вылезать. Никуда. Никогда.»