Когда ты против меня

      Я клянусь, что ещё никогда не чувствовал себя таким жалким. За всё время, которое я провёл в попытке словить хотя бы один шанс на то, чтобы подойти к мистеру nonchalant, ни одна из них не увенчалась успехом.       Странно, скажете вы, потому что что вообще может быть сложного в том, чтобы подойти и поговорить. Вот только как только я находил ту самую секунду на этот шаг, вокруг него сразу начинали толпиться люди. Ещё одно острое напоминание о его популярности (ну конечно, с таким-то смазливым лицом) ревностно бьёт под дых.       Разве люди не видят, что ему плевать на их попытки стать ближе? Каким бы негодяем я ни был, вот ни за что бы не нашёл в себе смелости общаться с людьми с пренебрежением. Ну, воспитание такое, что поделать?       В любом случае, я ни разу не пытался опустить руки, и, видимо, судьба решила сжалиться надо мной. Странно, что в обычно оживлённый вторник столовая внезапно оказывается пустой. Ещё страннее то, что именно в это время в ней появилась глупая знаменитость этого универа.       В голове невольно всплывают моменты, когда десяток девушек отшивалась у его столика, бесконечно щебеча что-то в его незаинтересованное лицо. И прямо сейчас я собираюсь стать такой же персоной. Позор-то какой. Невольно дёрнув плечами, я хватаю свой поднос и лечу в сторону его столика.       — Ого, вот это встреча! Давно не виделись, дружище, — наигранно удивляюсь я, округляя глаза. Боже, мама бы гордилась моей искренностью.       То, как медленно его величество поднимает голову, даже обижает. Сонхун неспеша оглядывает меня с ног до головы.       — Ещё бы столько, — кидает лениво, возвращая взгляд к своему телефону.       Я не буду врать, что не хочу задушить его прямо здесь. Интересно, избить его подносом было бы хорошей идеей? Отогнав ненужные мысли, я кидаю свой рюкзак на скамью напротив него, нарочито игнорируя недовольный взгляд.       — Знаешь, я думаю, мы начали не слишком хорошо, — миролюбиво начинаю я, складывая руки перед собой. — Мы могли бы ещё раз обо всём поговорить и всё разъяснить.       Сонхун подозрительно хмурится, внимательно наблюдая за мной, и это, знаете ли, немного напрягает. Так сильно он мне не доверяет?       — Давай сначала. Меня зовут Джейк, — очаровательная улыбка украшает мои губы, и я протягиваю руку вперёд. Сначала он просто смотрит на неё, после легонько отталкивает.       И… мои чувства задеты окончательно.       — Говори сразу, что тебе надо. Знаю же, что пришёл что-то —       — Возьми меня к себе в клуб, — перебиваю его я, всем телом опираясь на стол, выходя вперёд. Когда наши лица почти сталкиваются, он испуганно отодвигается. Знаю, это всё моё нетерпение, но ведь он сам попросил меня быть честным.       — Да что ты привязался-то к нему? — спустя какое-то время кидает он, продолжая держать небольшую дистанцию.       — Ладно, я не буду врать. Наверняка и сам понял, что не от большой любви к работе туда бегу, — киваю я, сам понимая абсурдность сего предположения. Легче будет сказать ему правду.        — Дело в том, что там очень много девчонок, — медленно поясняю я, заглядывая ему прямо в глаза. — А кто вообще может не любить девчонок? В общем, мне надо туда, чтобы завести новые знакомства.       Я делаю акцент на последнем слове, надеясь, что он сам поймёт, о чём именно я говорю. Не уверен, что понимаю, что он чувствует. На его лице проскальзывает странные эмоции, которые он после перекрывает привычным недовольством.       — Ты значит вступишь туда, чтобы найти с кем поразвлечься, а я буду делать всё за тебя, — если честно, я не понимаю, почему он недоволен. Людей там предостаточно, а потому я не думаю, что принесу ему видимый дискомфорт.       Да и разве он не может включить мужскую солидарность?       — Ну, если это так сильно тяготит тебя, я буду делать то, что нужно, — недовольно произношу я. Стянув один наггетс с его подноса, я пихаю его в рот. — Только можешь ты мне много работы не давать, а то я так ничего не успею.       Сонхуна, напротив, от злости откровенно трясёт. Хотя, может, он просто болеет бешенством. Я испуганно отодвигаюсь назад.       — Да ладно тебе, буду делать всё наравне с другими. Чего пыхтишь?       — Ты… — шипит он, тыча пальцем в мою сторону. — Необразованная свинья, совсем уже страх потерял. — Я впервые вижу, чтобы кто-то так сильно бесился на меня. Прямо сейчас он очень похож на шарпея. Ему, разве что, слюны не хватает. Я, конечно, не решаюсь это озвучить.       — Как ты можешь так просто посвящать людей в свои извращённые дела? Совсем уже мозги растерял.       — Ты считаешь се… — я осекаюсь, когда вижу новый прилив бешенства в его глазах, вынуждающий меня исправиться. — Занятие любовью чем-то сверхъестественным? Этим все занимаются, — я прищуриваю глаза, растягивая губы в издевательском оскале. — Или ты думаешь, тебя родители в капусте домой притащили?       — Я прекрасно знаю разницу между занятием любовью, — по тому, как это исходит с его уст, я могу понять, что он издевается, — и бездумным одноразовым пакетом услуг, раскидывающимся направо налево.       Мне приходится немного подумать, прежде чем…       — Ты… ты что, меня шлюхой назвал только что? — оскорблённо пищу я, прикладывая руку к сердцу. Видит Бог, я не на шутку оскорблён.       — Ты сам себя ею назвал.       — Я глубоко обижен.       — Не то чтобы меня это волновало.       — То есть ты совсем не хочешь извиниться передо мной? — клянусь, мне даже удаётся выдавить из себя одну несчастную слезу. Сонхун тоже замечает это, потому что сразу меняется в лице.       — Эй, — начинает он неловко, пытаясь вглядеться в лицо, которое я прячу за сложенными ладонями. — Подожди, я же не хотел… Я не собирался тебя обижать. Я просто говорил прав…       Картинно всхлипнув, я прерываю его на полуслове. С ума сойти, какой же я старательный. И кто бы тут вообще не гордился мной?       — Да ладно тебе, — я уверен, что ещё никто не слышал столько жалости в его голосе. Чуть погодя он с явной неохотой выдавливает: Ладно, возьму я тебя в этот клуб.       — Правда? — от прежней обиды не остаётся и следа. Сонхун недовольно расширяет глаза.       — Да ты киношник жалкий!       — Эй, мне и вправду было обидно. Видишь? — я снова сокращаю расстояние, перегибаясь через стол, чтобы указать на мокрую дорожку слёз на щеке.       — Прекрати наклоняться так близко, — он легко отталкивает меня рукой, и… боже, что это? Неужели я вижу его покрасневшие щеки?       — Я смутил ледяного принца? — заговорчески произношу я, приподнимая брови. — Узнают, не поверят!       — Как же много ты болтаешь, — Сонхун снова входит в свой вечно недовольный муд, закидывая в рот одну фри. Глаз больше не поднимает.       — Зато со мной всегда есть о чём поговорить, — никогда не считал это своим минусом. Девчонкам нравятся, когда парень может увлечь их хорошим разговором. А потому ничего плохого я в этом не видел. Ну, разве что язык чуток развязывается, когда выпиваешь.       — Кстати, почему ты сидишь один? — не подумайте, что я делаю это, чтобы втиснуться в его доверие. Мне просто интересно. — Обычно над тобой толпами нависают.       — Ревнуешь? — спрашивает, отпивая немного… воды? Он фри водой запивает. Попытаетесь убедить меня в его адекватности.       — Нет, конечно. Здесь их достаточно.       — Подожди, кого достаточно? — непонятливо спрашивает он, складывая брови на переносице.       — Девчонок. — не знаю, почему он так замялся. Разве непонятно, что мы говорим о них? Кого ещё здесь можно ревновать? — Подожди, а ты про кого говоришь?       — Да так. Забей, — и опять эта непонятная интонация. Кто-нибудь дайте мне инструкцию по общению с Пак Сонхуном.       Игнорируя еду на своём подносе, я снова тянусь к чужому. Мне становится намного неловко от возникшей тишины. Уж лучше займу чем-нибудь рот. Один за другим я стягиваю с его подноса наггетсы. Никогда раньше не увлекался им, но сейчас они кажутся мне такими вкусными. Я даже не замечаю, что полностью умял всю его порцию. По его лицу не скажешь, что его это так сильно беспокоит.       — Я съел все наггетсы, — зачем-то произношу я, смотря за его реакцией.       — Хорошо.       Хорошо?       — Я совсем ничего не оставил, — снова пытаюсь я. Неизвестное желание выбить из него хоть какую-то эмоцию возникает внезапно.       Он снова одаряет меня взглядом, после чего тянется к наполовину полной упаковке с фри и… протягивает мне?       — Ты голоден? Возьми это, — вот так просто. Как будто мы не первый день общаемся.       — Ты странный, — произношу я, но от угощения не отказываюсь. Подхватив небольшую горстку, сразу пихаю её в рот. Завидев чужой внимательный взгляд, немного тушуюсь, пытаясь скорее переживать еду. Это, знаете ли, немного смущает.       Столовая постепенно наполняется людьми. Сидя лицом ко входу, я быстро замечаю вошедшего Чонвона. На радостях подскакиваю, пропуская слова Сонхуна мимо ушей, и несусь к нему.       — Хён, скажи, что мне показалось, — Чонвон прищуривается, перехватывая рюкзак. Скорее всего заметил, откуда я бежал к нему.       — Нет, я действительно сидел с ним, — произношу я, уверенно выпячивая грудь. — Но это всё ерунда. Угадай, кто наконец-то смог выбить себе счастливый билет в его клуб.       — Хм, не знаю, может, — тянет задумчиво, указывая в сторону. — Вон тот парень.       — Козёл, — я со смешком качаю головой. Отодвинув его руку, несильно ударяю себя в грудь. — Это я.       — Ага, я верю, — он обходит меня в поисках свободного столика. Быстро находит и кидает свой рюкзак на стул, устало плюхаясь.       — Я не шучу. Я и вправду теперь в клубе, — немного обиженно произношу я, усаживаясь напротив. Чувство дежавю возникает само по себе. — Ты даже не представляешь, как мне пришлось поработать.       Я умолчу о том, что из работы я только картинно похныкал и съел всю его еду. Это тоже уметь надо.       — Если это так, то ты большой молодец, хён, — искренне кивает он, и я дарю ему одну из самых ярких улыбок. Которая, к слову, угасает также быстро, как появляется. — не хочешь принести нам поесть?       Вот урод.

***

      На следующий день после всех занятий я уже стоял около дверей желанного мною клуба. Как оказалось, желающих попасть сюда много, но чести удостаиваются лишь трое из сорока. Сонхун, будучи капитаном клуба, очень тщательно избирал людей, давая возможность лишь тем, кто её действительно заслуживает.       Признаюсь, мне становится как-то стыдно из-за того, каким образом я выстроил свой путь сюда. Если верить окружающим, то многих Сонхун даже не удостаивал вниманием, из-за чего тем просто приходилось проглатывать обиду и искать что-нибудь полегче. Удивительно, что даже после такого наплевательского отношения люди пытаются заглянуть ему в рот.       За время, пока собирались все участники, я успел завязать диалог с двумя хёнами со старших курсов. Они рассказали мне, что состоят здесь ещё со времён, когда этот клуб только-только набирал обороты.       Сам Сонхун присоединился гораздо позже, но сразу захватил внимание старших преподавателей, быстро становясь их фаворитом. На удивление, делясь этой информацией, я не слышал и малую часть зависти или ненависти в сторону Сонхуна.       Напротив, почти все здесь, упоминая его в разговоре, звучали очень благодарными и искренними, потому я решил, что его здесь уважают. Не знаю, что он сделал, чтобы добиться такого расположения, но это и впрямь похвально.       Как и ожидалось, здесь было полно представителей женского пола. Все они были удивительно разными, что делало их ещё более замечательными в моих глазах.       Пытаясь выбиться в разные компании для получения интересной информации, мне удалось завязать непринуждённые разговоры с несколькими девушками. Слушая их заливной хохот на мою очередную шутку, я мысленно делал лишь мне понятные пометки в голове.       Громкий звон проносится по толпе, которая начинает суетиться, сбиваясь в кучки. Моя прежняя неуверенность возрастает вдвое, когда я понимаю, что являюсь одним из немногих, кто совсем ничего не понимает.       Все присутствующие занимают определённые места, образовывая длинные, несколько колонные шеренги, тем самым создавая своеобразный строй. Нуна, которая тоже участвовала с нами в разговоре ранее, аккуратно перехватывает меня за локоть, указывая в сторону.       — Джейк-щи, тебе следует пройти туда. Там сидят новенькие.       