Амбивалент

      Чонгук просыпается с тянущей болью в висках. Он плохо спал. Он думал много. Прокручивал всё, что произошло, снова и снова. И пытался найти ответ: что он должен был сделать, чтобы вечер закончился иначе? Чтобы Тэхён смягчился. Чонгук встаёт до будильника. Раньше на двадцать минут, и идёт на кухню за обезболивающим. Он не проживёт этот день просто. Это уже чувствуется на физическом уровне.       После таблетки он с надеждой берётся за телефон. Может, сообщение? Но в чате с Тэхёном пусто. Никаких сообщений. Никаких звонков. Ничего. В «Книге жалоб» кипит какое-то обсуждение, но у Чонгука нет моральных сил открыть и всё это прочитать.       От собственного отражения тошнит. Лицо кажется каким-то помятым и опухшим. После водных процедур лучше не становится. Чонгук всё ещё ощущает себя помятым и уставшим. Как выдержать целый день? Как выдержать, не получив ни строчки от Тэхёна? Не зная, в порядке ли всё, или тот принял какое-то решение. Важное решение. Чонгук старается просто не думать. Запихивает в себя завтрак, выбирает одежду поудобнее — выглядеть сегодня красиво совсем не хочется. Удобные брюки, удобный лонгслив, кеды, куртка…       Пока Чонгук едет в метро, слушая музыку, он успокаивает себя тем, что альфа сказал «завтра или послезавтра». Значит, если тот не напишет и не позвонит сегодня — ничего страшного. Это как-то помогает успокоиться. Хотя бы немного.       На парах Чонгук то и дело смотрит на чёрный гладкий экран телефона. Тот загорается иногда уведомлениями, но это всегда не те сообщения, которых ожидает Чонгук. Лекции текут вяло, и он не запоминает из них ни слова. Он даже конспект толком не ведёт, рисуя на полях знакомый силуэт. Силуэт альфы. В какой-то момент Чонгук ловит себя на том, что пытается глубже вдыхать, пытаясь почувствовать аромат Тэхёна на своей одежде. Запаха практически нет. Но эта куртка была на Чонгуке вчера, и едва уловимая агрессивная нота, которую он почувствовал во время их ссоры, словно впиталась намертво, вытесняя основные аккорды аромата.       После пар Чонгук настолько неважно себя чувствует, что у него закрадывается мысль позвонить в музей и отпроситься. Но вспоминая про все свои расходы, он оставляет эту идею. На работе они с Юнги всё продолжают работать с гобеленами, и сегодня именно его коллега говорит больше, чем Чонгук. И он замечает — тот видит. Что-то не так.       — Ты неважно выглядишь, — за очками серьёзный взгляд карих кошачьих глаз.       — Я плохо спал, — просто говорит Чонгук, потирая глаза, пытаясь сосредоточиться на работе.       — Иди-ка ты домой, — Юнги откладывает инструменты и упирает руки в бока, смотрит выжидающе.       — Да я в порядке…       — Ничего страшного не произойдет, если ты уйдёшь на час пораньше. Ты мне нужен в эффективном состоянии, ты уже три часа возишься на одном месте, Чонгук. Иди домой. Спать, — тоном не терпящим возражений произносит Юнги.       — Ладно, — вяло говорит Чонгук.       Может, так и правда лучше.       Но когда Чонгук добирается до дома и оказывается в собственной кровати, то оказывается, что не лучше. Работа хотя бы как-то отвлекала его от мыслей о Тэхёне. Сейчас же он опять не может сомкнуть глаз: листает их небольшую переписку, открывает то фото с мероприятия, рассматривает внимательно, потом ищет имя Тэхёна в сети. Смотрит фотографии там. Что-то не так. И дело тут даже не в ссоре. Тэхён был очень нервным. В памяти опять всплыла фраза про карманного пуделя. Никогда Тэхён так не разговаривал с ним. С таким отчаянием. С таким раздражением. Никогда тот так не дёргался от его прикосновений. И тот взгляд. Странный взгляд. Дикий и при этом обессиленный. Обречённый. Неужели Чонгук так расстроил альфу?

