Учитель, почему вы тоже омега!?

Шэнь Юаню не нравилось быть альфой. Это было не его. Неестественно. Серьезно, он же был простой омегой, просиживающим свои молодые годы за компьютером, заваливая хейтом горе-авторов и запивая все это пачкой лапши быстрого приготовления! Кто же знал, что теперь ему придётся быть совсем другим человеком, да еще и хуже! С другим вторичным полом! Да и умер так смешно. От гнева. Так бывает, омеги слабее бет и альф, потому попасть в больницу от переизбытка эмоций не было чем-то необычным. Шэнь Юань всегда удивлялся, как так вообще можно в современном мире, где никого уже ничем не удивить, не испугать и так далее, но и сам себя от этой участи не уберёг. Шэнь Цинцю, тот, в чье тело он переместился, был альфой. Жестокой, аморальной по отношению к главному герою, нарушая все три дурацких принципа, которые прописал такой же дурацкий автор сего романа под прозвищем Самолет, Пронзающий Небеса, для своего творения — Путь Гордого Бессмертного Демона. 1.Не унижать, не обижать и не подчинять насильно омегу. (Да да, это все один принцип, Я же вам говорю, Самолет тупой!) 2.Оберегать, защищать и уважать омег. (ДА, еще три принципа в одном принципе. Ну он бездарность же!) 3.Ни за что не применять над омегами насилие. (Ладно, тут уж этот скромный переселенец промолчит.) Быть самым главным злодеем романа и умереть под конец одной из самых мучительных смертей(специально для мучившего больше всех учителя) тот не желал, и попав в новый мир, первым же делом попытался незаметно направить всю свою доброту, которую позволила показать система без ООС на улучшение отношений с Ло Бинхэ. Шэнь Юань прикрыл лицо веером, тяжело вздыхая и уверяя систему, что это лишь для того, чтобы сохранить репутацию! Как ты этого не понимаешь, тупое окошко с голосом гугл переводчика! В первую очередь, нужно рассказать, что же было в самом романе... Если кратко, то, жизнь омеги Ло Бинхэ не была обещанным сахаром, который будущим заклинателям преподносили как правду о хребте Цанцюн. Точнее, врать то не врали, а вот к будущему герою гарема по канонам хорошо не относились. В общем, беды жизни у гг показаны были хорошо. Это несмотря на то, что в мире было равноправие. Ха! Но это только в самом начале, чтобы навести драматизма и ущемленные своей жизнью омеги прониклись к гг и начали донатить автору. А так... В скудный на настоящий сюжет, но изысканный на все романтические клише о гаремном жеребце роман "Путь гордого бессмертного демона" мог удивлять не только этим. Главный ее герой являлся не альфой и даже не бетой. В начале это затягивало, но никто не ожидал, что их будет ждать дальше. Позже, когда герою пришлось пройти бесконечную бездну, вот тут то автор и додумался поменять Ло Бинхэ пол с омеги на альфу! Тупой сюжетный поворот, из-за которого Юань плевался ядом больше всего. Раз писал для омег, так продолжал бы делать хоть это! Но... Он даже не удивлен,что после этого популярность романа(ДА НЕ МОЖЕТ ЭТОТ ТАК НАЗЫВАТЬ ЭТО ГОВ..) значительно взлетела. Типичный сюжет: « я скромный омега, но все альфы падают к моим ногам, а злодеи внезапно становятся моими силами» — не мог доиться вечно, а потому новый поворот с добавлением мифической способности сменять пол на любой другой, что бывало чаше всего лишь в сказках, и фантастической редкостью родиться гаммой, стало отличным продолжением ужаса непотребства и ужасных постельных сцен. Шэнь Юань был уверен, что Самолет пронзающий небеса тоже омега. Причем без единого реального опыта в том, как