Долг

Сейчас, сидя в комнате с младшей сестрой, которая строила глазки его лучшему другу, Готье хотелось свалить отсюда далеко и надолго. — Биби, приклей мне ещё эту звезду, — попросил Скэриэл, сверкая рядом белоснежных зубов. Габриэла же, в свою очередь, поспешила выполнить его просьбу, а после с довольным взглядом украсила мизинец Скэриэла желтой наклейкой звёздочки. Готье закатил глаза, не понимая, как вообще попал в эту комнату к этим двоим; его хмурое лицо портило всю радужную картину. — Готье, давай и тебе ногти украсим, — предложил лукавой улыбкой Лоу, на что тут же получил резкий взгляд от Хитклифа. — Зачем ты ей идеи даёшь? — прошипел Готье, но так, чтобы до Габи не дошла его злобная речь. Сестра же, в свою очередь, вошла в роль настоящего мастера маникюра и, со сверкающим лицом (сверкало оно у неё из-за количества блестящих теней, которые она захотела нанести на щеки), подошла к Готье и потребовала дать ей свою руку. — Нет! — Готье отодвинулся от Габриэлы, демонстративно скрестив руки на груди. — Ну, пожалуйста, — начала умолять она. Скэриэл, который уже сидел с черными, не до конца высохшими ногтями, украшенными всякими детскими наклейками, посмотрел на друга с таким же умоляющим взглядом. — Любимый, сделай своей сестричке одолжение, — Скэр указал на Габи. — Разве ты сможешь устоять перед этим милым личиком? Любимый. Готье не удивлялся этому обращению от Скэриэла; иногда, когда он шутил или же просил что-то от Готье, такие слова вылетали из его рта. Но рядом была младшая сестра, которая не упустила первое слово из своего слуха, к сожалению. Она нахмурила свои светлые бровки и окинула обоих парней задумчивым взглядом. Хитклиф укоризненно стрельнул взглядом в сторону Скэриэла, но тот, в свою очередь, не понимал, из-за чего на него обращено столько внимания. — Что случилось? — спросил он. Никто ему не ответил. На удивление, даже Габи ничего не вставила своего детского. Она лишь поджала губы, но затем, переменившись в лице, улыбнулась. — Ногти? — потянула она снова свою детскую ладошку. Ладно, если это покупка за её молчание, то придётся Готье согласиться. Поэтому, обреченно вздохнув, ему пришлось положить свою руку на её, давая ей свободу во всех действиях. Чёртов Скэриэл, он за это должен поплатиться.

***

Когда приближался вечер, Готье пришлось одолжить у Лоры ацетон, чтобы привести свои руки в прежний вид и не светить черными ногтями на публику. У отца случился бы инфаркт, увидел бы он все эти блестки на руках сына. Поэтому, пытаясь оттереть темный оттенок, он иногда задерживал дыхание, ведь не мог терпеть этот запах ацетона. В дверь кто-то постучал; вероятно, это была прислуга, и его ожидания подтвердились, как только он услышал голос Сильвии. — Господин Готье, ужин подан. — Сейчас приду, — крикнул ей Готье и, справившись с ногтями, поспешил смыть со своих рук этот ненавистный запах. Почему у Габи столько лаков? И почему у неё лак для взрослых? Где её прошлогодние детские, которые можно было снять, просто задев за край высохшего лака? Похоже, она слишком повзрослела для такого. Готье спустился на семейный ужин с мыслями о том, что больше никогда не согласится на такие игры сестры, хоть макияж делает на нём, только не маникюр. За общим столом сидела вся семья. Гедеон, как всегда, одетый до блеска. Его атласная рубашка так и подчеркивала аккуратность и бесподобие. Ничего нового. Отец тоже ничем таким не отличался: черный приглаженный костюм и такие же брюки, которые украшал кожаный ремень. Габриэла же была одета в белое платье и радовалась своему новому наряду, а волосы её украшал белоснежный ободок с маленьким цветком на нём. Готье присел за своё заранее накрытое прислугой место и приступил к трапезе. Все было так привычно: вечно болтающая сестра, молчаливый Гедеон и иногда задающий вопросы Габи отец. Но на этот раз Габриэла решила задать странный вопрос, повергнувший в недоумение даже самого Гедеона. — А кого называют чаще всего любимым человеком? Готье весь напрягся, а мысли то и дело метались между сегодняшними событиями в комнате сестры. — А зачем это тебе? — насторожился Гедеон. — Человек, который тебе очень дорог, и ты… любишь его, — попытался объяснить отец, всё ещё недоумевая, с чего такие вопросы. — А если парень назвал другого парня этим словом? — вновь поинтересовалась Габи. Готье готов был провалиться сквозь землю; дело в том, что он даже не знал, что сказать на эту всю ситуацию, просто сжал свободную руку под столом, молясь, чтобы сестра ничего не упомянула про сегодняшний случай. — А теперь скажи нам, почему ты этим интересуешься, — в голосе брата чувствовалась сталь, но тон был мягче из-за того, что это была младшая сестра. Габриэла мялась несколько секунд и опустила свои голубые глазки, похоже, что не знала, что на это ответить. Готье взял стакан с водой в руку и начал медленно пить, пытаясь успокоить себя. — А если Скэриэл назовет Готье любимым? Это значит, что они дорожат друг другом? Вода попала не в то горло. Убрав стакан с губ, Готье начал громко кашлять. Габриэла хотела его смерти. Хитклиф младший начал бить кулаком по лёгким, и это начало помогать; кашель становился слабее, а через маленький промежуток и вовсе прекратился. Самое страшное было в том, что вся семья молчала. Он поднял на них взгляд и тут же об этом пожалел. Такой взгляд отца он видел впервые: он сидел с идеальной осанкой и смотрел на сына так, будто встретил низшего в Центральном районе. Его голубые глаза будто перекрасились в серые, взгляд ожесточился. А Гедеон? Гедеон сидел и смотрел на него со смесью беспокойства и презрения. Готье не мог знать, как эти эмоции совмещались на его лице, но это можно было увидеть только собственными глазами. — Что случилось? — жалобно притянула Габи, судорожно переводя взгляд с Готье на отца, а с отца на Гедеона. Ужин был испорчен. — Что вы… на меня так смотрите? — надо было притвориться, что он здесь не при чём. Гениально, Готье, продолжай в том же духе. — Поговорим позже, — и, сказав это, Гедеон продолжил, как ни в чем не бывало, есть свою порцию. Все, немного помолчав, последовали его примеру.