***

      Ему кажется, что он просыпается от громкой сирены, но оказывается, что это был всего лишь сон. Когда Чонгук осознаёт, что больше не спит, то первым делом хватается за телефон.       Ничего.       Почему Тэхён не написал хотя бы «Доброе утро»? Тот всегда так делает. Дальше день идёт не лучше, чем вчера. Знакомый круговорот из привычных действий. Его мозг будто замкнулся на одном человеке. На одной ситуации. И он не может остановиться. На работе Юнги опять смотрит неодобрительно.       — Ты сегодня выглядишь ещё хуже, чем вчера.       — Ну спасибо, — поправляя очки, произносит Чонгук.       Он надевает их в крайних случаях, когда делает очень мелкую работу.       — Поспал бы, что ли, — качает головой омега.       Чонгук уговаривает себя ничего не делать. Просто ждать. День ещё не закончился. Тэхён напишет. Или позвонит. Даст о себе знать как-нибудь. Но надолго его контроля не хватает. Он всё же поддается порыву. Откладывает инструменты, снимает перчатки, уходит в комнату отдыха и принимается быстро печатать.       Чонгук:       «Привет. Как ты?»       Сообщение уходит мгновенно. Одна серая галочка. И больше ничего. Чонгук смотрит какое-то время на собственное сообщение и на имя Тэхёна. Ждёт. Но ничего не происходит.       Он возвращается к работе. Но ни спустя полчаса, ни спустя час, ни спустя два часа и три часа, когда Чонгук уже едет домой, сообщение не прочитано.       «Он даже не прочитал. Он не видел. Или он специально не заходит? Он не хочет больше иметь со мной ничего общего?»       Это ранит. Это задевает по живому. Тэхён не просто его игнорирует. Тот словно полностью отстранился.       Чонгук хочет быстрее оказаться дома. Люди вокруг раздражают. Раздражает автобус. Раздражает метро. Раздражает неприятный ветер. Раздражает морось.       Когда он оказывается наконец дома, он бросает сумку на пол, скидывает обувь и прямо в верхней одежде садится на диван, и трясущимися руками набирает номер Тэхёна.       Сердце сжимается. Гудков нет. Безжизненный механический голос монотонно говорит заученное сообщение: «Вызываемый абонент временно недоступен…». Чонгук слушает это сообщение по кругу раза три.       Куча разных мыслей сбиваются в неприятный липкий комок. «Почему, если тот хотел избавиться, не заблокировал? С кем сейчас Тэхён? Почему выключил телефон? Что с ним? Что-то случилось? Где он?»       Чонгук откидывается на диване, делает глубокий вдох. Страх сменяется обидой. Его выкинули, когда он стал неудобным? Ему соврали? А потом снова страх и неверие. Тэхён не мог ему врать. Нет, не мог.