работает настоящий секс. Сказать, что Шэнь Юань плюется ядом лишь потому, что ПГБД отличается от других романов жанра сянься? Нет, оно не было розой среди навоза. И даже кучкой дерьма среди роз. Это такой же проходняк(покупаемый), написанный дабы потешить Эго мальцам омегам(и наверняка автору) и осуществить их мечты о равенстве. Ну или о свержении альфаорхата, в котором омеги не то чтобы и плохо уживались. (Хотя какое свержение, если Бинхэ в итоге тоже стал альфой и прогибал под себя омежек Не считая сцен, где ему приходилось вновь становиться омегой ради умиления жен и читателей) Но одно Шэнь Юань иногда подмечал, что некоторые зажрались своими же правами.Так, по крайней мере писал сам автор сего "шедевра" в оправдание своего "гениального" романа проходняка, попав в который Шэнь Юань стал главным злодеем, его бедная душа омеги плакала от ужаса и страданий, которые он не мог не делать с Ло Бинхэ, не получив снятие баллов от системы. Хорошо, что функцию ООС он довольно быстро разблокировал(ему стыдно вспоминать, как он опозорился). А пару лет в Линси позволили ему примириться со своим новым положением и научиться контролировать новое и непривычное для омеги состояние — гон. Но вместе с этим Ло Бинхэ, как ни странно, легко считал то, что он не хотел делать с ним ничего плохого и быстро превратился в прилипчивый белый лотос. Может дело в запахах. В его мире запах феромонов не отличался от того же парфюма и становился навязчивым и опасным лишь в состоянии течки или гона. Но здесь фантазия Самолета разлетелась в неимоверных масштабах. Заклинатели могут понимать по запаху чужие эмоции, давить аурой и даже мурчать и скулить, что в современном обществе было бы неприемлимо и хорошо, что этого там не было. Но что делать Шэнь Юаню, ах да, Шэнь Цинцю? В первую очередь он полностью изменился... для других. Оригинальный персонаж был вечно злой, ворчливый и нарушающий все принципы взаимодействия с другими, лорд пика Цинцзин стал добрым, учтивым. Даже драки с Лю Цингэ — строптивой омегой, которую он чудом спас(и случайно не оттрахал, прости господи) превратились в добровольные тренировки. Словно каждый чувствовал в Шэнь Цинцю под альфой омегу. Да и он сам ловил себя на мысли, что ведет себя слишком двойственно. Но у него и оправдание есть , чего еще вы хотите от этого старика? Стал добропорядочным человеком, сказали бы, если бы не помнили, каким зверем был настоящий Цинцю в гоне. И хорошо ведь, по мнению остальных лордов, что без воспоминаний "доброжелательный" лорд уходит медитировать в горы. А Ло Бинхэ... как всегда отличался проницательностью, но тут не могла не сыграть его невинность в таком раннем возрасте, где даже малейшее проявление заботы превращало Шэнь Цинцю в глазах Бинхэ в замечательного учителя. Толи омега чувствовала в подобревшем альфе такую же омегу — испуганную от своей роли, но держащуюся лишь на инстинктах оригинального Шэнь Цинцю, толи Бинхэ настолько зашуганный сейчас, что у Шэнь Цинцю душа дрогнула от жалости... Система не разрешила не проходить арку с бесконечной бездной. Но как он может бросить этого маленького щенка, даже зная, что оттуда он выйдет сильнейшим по канону альфой с огромным гаремом? Шэнь Цинцю боялся спрашивать и не мог дать ответ на вопрос. За эти несколько лет он наконец смог принять то, что стал альфой. Но в отличии от оригинала он был чуть ли не благодетелью : добрый, отзывчивый, внимательный к ученикам, Шэнь Цинцю старался обучать их всех в зависимости от того, насколько был знаком с