***

Когда Хитклиф уже находился в своей комнате, ходя из стороны в сторону, в дверь постучали, а после сразу же открыли её. Это был Гедеон. Брат застыл на пороге, как будто думал, с чего начать, но всё же решил закрыть дверь, хорошо хоть не на замок. — Ты… что-то хотел? — голос предательски дрогнул. Гедеон угрожающе навис над младшим братом и неожиданно схватил того за подбородок, поднимая его взгляд. — Значит, ты с этим полукровкой… — он под конец немного замялся, но после уверенно закончил: — встречаешься? Готье чуть не поперхнулся воздухом. Было логично, что отец с братом подумают именно об этом, но хотелось верить, что они осудили его просто за слишком доверительную дружбу со Скэриэлом, а не за… это. — Нет! — чуть повысил он голос, отходя на шаг от угрожающей фигуры Гедеона. — Тогда что у вас за отношения? — старший брат схватил Готье за локоть и крепко сжал его. Руку тут же пронзила острая боль, наверняка появится синяк. — Мы просто друзья, — твёрдо заявил младший, пытаясь вытащить локоть из захвата Гедеона, но тот держал крепко. — Ты хочешь сказать, что все твои друзья обращаются к тебе так? — повысил голос Гедеон. — Я… Готье не знал, что ответить, ведь брат его застал врасплох своим вопросом. Через время Гедеон отпустил и отошёл на несколько шагов, будто давал пространство. — Мы близкие друзья, ему разрешается так меня звать, тем более это всего лишь шутка, — голос дрогнул на половине, но Готье старался держаться смело. Гедеон был сейчас в ярости. Младшему повезло, что на данный момент брат пытался сдержать свой гнев, который в миг бы разнес его комнату. — Если ты мне врёшь и у вас что-то большее… — медленно и угрожающе начал Гедеон, а затем снова подошёл ближе. — То вы оба у меня будете лежать в больничных койках. Готье сглотнул и отвёл взгляд на дальнюю стенку, и сжал руки в кулаки; так и хотелось накричать на брата, но он не мог. Оставалось лишь кивнуть и согласиться. — Отцу потом будешь объясняться, — напоследок сказал он и вышел. Чёртов Скэриэл Лоу. Он точно останется в долгу у Готье, и прощение за свою выходку будет вымаливать очень долго. А с Габриэлой Готье играть неделю точно не будет; пусть знает, что болтать что попало не надо.

***

Последовал очередной глубокий поцелуй; по комнате раздавался тихий шёпот Скэриэла, который, останавливаясь между поцелуями, шептал какие-то ласки парню под собой. — Знаешь, — начал Готье, удержав ладонью рот Скэриэла. — Мне ведь пришлось долго объясняться отцу, что мы просто друзья. Скэриэл, не выдержав, лизнул его ладонь, на что Готье сразу же скинул свою руку. — Фу, ты что творишь? — нахмурился Хитклиф. — Знаешь, ты сейчас не в лучшем положении, чтобы кривить лицо, — ухмыльнулся Скэриэл, а свободной рукой, которая не опиралась на постель, схватил талию Готье. — Мать твою, Скэ… — очередной поцелуй обжёг губы Готье. — Я так вымаливаю прощение, любимый, — подмигнул Лоу. — Постарайся лучше, любимый, — передразнил его Готье. И, схватившись за затылок Скэриэла, притянул его снова, углубляя прикосновение чужих губ. Ладно, может надо в благодарность Габи поиграть с ней в салон красоты.