немой восторг

***

Костик вообще был человек "смотрящий". глазами ел всё, что ему дорого. и на Игоря он с самых первых встреч так засматривался, будто хотел взглядом его впитать, запомнить. он любил примечать мелочи: как у Летова на висках тонкие волосы, которые он когда-то отбрил, пушком торчат, как руки жилистые, длинные, сухие, пальцы вечно с сигаретным налётом под ногтями. мог просто сидеть рядом и вроде как слушать разговор или музыку, а сам косился боком: то на нос, длинный и гордый, то на тонкую шею с выраженным кадыком, что Кузя иронично называл Игоревым яблоком, то на скулы, что всегда под кожей остро торчали. особенно он любил наблюдать, как Игорь в задумчивости палец указательный кусает или щурится, внимая чему-то внутреннему. в такие минуты у Кости в груди появлялось что-то странное, вроде тихой радости и лёгкой щемоты. ему в такие моменты казалось, что перед ним не просто друг и товарищ, а какой-то живой символ. его собственный, личный кумир, которому не нужно ставить памятник, потому что он уже стоит, тут, перед ним. и ещё: Костя нередко любовался, когда Егор курил. дым вокруг лица, глаза, уходящие в сторону, лёгкий изгиб губ... он прямо замирал от этого зрелища. у него было такое чувство, что он один замечает эту красоту. остальные видят просто худого, небритого хуя в хлипкой водолазке, а он - светящуюся фигуру. вот, к примеру, на концертах Рябинов всегда стоял будто в двух измерениях сразу. одной рукой он держал гитару, в такт выводил аккорды, глазом косил на зал, будто считывал реакцию людей, и одновременно всё время взгляд его возвращался к Игорю. хоть бы мельком, хоть бы секунду задержаться. оно само выходило, против воли: тянуло его, как магнитом. Егор Летов на сцене был совсем не такой, как дома. Не "Игорёк", что валяется на диване, чешет пузо коту и читает книжки перед сном, а какой-то зверёк, выпущенный на волю. с голой, тощей пузякой, весь потный, худой, жилистый, волосы прилипли к плечам, микрофон чуть ли не во рту, а в голосе будто бы вся ненависть мира сразу. в чёрных очках и не видно очей, но Кузя-то знал: за этими тёмными стёклами у него салатовые, пронизывающие до нутра глазища. и вот он скачет, орёт, заводит толпу, рвёт себе связки, плюётся слюной, машет руками так, что волосы летят во все стороны. Костя глядел и думал: "шо ж за видение… хошь пугайся, хошь и люби". а сам на автомате жмёт струны, пальцы сами бегают, как заведённые. не будь медиатора, стёр бы себе пальцы в кровь. но чуть ослабь внимание - всё, мелодия ускачет. приходилось самому себе щёлкать по мозгам: "ай, Рябинов, не зевай, тут дело идёт". а всё равно, в паузах, между аккордами, он исподтишка скользил глазами по плечам Игоря. узкие, костлявые, проглядываются сквозь его рваную рубашку с булавками, и от этого ещё более завораживающие. или на шею с натянутыми жилами, когда тот в микрофон горланил до хрипоты. и даже на спину, вся в поту, блестящую под светом софитов. бывало, зал орал так, что уши закладывало, а Костя всё равно слышал только его голос. этот визгливый, отчаянный, прокуренный, будто рвущий стены. и где-то глубоко в груди отзывалось странным теплом. как будто не просто музыка, а личное признание. да и чего тут - не было никогда это "просто музыкой". Игорь ни черта не замечал, был весь в этом своём безумии. а Костя то стоял рядом и смотрел так, будто впитывал каждый миг. в нём не было зависти, даже наоборот, гордость какая-то смешная. "вот он, мой Егорушка. шо ж ты вытворяешь..." иногда, когда концерт уже катился к финалу, а Игорь вымотанный, но всё ещё бешено прыгал и орал, Костя так и ловил себя на мысли: "да будь я зрителем, я б влюбился в него нахрен. и влюбился бы сразу". и в то же время улыбался, зная что зритель не узнает настоящего Игоря. того, домашнего, смешного, нервного, скривыми зубами и невыспавшимися глазами. но для Кости в этом и был кайф, ведь он знал обоих. и сценического, и живого. и на сцене, под рев гитар и шум толпы, он часто чувствовал себя как мальчишка, впервые увидевший чудо. только чудо это носило чёрные очки и орало так, что глохли стены.

***

да даже когда они жили вместе и вроде всё стало "обыденным"; кухня, кот, грязная посуда, утренние похмелья; Костик не переставал ловить себя на том, что просто смотрит. вот Игорь у плиты что-то помешивает, а он с книжкой сидит и всё равно глаз отвести не может. или Летов уснёт неловко, волосы на глаза сползли, а Кузьма подолгу изучает этот нелепый, родной, любимый образ. и, конечно, часто он скрывал свои взгляды за улыбкой или за какой-нибудь глупой фразочкой, чтобы не выдать себя. но внутри он всегда оставался тем самым парнишкой, который впервые встретил Летова и в тот же момент подумал: «вот, епты, шо за человек, шо за харизма, шо за свет такой...»