психологией каждого пола. Хотя как тут быть не знакомым, когда он буквально побывал в двух крайностях! Как настоящая гамма прям, хах. А иногда ловил себя на мысли, что будь он все же омегой, и вернувшемуся главному герою альфе даже не придется прилагать больших усилий для подчинения. Хватит лишь приказать и надавить запахом. И тут же вздрагивал от этих мыслей, стоило Бинхэ вдруг зайти к нему с чаем. А в какой-то момент бедняжка Бинхэ пришел к нему в течку. Не сложно это. Ведь Шэнь Цинцю сам переселил его в пристройку! Вот тогда-то заклинатель и понял, что зря он всегда стебался над альфами, что не могут удержать свои члены в штанах. Но почему именно он? Почему не Инъин, не кто-то другой. Зачем омега пришла к самой неблагоприятной альфе из всего пика? К нему? Что ж, тогда Шэнь Цинцю и подумать не мог, что преданность Бинхэ в романе была очень и очень преуменьшена. Шэнь Цинцю в тот раз безумно повезло. Его остаточная сущность омеги не позволила ему потерять контроль. И даже то, как он просто лежал с Бинхэ в обнимку поглаживая его по спине требовало неимоверных усилий. «Укуси! Возьми! Вот он преданный, верный омега перед тобой!»— кричал внутренний зверь. Чужой зверь. А сам Шэнь Цинцю знал, как страшно может быть омеге довериться альфе. Как страх сковывает легкие, что им могут воспользоваться. И пусть Бинхэ пришел так, будто именно за этим он и пришел, но... хаха, ребенок и этот старик слишком уж далеки друг от друга. К тому же, его ждет еще десятки сотен красоток и красавцев в гареме, когда он станет альфой. От этой мысли собственная альфа внутри злобно рычала, яростно отрицая подобную возможность. А Шэнь Цинцю лишь сильнее хотелось взвыть от безысходности. Ну как он в дальнейшем должен скинуть его в бездну, если не альфа оригинального Цинцю, ни он сам не хотят этого! Уж лучше он умрет, не выполнив задание, чем даст этому случиться. А Бинхэ еще крепче к нему прижимается, обхватывает плечи и тихо мурчит, окруженный запахом альфы. Пусть вначале он был злой и презирал его влюблённость, но сейчас учитель такой добрый и отзывчивый, что даже позволил Бинхэ так бесцеремонно вцепиться в него. Он никогда не был так счастлив. И тем временем Шэнь Цинцю было до ужаса обидно, что он не может также тихо заурчать от счастья, пусть и не признается в этом даже себе. Вместо этого он гладит его по макушке, выбивая еще более громкие вибрации из такого маленького тела рядом. *** Бинхэ стоит на краю пропасти. Позади вздымается тьма, руки неупокенных душ тянуться к краям земли в попытках выбраться в мир. Испуганные глаза омуты застыли на фигуре перед собой. Взгляд Шэнь Цинцю непривычно резок, а Сюя упирается полудемону в плечо. Дурман из танхулу и каких-то цветов забивает легкие Шэнь Цинцю. Он старается не дышать. Система настойчиво требовала уронить парня в бездну позади того и отсчитывала секунды, а Шэнь Цинцю с каждым мгновением терял уверенность. — Прости, Бинхэ... этот мастер не может по другому. — выдавил он из себя, одним резким движением поворачивая меч так, чтобы всучить его в чужие руки и этим же скинуть его вниз. Лишь когда он перестал слышать удивленный вскрик своего ученика, падающего в непроглятную темноту и жар, Шэнь Цинцю с опустевшим взглядом упал на землю. Трясущиеся руки так и застыли, будто только что кого-то держали, а из груди вырывался болезненный вой. Он не должен был этого делать! Впервые с его переселения, Шэнь Цинцю впал в глубокое искажение ци. Когда он проснулся, его еще долго не оставляло чувство опустошенности