***

      Чонгук лежит на кровати. Он нашел у себя футболку Тэхёна в которой уехал как-то. Он прижимает её к себе, вдыхает аромат. Это единственное, что связывает его с реальностью, в которой они с Тэхёном вместе. Он пытается рационализировать и не паниковать, но омега внутри него будто нагоняет паники. Как будто ему и без того мало.       Чонгук снова смотрит на телефон. На серую галочку. Это бесполезно. Он уже звонил. Чонгук смотрит ещё раз на контакт. Он должен попробовать ещё раз.       Он делает звонок, подносит телефон к уху и уже морально готовится к тому, что вновь заговорит механический голос.       Гудок.       Чонгук даже вздрагивает от неожиданности. Телефон включён. Сердце начинает колотиться. Второй гудок. Третий. Он не дышит. Он ждёт. Ждёт хотя бы низкого «Алло». Чего угодно.       В трубке слышится щелчок, треск, а после доносится голос:       — Чонгук?       Сначала он не понимает. Но через мгновение доходит. Это не Тэхён.       — Минхо?       — Да, это я.       — Почему вы? Где Тэхён? — выпаливает он напряженно.       В трубке опять слышится треск, вздох. Молчание.       — Почему вы не отвечаете? С ним что-то случилось?       — Чонгук, послушай меня внимательно. Тэхён жив. С ним не случилось ничего такого, о чем ты мог бы подумать. Но тебе нельзя сейчас говорить с ним и…       — Почему? Он запретил?       — … И тебе нельзя к нему.       — Что значит «нельзя»? Это он так сказал? Где он? Мне нужно знать. Почему он…       — Он просил не говорить, — слышно, что Минхо явно не хочет говорить даже это.       — Он решил так избавиться от меня? — Чонгук спрашивает это и понимает, что морально не готов к ответу «да».       Он не готов узнать, что Тэхён решил расстаться. Само это слово вызывает тошноту и головокружение. Расстаться.       — Нет, — на выдохе говорит Минхо, тот звучит очень устало. — Скорее всего, он уволит меня, если ты узнаешь.       — Не уволит. Мы не скажем… Пожалуйста, Минхо, — Чонгук готов умолять.       — Ладно. Черт с вами, — пыхтит Минхо, слышно, что тот куда-то идёт. — Тэхён сейчас в загородном доме. Он знал, что ты будешь искать. Будешь звонить, — альфа делает паузу, будто собирается с духом. — В общем, у него начался гон. Очень тяжёлый. Я не знаю, разговаривали вы об этом или нет, но он всегда проходит у него плохо.       — Плохо? — Чонгук пытается переварить информацию и не знает, какие эмоции чувствовать по этому поводу.       Гон. У Тэхёна гон. Тот не решил его бросить. Всё совсем не так, как Чонгук нарисовал себе в голове.       — Он уехал, чтобы никому не навредить. Особенно тебе. Он отключил телефон, чтобы ты не дозвонился. Чтобы он вдруг не сорвался… В общем, я приехал сегодня просто проверить.       — Как он?       — Он в отрубе. Он не хотел, чтобы ты знал Чонгук. Ты ведь понимаешь, что альфы в этом состоянии не подарок. А у него всё в несколько раз хуже, чем у всех, кого я знаю. Он не может себя контролировать. Он может навредить тебе, даже не осознавая. Поэтому просто успокойся и жди. Тэхён оклемается, всё пройдет, и он позвонит обязательно.       — Ему ведь плохо… — Чонгук вцепляется в телефон от напряжения.       — Чонгук, — с нажимом произносит Минхо, — он не простит себе, если с тобой что-то случится. Но сначала он меня по стенке размажет, если узнает, что я всё это сказал.       В трубке повисает тишина. Чонгук обдумывает, что сказать. Гон. За всеми своими переживаниями, он не понял. Он думал, что Тэхён просто злится и хочет бросить его. Альфа просто хотел защитить его. От себя.       — Минхо, мне нужен адрес.       — Ты не понял, что я сказал? Он неадекватная зверюга. Даже если каким-то чудом ты выдержишь его напор, в чем я очень сомневаюсь, морально ты сможешь это пережить? Это будет не тот Тэхён, которого ты знаешь.       — Но ведь это всё ещё он. Он мой альфа.       — Ты знаешь только его сдержанную сторону. Он всегда взвешивает слова и всё обдумывает. Все свои действия он контролирует. А сейчас всё, Чонгук! Контроля нет! Понимаешь ты это? Зря я тебе сказал…       — Я уже два дня с ума схожу! — взрывается Чонгук. — Я думал, что он ушёл! Что он бросил! А ты мне говоришь, что он сейчас один, один и мучается? — кажется, это уже не звучит так уважительно, как в начале разговора, но Чонгуку всё равно. — Как ты представляешь себе это? Что я его оставлю? — последние слова он говорит уже тише. — Адрес, Минхо.       Опять слышится какой-то треск, возня, вздох.       — Чёрт с тобой, — наконец произносит Минхо. — Я скину тебе геолокацию. Но ты должен понимать: всё что ты можешь представить о гоне, выкрути на максимум в своем воображении. Он не ласковый зверёк. Это чудовище из самой страшной сказки.       — Переживу уж как-нибудь, — бурчит Чонгук. — Я жду адрес.       — Да-да. Надеюсь, до скорого.       — До скорого, — говорит Чонгук и сбрасывает звонок.       Несколько секунд он сидит в тишине, в ожидании. Наконец, геолокация от Минхо приходит. Он открывает карту. Загородный дом. Далеко. От города где-то час. Чонгук обдумывает всё сказанное Минхо. И ему становится страшно. Но после страх за себя перекрывается страхом за Тэхёна. Тот в одиночестве пытается пережить, справиться. Это кажется Чонгуку неправильным. Ведь он омега Тэхёна. И если он не может помочь своему альфе, то всё это — лишь красивые слова.       Он делает глубокий вдох. Быстро переодевается. Собирает сумку. Он не представляет, что там может быть, но хватает на всякий случай и аптечку тоже. Вызывает такси.       Телефон вибрирует.       Минхо:       «Я уезжаю через пятнадцать минут. Если ты и правда готов — приезжай. Но я тебя предупредил»       Чонгук читает, но ничего не отвечает. Он правда готов. Он всё решил.

***

      За окном темно. Городские огни сменяются фонарями, а после и темнотой ночной трассы. Мелькают деревья, линии электропередач, редкие автомобили. Чонгук пытается представить, что его ждёт. Воображение рисует обессиленного Тэхёна. Тэхёна, которому больно. А после и разъяренного Тэхёна, в котором от человеческого почти ничего нет. И на самом деле, он не знает, что хуже. Что страшнее.       Водитель такси поглядывает изредка на него в зеркало заднего вида, но не задаёт вопросов. Хотя наверняка всё это для альфы средних лет выглядит странно: молодой омега в ночи отправляется в какую-то глушь.       Чонгук смотрит на время. Двадцать минут. Дорога кажется вечной.

      Чонгук:

      «Я приеду через двадцать минут. Ты оставил его? Как он себя чувствовал?»