Я с благодарностью киваю, протискиваясь сквозь толпу. Отклонившись, наконец сажусь рядом. Мой удивлённый взгляд бегает с одного искусного объекта на другой, которые прежде были скрыты за хаотичными толпами учеников. Не знай я изначально, что это за место, ошибочно принял бы за музей. Ладно, теперь я могу согласиться с тем, что этот клуб можно считать самым впечатляющим.       Спустя какое-то время в середину выходит неизвестный мне сонсэнним, притягивая все взгляды в зале.       — Приветствую вас всех в новом учебном году, мои дорогие, — около ста человек заходятся аплодисментами. — Я безумно рад видеть каждого из вас. Знаю, прошло достаточно времени с официального начала года. В этом году наши организационные действия немного задержались по причине изменения нашего состава. Причина известна каждому: в прошлом году многие ученики выпустились, из-за чего нам пришлось пересмотреть количество наших людей. Недолго думая, мы решили, что было бы правильно принять в свои ряды ещё несколько человек. Попрошу вас быть терпеливыми и встретить их как следует.       Сонсэнним указывает рукой в нашу сторону, делая нас главными фигурами под пристальными взглядами. Не удивлюсь, если именно сейчас я выгляжу как придурок. Игнорируя поступающий к щекам жар, я стойко выдерживаю заинтересованные взгляды. Благо, хоть не один стою.       — Я прекрасно помню, что в прошлом году было довольно накладно совмещать учёбу и занятия в клубе. В этом году в ваши обязанности внесли кое-какие изменения, дабы облегчить вашу жизнь, — по залу проносятся одобрительные голоса, перемешиваясь с ещё одной волной аплодисментов. — О нет, друзья. Всё это не моя заслуга. Вам следует поблагодарить своего лидера. Он сам вызвался поменять ваше расписание, поэтому, прошу, выразите Сонхуну свою признательность.       Клянусь, мне казалось, я оглохну от того, как сильно начинают вопить эти люди. В моменте мне приходится прикрыть уши, чтобы случайно не лишиться слуха.       Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь найти того, кому посвящены эти крики, но знакомая макушка не попадается на глаза. Все здесь, а самого лидера нет. Каков молодец. Я усмехаюсь собственным мыслям, неспеша подхватывая медленную речь сонсэннима.       — Не меня ищешь? — тихий шёпот раздаётся прямо над ухом, из-за чего я испуганно дёргаюсь в сторону. Со стороны это наверняка выглядело комично, вот только мне совсем не смешно, потому что я чувствую, как бешено бьётся сердце. Самодовольное лицо Сонхуна картину никак не красит, делая её куда хуже.       — Вот ещё, — выплёвываю я злобно, поправляя выбившуюся из причёски прядь. — Огромного же ты о себе мнения.       Он лишь пожимает плечами, обводя взглядом толпу, которая, конечно же, сразу подметила его присутствие.       — При таком-то внимании. Разумеется.       Я недовольно закатываю глаза, возвращая взгляд к сонсэнниму. Я не могу видеть, но прекрасно чувствую, что Сонхун встаёт прямо за моей спиной. Стоял ли он там до того, как я его заметил? Вполне возможно. Пытаясь снова вернуть своё внимание к словам, доносящимся со сцены, я складываю руки на груди.       Неужели эти люди действительно так внимательно слушают его речь каждое собрание? Жуть. Я простоял здесь от силы минут двадцать, но меня уже жутко клонит в сон. Единственное, что мне остаётся — это лишь подхватывать общие аплодисменты и слова. Я уверен, что пропустил мимо ушей что-то очень важное.       Внезапно толпа начинает смещаться, из-за чего я больно ударяюсь о плечо стоящего рядом парня. С шипением я протираю место удара, пытаясь выявить причину перестановки. Это мне, конечно же, не удаётся, потому что меня буквально отталкивают назад. Ученики спереди толкают меня из стороны в сторону. Я, интуитивно пятясь назад, молюсь о том, чтобы ненароком не свалиться. Вот тебе и первый день в «любимом» клубе.       Во всей этой суматохе я не сразу замечаю, что полностью облокотился на что-то твёрдое. Осознание приходит только тогда, когда чья-то сильная рука обхватывает меня поперёк живота.       Что за хуйня?       — Ты что творишь?! — сердито шиплю я, пытаясь отвертеться от чужой руки. Мои попытки остаются тщетными, так как толпа только сильнее сдвигается, буквально вжимая меня спиной в него.       — Это ты что творишь, — так же недовольно произносит он, не прекращая толкаться. Сквозь поднявшийся гул я узнаю голос Сонхуна. Я, блять, не знаю, чего вдруг все решили попытаться убить друг друга, но мне это никакого удовольствия не приносит.       — Убери руку, кретин!! Какого хрена ты меня лапаешь?! — возмущённо пищу я, испуганно осматриваясь по сторонам. Не дай бог кто-нибудь увидит это. Это будет самым ужасным позором.       — Да подожди ты, хватит дёргаться, ты только хуже делаешь.       Истерический смех подступает к горлу, и я уже совсем не разбираю ничего в толпе. Подумать только, меня лапает мечта всех девчонок. Да ещё делает это, блять, как грациозно. Злость мгновенно проходит по всему телу, и я не нахожу ничего лучше, чем со всей силы наступить ему на ногу.       Болезненный стон за спиной звучит довольно громко, из-за чего на нас оборачиваются пару людей, но совсем скоро теряют интерес, возвращаясь обратно.       — Ты вообще больной, да? — мучительно выдаёт Сонхун (да что это вообще, блять), даже при таких обстоятельствах не отнимая руки и продолжая подталкивать меня вперёд. — Да ну хрен с тобой.       Мгновение — и рука исчезает, и я чувствую странную пустоту, которая вскоре сменяется острым болезненным уколом в пояснице. От неожиданной боли я громко вскрикиваю, пытаясь понять, что происходит, но ещё сильнее напираюсь на неизвестный шип. Пульсирующая боль достигает пика, и из моих глаз вырываются пару солёных капель.       Сквозь болезненную пелену я не сразу понимаю, что невыносимая боль внезапно прекращается, и вокруг талии снова обвивается чья-то рука.       — Я же говорил.       — Что это за херня была только что?! — громко кричу я, пытаясь обернуться, но тяжёлый выдох сзади останавливает меня.       — Просто. Не дёргайся, — рвано проговаривает Сонхун, пуская мурашки по телу.       Я нахожу себя в заторможенном кивке. Чужая рука приносит видимый дискомфорт, но я молчу, дожидаясь конца проклятого собрания.       Когда люди потихоньку расходятся, я нахожу возможность развернуться. Глаза непроизвольно расширяются, когда я понимаю, в какой части мы стоим. Ещё перед входом моё внимание привлекла огромная железная статуя мужчины в самурайских доспехах, держащего в руках огромный меч. Вблизи она выглядит ещё больше, чем при входе. И причиной тому была огромная стойка с выпирающими из её основания копьями, по которым я, судя по всему, и проехался всей спиной.       По встрече с пристальным взглядом мне становится не по себе. Я сглатываю, испытывая чувство жгучего стыда за собственное поведение. И почему вдруг недавно бесконечно гудящие голоса пропали?       — Мне так жаль, — единственное, что я смог выдать сквозь толстую пелену смущения. Мой голос звучит оглушающе громко во внезапной тишине.       Ответа не следует. Сонхун склоняет голову набок, сверкая тёмными глазами.       — Истеричка.       — Я не истеричка! — тут же кидаю я в ответ, вмиг нахохлившись. Внезапное недовольство быстро приходит на смену недавнему стыду.       — А кто же ты тогда? — продолжает дразнить, складывая руки на груди. Так он выглядит даже выше, чем обычно.       — Я ведь не знал, что там стоит эта статуя. А ты бы хоть сказать потрудился, — активно жестикулирую, совсем не замечая весёлого взгляда. — Что я, по-твоему, должен был думать на то, что меня внезапно к себе прижал парень?!       — Если бы тебя схватила девушка, ты бы не был против, не так ли? — перемена в чужом голосе ощущается очень ясно. Глаза, искрящиеся весельем, вдруг становятся пустыми. Я не сразу нахожу слова.       Я не успеваю ответить, потому что громкий голос сонсэннима как никогда вовремя разносится по залу. Сонхун обходит меня и уходит к своим друзьям, оставляя меня стоять одного. Да что с этим парнем не так? Резкие перепады в его настроении уже порядком поднадоели. Тряхнув головой, я оглядываю зал. Узнав нескольких знакомых, направляюсь к ним через толпу, сразу же забывая о недавнем случае.