и предательства. Своего предательства. Му Цинфан благоразумно помалкивал о случившемся на собрании союза бессмертных. Один Юэ Цинъюань умудрился влезть с вежливым вопросом, за что получил гневное рычание альфы, потерявшего нечто дорогое. А спустя еще неделю, когда он успокоился, Лорд пика Цянцяо поведал странную весть. Он перестал быть альфой. И больше не испускает вообще никаких феромонов. Шэнь Цинцю не обратил на это внимания, также, как не обращал ни на что другое. Ведь он больше не чувствовал так ярко запахи, как раньше. Да и не было того самого, любимого ему всем сердцем и душой. Действие, сотворенное его же руками выбило лорда из колеи. Даже понимание, что Бинхэ выживет. В конце концов у него будет аж два меча. Сюя поможет ему до того, как он найдет Синьмо. «А может он с ненавистью сломал мой клинок и выкинул...»— безучастно думал теперь уже бета. Этого никто даже не заметил. Хоть бета, хоть омега, хоть альфа. Путь к званию лорда добился даже не он, а оригинальный Шэнь Цинцю. Ему нечего терять, кроме своего лица, в поддержании которого также нет смысла. Единственное, что осталось ждать, это возвращения Бинхэ. Когда тот снизойдет до того, чтобы отомстить своему нерадивому учителю. Вернется альфой, сильным, могущественным. И увидит его. Того, кем не скрывая восхищался, того, к кому приходил в течки. Бинхэ так радостно мурчал от еле заметной улыбки. А он взял... и... бросил его. Его белый лотос... Впрочем, даже его плохое состояние, обостренное Неисцелимым ядом не позволило ему упустить из виду Шан Цинхуа.

***

— Ты! Треклятая! Бездарность! С самомнением размером с носорога питона! — С каждым восклицанием веер все сильнее бил по голове лорда Андин, — Да как вообще можно сбросить Ло Бинхэ в бездну, когда он был омегой! Если ты и собирался изменить ему пол на альфу, почему просто нельзя было сделать им изначально!? — Братец огурец! Огурец-бро! Шисюн Шэнь! Ну чего ты так возмущаешься, — обиженно шмыгнул он носом и с глазами полными слез,— Ты хоть читал принципы отношения к омегам! Я ОМЕГА. Прекрати меня избивать! — Я срал на твои принципы так же, как и оригинальный Шэнь Цинцю! — громко зашипел он на того, не в силах зарычать. Кто же знал, что лорд Андин тоже окажется переселенцем. Да еще и самим Самолетом, пронзающим небеса! Ох, вся злость за судьбу его, ЕГО белого лотоса пала на автора сего творения и ему плевать, что тот омега. Это было даже обиднее. Ему значит пришлось корежиться, переделывать самого себя, меняться, а этот... эта паскуда живет себе спокойненько без эмоциональной двойственности. — Ну подумаешь! Он и омегой там выживет! Это же Бинхэ, главный герой! И альфой он стал лишь потому, что будучи омегой не имел ни одного хорошего воспоминания! Чем тебе не угодил персонаж Гамма? Или ты боишься, что когда он увидит, что его альфа вдруг стал бетой, то разочаруется в тебе!? Их разговор был довольно откровенным. Отчасти потому, что Шэнь Цинцю больше был похож на разъяренного зверя без клыков и когтей. Рвать и метать он не мог, а потому словесно поганил автора этого мира. — Да уж лучше бетой быть, чем притворяться гребанным альфой...— пробурчал он себе под нос. Шан Цинхуа подозрительно на него воззрился. Затем улыбка собрата по несчастью растянулась в ехидной ухмылке. — Огурец-бро, а ты случаем не омегой был в прошлой жизни? — Ну и?— избивать Цинхуа ему надоело, поэтому он уселся напротив, вальяжно обмахиваясь веером. Как всегда элегантный и статный сейчас он даже больше напоминал омегу, чем альфу. — Ага! Я знал, что за всем этим хейтерством скрывалась омега! Как же тебя все там ущемляло, верно? Ай!