      Минхо:       «Хреново. Пошла вторая волна. Я закрыл его в спальне. Ключи от дома запасные под ковриком оставил. Если найдёшь в себе хоть каплю благоразумия, то позвони. Я буду на связи. Мало ли…»       Минхо закрыл Тэхёна, словно тот и правда какой-то зверь. Зверь в клетке.       Он пытается успокоиться, но у него не выходит. Ни специальные дыхательные техники, ни ленты новостей, ничего. Всё меркнет в сравнении с его мандражом.       Когда такси тормозит перед невысоким забором, Чонгук не верит. Он расплачивается и выходит. Машина уезжает, и он остаётся в ночной тишине один. Оглядывается. Дом стоит как-то отдельно, уединенно. Вокруг сосны. Ветер шумит. Чонгук толкает незапертую калитку. Дом Тэхёна двухэтажный — дерево и стекло. Широкое крыльцо, фонарики по бокам у двери горят, и на первом этаже тоже горит приглушённый свет, наверняка, Минхо оставил. Чонгук подходит к крыльцу, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Стучат виски. Он нагибается и находит под ковриком ключи, открывает дверь.       Внутри полумрак и тишина. Только запах выдаёт, что здесь кто-то есть. Этот аромат сразу же бьёт в рецепторы Чонгука. Мускус, сандал и табак угадываются, но всё это перебито агрессивной, кисловатой и пугающей нотой. Чонгук скидывает обувь и проходит дальше. Так пахнет не Тэхён. Нет, так пахнет альфа. Альфа в разгар гона. Альфа, который явно не контролирует себя. Альфа, который опасен.       Чонгук делает несколько вдохов. Пытается привыкнуть. Но внутри всё сжимается. Даже омега внутри него паникует. Он не чувствует спокойствие. Появляется странное желание бежать. Ведь ещё не поздно. Не поздно одуматься. Развернуться, уйти.       «Опасно. Альфа не в себе», — стучит в голове.       Но он шагает вперед. Чонгу​к осматривается и поднимается вверх по лестнице. Запах безошибочно ведёт его. Наверху его ждёт коридор с тремя дверями. Одна приоткрыта — ванная комната, вторая закрыта. Третья тоже. Но из-под этой двери пробивается полоска света. И до Чонгука доносится звук.       Дыхание. Хриплое. Тяжелое. Низкий, утробный рык. Потом удар, как будто что-то бросили о стену. Чонгук замирает. Нужно быть осторожнее. Но, кажется, в этой ситуации это невозможно. Но уйти он уже не может.       Чонгук кладёт ладонь на ручку двери. Он сжимает гладкое дерево и произносит негромко:       — Тэхён.       За дверью повисает тишина. Будто всё замирает. Тишина становится давящей. Кажется, что он слышит только звук собственного дыхания и стук сердца. А после за дверью начинается движение. Чонгук понимает — это шаги. Медленные, тяжелые. Босые ноги по деревянному полу. Ближе. Ближе. Ближе. И вот всё прекращается.       Тэхён прямо за дверью. Стоит в жалких сантиметрах от него. Их разделяет деревянная дверь и остатки самообладания альфы. Вот и всё.       Омега внутри вопит: «Ещё не поздно. Ещё не поздно убежать». Тихо. Чонгук уже порывается убрать руку, но низкий, хриплый, незнакомый и в то же время мучительно родной голос раздаётся из-за двери:       — Чонгук. Ты пришёл…       В этом голосе не слышится облегчение, только напряжение. Густое, концентрированное. И сила, которая вот-вот прорвётся.       — Я не мог оставить тебя одного, — он гулко сглатывает.       За дверью слышится то ли хрип, то ли тяжелое дыхание, которое в конце становится похожим на рычание.       — Уходи.       — Но, Тэхён…       — Я сказал — уходи! — голос альфы срывается, и Чонгук вздрагивает всем телом.       Всё внутри буквально орёт о том, что нужно бежать. Но он стоит. Он стоит, будто его ноги прибиты к полу.       Доносится стук, как будто Тэхён уперся ладонями в дверь с той стороны. Скрип дерева. Сбитое, тяжелое дыхание.       — Чонгук, — голос меняется, становится тихим, надломленным. — Пожалуйста, я прошу тебя. Уходи. Я могу… То есть я не хочу…       Чонгук слышит глухой слабый стук, словно Тэхён прижался лбом к двери. А после до ушей долетает глухой, полный отчаяния стон. Альфа боится. Боится не за себя. Не за своё состояние. А боится за него. Даже вот так. Даже когда самоконтроль висит над пропастью на одной ниточке. Его альфа пытается защитить. Чонгук сжимает ручку двери.       — Чонгук, нет! Не нужно! — раздается рычание за дверью.       Но он уже поворачивает ручку. Замок щелкает. Дверь открывается. ​ ​