— веер слишком резко стукнул того по лбу. — Не неси чепуху. Твой текст говно, это ничего не исправит. Ни-че-го не изменит того, что писал ты отвратительную порнушку, от которой даже задница не взмокнет. Очень жаль, что такой замечательный персонаж, как Бинхэ, придумал ты. — парировал Шэнь Цинцю, скрывая лицо за веером. — Ну ты ведь её читал. Ради Бинхэ. Ооо, у меня для тебя плохие новости, Огурец-бро. — А какой в этом смысл? Он все равно убьет меня, как вернется. — Вау, а казался таким самоуверенным пару мгновений назад. — Заткнись, лучше помоги мне. —... А ТЫ НЕ МНОГО ХОЧЕШЬ!? — ТЫ НАПИСАЛ ВСЮ ЭТУ ХЕРНЮ, ЗНАЧИТ ОТДУВАЙСЯ ЗА ЭТО. — А мне не насрать на твою задницу? Или задницу Бинхэ? Мне бы свою спасти, прости господи... — В каком смысле, Самолет? — Шэнь Цинцю скрыл насмешку над боевым собратом. А Цинхуа лишь грустно помотал головой. — Не важно. Просто... не везет с господином. — Не принуждает же тебя Мобэй...— Шэнь замаскировал смех под кашель. Внезапно его настроение взлетело до небес. — Да если бы! Я ж его пнем прописывал таким, тупой альфа. — Эй! — Да ты то тут причем. Айяяяя!— Цинхуа вовремя отскочил подальше, дабы не получить по голове, прикрывая её руками. Весь запах... какой-то странной... морозной свежести? Шэнь вдруг удивленно принюхался. Испуганные феромоны Шан Цинхуа были... смешанными. Клубника и холод. Будто мороженное. — Ты меченый!? Цинхуа побледнел. — Давай я скажу нет, а ты сделаешь вид что веришь. — .ПФ...ПАХХАХХАПХАХАХХАХА! — Шэнь Цинцю облокотился о маленький столик, вскоре давясь от хохота, пока лорд логистики насупился, недовольно скрещивая руки на груди. — Нашелся мне... а что я мог сделать? Чтобы доказать свою преданность мне пришлось доверить и шею. Ох, знал бы ты, как это тяжело! В течку хотеть такого прекрасного, статного альфу, ледяного демона, но эта падла даже слюной не давится, и работать заставляет! — Какая жалость...хпха,— сквозь смех заявил Цинцю, — ты все еще остался девственником. — А ты? — глаза Цинхуа пришурились, — Шэнь Цинцю не гнушался походами в бордели, как думаешь, насколько твое тело чисто? Шэнь Цинцю побледнел. — Да как ты! Стой, ты же точно знаешь что нибудь о Шэнь Цинцю! — О, я много чего знаю! Но тебе, огурец-бро, мой любимый хейтер и донатер одновременно, я ничего не скажу. А теперь уйди пожалуйста. Мне нужно решить дела пика и еще документация северных земель остается. Комната заполнилась запахом уставшей и нетронутой даже потенциальным партнером омеги. Шэнь уже не мог над ним насмехаться. Это слишком. Поставить метку на омеге и... ничего не предпринимать. Жестоко. — Он вообще тебя не трогает? — Ну... — Цинхуа замялся, — поколачивает пару раз за день, а так нет. Шэнь хмыкнул, собираясь уходить. Если он правильно помнит, у демонов это такие ухаживания. Правда он бы такие ухаживания от Бинхэ не принял. И дрогнул. Спина неестественно выгнулась, как по команде, а лицо сменилось на привычно беспристрастное. Что это за мысли такие! Он же уже не омега! Да и не альфа. Но рука растерла шею. Белоснежная, гладкая. Никем не отмеченная и оттого внутри него сжималось что-то недовольное этим. «И все же хорошо, что Бинхэ не был альфой с самого начала.»— украдкой подумал Шэнь Цинцю, неспешно возвращаясь к своему пику. Он даже не думал о том, чтобы спасти свою жизнь. Он испортил все. Сделал то, что должен но какой ценой? Альфы так не поступают. Омеги тем более. *** Город Цзинлань встретил Шэнь Цинцю интересным сочетанием вони канализации, гниения и трупных миазмов. Самое то для обострившегося, на деле же возвращающегося спустя долгое время обоняния заклинателя. Поистине, этому старику ужасно везет на подобное. И Лю Цингэ смотрел на него странно, но не смел задать вопрос. А потому Шэнь благоразумно помалкивал сам. Потому что лорду Цинцзин тоже хотелось бы знать, что с ним происходит. У него больше не было гона, он почти не чувствовал и не источал никакого запаха. И лишь в последние дни к нему, о чудо, возвращается нюх! Уж лучше бы еще пару дней без этого, ей богу! И даже небольшой жар. Хорошо, под рукой Му Цинфан, сразу же и проконсультироваться можно, хаха... Но вот к чему его жизнь не готовила, так это к появлению давно пропавшего ученика. Адепты дворца Хуаньхуа облепили его, как мухи сладкий мед и от этого в Шэнь Цинцю помимо страха все обливалось уксусом. Бинхэ пришел. Сейчас он его заметит, завтра втопчет в грязь его репутацию, а потом... Воспоминания о Цинцю палке были слишком яркими, особенно если учитывать, что ему уже приснилось об этом пару кошмаров. Цинцю рефлекторно отступил, однако внутри был непривычное ощущение. Какая-то... радость. Желание успокоить такого нервозного(почему интересно?) Ло Бинхэ. — Учитель!? — удивленный возглас выбил из Цинцю воздух. Он ожидал той самой улыбки главного героя, а не радостного почти что скулежа от главного героя. И все равно испуганно отступил еще на шаг. Ло Бинхэ же подошел ближе, не осмеливаясь подать голос. Лишь приглушенно улыбался с нескрываемой болью в глазах или же... в запахе? Такая знакомая танхулу пробилась к нему в нос, заставляя колени задрожать, что Шэнь Юань с легкостью скрыл, еще и прикрывая лицо веером. — Учитель не рад видеть этого ученика? Чувствуя, как напрягаются адепты дворца, Цинцю и сам напрягся. От беспокойства. Он не чувствовал в себе того, кто смог бы отстоять свои границы. Жалкий никто. Отвратительно. Но лорд пика Цинцзин не удержался, вырываясь вздохом облегчения. Ло Бинхэ жив, с ним ничего страшного не случилось и он даже не видит за спиной того... Это его Сюя!? Шэнь Цинцю оцепенел. А где Синьмо!? Разве не должен был главный герой получить один из самых сильнейших оружий для завоевания трех миров!? Бинхэ словно догадался, с охом вынимая меч и выполнив глубокий поклон протянул своему учителю его клинок. — Этот ученик безмерно благодарен за то, что меч учителя помогал тому справиться с бедами. — Бин... Ло Бинхэ. — он почти сорвался на ласковое обращение, — встань ровно, сейчас у тебя нет другого меча на замену? Ло Бинхэ отрицательно покачал головой. На этой странной ноте и они разошлись... слишком быстро. Да, Шэнь Цинцю нагло сбежал от проблемы! Не то, что ему стало страшно, но когда адреналин спал, тот начал анализировать. У Бинхэ не было ауры альфы, которую можно было воспринять за конкурента, скорее Шэнь Цинцю бы даже желал подчиниться потерянной частичкой души. От него веяло... более родным, привычным запахом... омеги! Ло Бинхэ остался омегой! Тогда как... Живот скрутило так, что заклинатель сто раз обрадовался, что был в комнате гостиницы один. А потом внутри живота патокой распространился жар. Внутри сразу почувствовалась пустота. Шэнь слишком хорошо знал это ощущение... настолько, что не поверив, надавил на живот, тупо смаргивая слезы после предыдущего спазма. — Течка? — голос сорвался на истеричный шепот, — я столько лет мирился с тем, чтобы быть как альфа и тут... течка!? Кажется, собственные слова доходили до него слишком медленно. Он даже не заметил чужого присутствия рядом. — Учитель... почему вы... омега? — робкий вопрос прозвучал слишком близко от его уха, опаленного жаром. Шэнь Цинцю отшатнулся, Ло Бинхэ испуганно сжался в ответ. Словно боялся сделать даже малейшее неправильное движение. — Что ты здесь делаешь... — Этот ученик... не попросил прощения за все ранее. Он подумал, что если остаться с учителем наедине, его репутация не испортится. — Глупый. — лицо покраснело. От сладости в воздухе его вело. Неважно, альфа Бинхэ или омега, он не мог отрицать, что ОН его заводит. — Учитель я... — Этому мастеру тяжело говорить в таком состоянии. — Шэнь хотел было двинуться к кровати, но потерял равновесие. Ло Бинхэ магически оказался рядом, ухватывая его, но худощавое телосложение не дало ему удержаться. С грохотом, подобным топоту стада слонов, заклинатели грохнулись на пол. Шэнь Цинцю оказался сверху на Бинхэ и слишком громко заскулил от такой картины. — Учитель... почему вы... — Этот мастер... необычный, — проклиная самолета с его недосказанностью, просипел Шэнь Цинцю, из последнего стараясь не усаживаться Ло Бинхэ на бедра. Хотелось прижаться к ним, ощутить все то, что держится у ученика в штанах. Даже если тот не менял пол, его небесный столб был феноменальных размеров! Боже, как давно он не ощущал этого простого, омежьего желания трахаться! Подчиниться, принять кого-то в ведущей роли. Он не был альфой, чтобы любить их повадки, он не был изначально гаммой, чтобы без проблем переключаться между состояниями. Он просто... омега. И под ним лежит омега. — Бинхэ... — Шэнь обхватил его лицо ладонями, все же приподнимаясь, садясь тому на живот. Бинхэ издал судорожный вздох. — Прости меня. Этот мастер такой дурак. Знал же, как тяжело тебе будет в бездне. — терзавшие его три года мысли наконец донеслись до адресата. Но как же сложно это говорить, когда под тобой такое горячее тело, а этот старик внутри пустой, только перекати поле не хватает! — Учитель...—глаза омеги застлала пелена слез, которые стекали по щекам, размазываясь по чужим ладоням, — Я... я не хотел меняться, хотя могу... потому, потому что думал, что не буду нужен своей альфе, если тоже стану альфой... учитель... Шэнь Цинцю ошарашенно уставился на него. Даже жар словно отступил. Ради него...? Что? Шэнь Цинцю точно ослышался. В груди разлилось такое яркое тепло, что он не смог сдержать тихого урчания, говорящего больше всяких слов. Какой же Бинхэ глупыш. Но какой же милый. За это он ему и нравится сейчас и за такие редкие моменты нравился в романе. Но это не книжный персонаж, а такой же живой человек. Цинцю не выдержал. Проехался бедрами по узкому, но подтянутому крепкими мышцами животу, чувствуя, как смазка из входа уже промочила ему штаны. Он сейчас сойдет с ума. Бинхэ ответно застонал. — У-у-читель! — Бинхэ, прости меня. — Этот ученик ни в коем случае не винит учителя. Он понимает, что у вас не было выбора Ах! Ммм... — Шэнь не смог сдержать наплыва нежности на этот белый лотос. Поэтому он остался таким же невинным на первый взгляд. Хитрец, лучше него не найти. На поцелуй Бинхэ сразу же отвечает жадно и со всей страстью. Оба, не умеющие целоваться стараются наверстать все напором. Но Цинцю, впервые за долгое время нуждающийся в доминировании над ним сдается слишком быстро и Бинхэ разaчарованно стонет. У них одинаковая потребность! Они не смогут удовлетворить друг друга! НЕ СЕЙЧАС, КОГДА ОБА ОМЕГИ! «Бинхэ превращался в романе за пару часов. Но мой Бинхэ еще ни разу не становился альфой, а значит, это должно быть его первое превращение. Часов... 5, черт!» — не сдержал стона Шэнь Цинцю, когда его одежды наполовину сняли и проникли под штаны. Мужчина упал грудью на Бинхэ, дергая дрожащими бедрами. — Учитель слишком соблазнительный... ученику стыдно что он сейчас не альфа. — Этот мастер примет ученика любым.— искренне заявил Шэнь Цинцю из самых чистых побуждений, но видя, как широко раскрылись глаза парня, а лицо и шею залил очаровательный румянец, наоборот, побледнел, — да я же не про это! Точнее, этот может но... не про это! Бин-Ах-мм... Терпения у демона уж точно меньше, чем у целомудреного Шэнь Цинцю. Он уже успел разорвать на нем штаны. Один палец проник внутрь течной омеги. Лорд Цинцзин застыл, делая судорожный вздох. Бинхэ испуганно поспешил высвободить палец, как Шэнь Цинцю тут же протестующе заскулил. Они посмотрели друг на друга затянутыми похотью глазами. — На кровать. Не вынимая. — Ло Бинхэ слушается мгновенно, чудом выполняя условие на ура. Падая на кровать, Цинцю не замечает внутри уже вторую фалангу и извивается, пытаясь насадиться глубже. Ощутить больше. Бинхэ восторженно заскулил. Если даже сейчас учитель так на него реагирует, значит... это разрешение остаться, верно? — Бинхэ... — мольба обезоруживает полукровку. — Учитель? — пониженным голосом спрашивает он и Шэнь начинает дрожать от мурашек, пробежавших по коже. Нет, так продолжаться не может. — Этот мастер... я... не хочу прогонять тебя, Бинхэ, но если ты сейчас же меня не трахнешь, эта омега за себя не отвечает! Ло Бинхэ всегда выполнял его просьбы. Даже когда не мог удовлетвориться сам. И этот раз не стал исключением. Дела о сеятелях, то, зачем пришел сам Ло Бинхэ, отложилось на второй план. Нет хуже и похотливее животного, чем омега в течке. Это каноны обоих миров, в которых побывал Шэнь Цинцю. Но еще хуже, когда омег две и между ними нет альфы. Им еще повезло, что у Бинхэ не началась течка — иначе это был бы трение друг об друга без разрядки! Они кончили лишь пару раз, но остались не сильно довольными. Куда больше устраивала уютная тишина между ними, как обнявшись, Шэнь Цинцю слушает о том, через что пришлось пройти его белому лотосу и сжимает его крепче в своих руках, пытаясь защитить, уберечь от всего произошедшего, пока Бинхэ довольно урчит, наконец снова став счастливым. Неважно, что учитель не альфа, не важно, что даже он сейчас омега. Главное, что учитель не ненавидит его и готов быть с ним... правда же? Укус на шее демона заставляет того вздрогнуть и довольно застонать. Теперь точно. А потом он, со своими щенячьими вопросительными глазами спрашивая об ответе, видит, как Шэнь отстраняется, специально слизывая капли демонической крови на устах. Оо, он точно знал, что с помощью неё мог сделать Ло Бинхэ. От такого доверия он готов был снова заскулить и расплакаться. Но когда Шэнь Цинцю слегка смущенно подставил ему шею для ответного укуса в пахучую железу, у Бинхэ все же пробило дамбу. Заклинатель думал, что его сейчас зальет счастливыми слезами своего омеги, альфы... ой, да какая разница. Впереди его ждало много проблем и задач, но с главным героем под боком это и не так плохо, верно? И система, довольная сложившимся сюжетом перечисляет награды за прочтение такой "жаркой" истории. Кто вообще на это... ну зато, ему не нужно будет теперь цепляться за эти надоевшие баллы, как за единственное, что давало ему жить. Вместо этого он лучше уткнется в грудь Бинхэ и так же сладостно замурчит с ним в унисон.