Астраханский криминал. Сборник

По астраханскому ночному клубу, типичному месту отдыха молодёжи и студентов раздавался пафосный бит и речитатив, обработанный автотюном. — Я читаю рэп, я ебу сук! У меня куча друзей, но ещё больше подруг! У меня пиздатый хер, Он большой как анаконда, Да, я белый, но в душе я живу в городе Комптон! За угловым, далеко справа от входа, сидели трое солидных мужчин в пиджаках и парень в одежде попроще, в олимпийке и трениках. — Ты по настоящему надёжный исполнитель, Криль. Так вот, дело такое, — говорил лысый толстяк средних лет, одетый в бежевый пиджак. — Алик Жид — та ещё мразь. Он заказал Большого Батьку, я уверен. Все знают, что он претендует на то, чтобы крышевать блошиный рынок на Бабайке. Уже дважды наши пацаны херачили уродов Алика, которые хотели нас оттуда выбить. Этого толстяка звали Радислав Барцевич. В отличие от многих других местных бандитов, он очень не любил говорить «по фене» и разговаривал как обычный бизнесмен без блатных замашек. Так оно по факту и было. Ни одной судимости, хотя его пытались обвинить в уклонении от уплаты налогов, но не удалось. Он успел уничтожить улики и сфальсифицировать нужные бумаги. Упомянутый им блошиный рынок Бабаевского микрорайона славился тем, что там можно найти что угодно. Начиная безобидным хламом, по типу посуды и бытовой техники, и заканчивая оружием с наркотой. Если знать, к кому обратиться, то можно даже пулемёт раздобыть или дозу мета и мефа. Полиция туда уже лет десять не выезжала. Музыка продолжала играть, рэп продолжал изливаться из аудио-системы. Ребята и девчата танцевали, обнимались. Некоторые молодые люди покупали у «штатного дилера» мефедрон, метамфетамин и экстази. Полиция в этот клуб не наведывается. Так уж получилось, что местный авторитет, Большой Батька, заключил сделку с местной полицией. Он отстёгивает им долю с бизнеса, и те закрывают глаза почти на любые преступления. — Вован — в этом слове много или мало! Вован — он любому даст по ебалу! Вован — его хер, как большой дрын! Вован — русский, как остров Крым! Вдруг заговорил второй мужчина. — Короче, башляем тебе задаток в двадцать косых, типа на подготовку скачка, сечёшь? — он протянул парню стопку крупных купюр. — Волыну у Скотча получишь. Он как обычно у себя в подвале сычует. Но мля, вряд ли он тебе прям гаубицу даст. Мути дело той волыной, что он тебе предоставит. Примерно того же возраста. Лысый, худой, немного за сорок, пиджак же у него малиновый, как было модно в девяностые. На костяшках пальцев правой руки тату с буквами «СЛОН», что означало «смерть легавым от ножа». Видно, он застрял в прошлом. Ностальгирует по временам своей молодости, когда люди в таких пиджаках раздавали приказы, и когда татухи показывали статус. Пережиток «лихой эпохи». Звали его Константин «Костлявый» Павлов. Он успел отсидеть пару сроков. Треть жизни в местах не столь отдалённых провёл. Удивительно, что с девяностых прошло больше четверти века, а в некоторых городах до сих пор засилье криминала. Как вот в Астрахани, которая славилась рыбой, арбузами и… преступностью. Не проходит и дня, чтобы не случилось какое-то преступление. То закладчика поймают, то кого-то убьют, то массовая перестрелка между ОМОНом и какими-то исламистами. Разве что из гранатомётов уже никто не шмаляет, как в прошлом веке, потому что слишком много шумихи из-за взрывчатки, да и автоматы разве что отбитые террористы используют. Проще либо пером под ребро нежелательных личностей устранять, либо пистолетом с глушителем. Парень в олимпийке всё это время молчал и лишь кивал, беря в руки «котлету» в двадцать тысяч рублей. Болтун — находка для шпиона, так считал Криль. Пусть он и одет как обычный «пацан с района», но на деле он опытный ветеран, который успел повоевать пару лет назад в одном конфликте, о котором в России не любят говорить. Криль умел обращаться с самым разным оружием. Что ему ни дай, он из всего сможет убивать свои цели. Ветераны часто идут в криминал, и Криль — не исключение. Он бегло пересчитал деньги. Там было сорок купюр по пятьсот рублей. Крупные купюры были более подозрительны, в отличии от пятисоток. А электронными платежами и банковскими картами бандиты и подавно не пользуются. — В Астрахани нет никого круче меня! Во всей России нет никого круче меня! Во всём мире нет никого круче меня! И никто не сможет сделать мне ни хуя! — Ну и это, пацан… — говорил всё тот же авторитет в малиновом пиджаке. — Типа, старайся действовать не сильно громко. Типа, орудуй тихо, чтоб комар носу не подточил, сечёшь? Гильзы не оставляй, от волыны избавься. Типа ствол — это одноразовый инструмент, как шприцы у врачей, лады? Криль опять же молча кивнул. Это не первое дело молодого ветерана. Он, вернувшись из горячей точки, уже успел убить несколько целей. Его знали и ценили как за боевую сноровку, так и за немногословность. Некоторые были уверены, что Криль вообще немой. Но он просто не любил болтать. — Не, ну мля конкретно ты ровный пацан и не пиздишь много. Конкретно уважаю тех, кто не болтает без умолку, — говорил «малиновый». Некоторые считали, что у Кирилла Рыбина по прозвищу Криль были проблемы с психикой. Что у него было ПТСР, из-за которого он замкнулся в себе и постоянно молчал. Но это не так. Будь он больным психом, он бы не был таким результативным киллером, который уже устранил несколько целей. Он молчаливым был с детства, со времён детдома. Родился он во второй половине девяностых. Отца убили наркоманы, ограбив ради дозы, мать получила передозировку героином и захлебнулась рвотой. Так он в возрасте шести лет попал в детдом. Стоит ли говорить, что в детдоме было тяжко и его задирали остальные мальчики? Но он там закалился. В восемнадцать лет отслужил срочную службу, а потом несколько раз уходил добровольцем на разные приграничные конфликты. Получив задаток, Криль встал, положил котлету в карман олимпийки, и двинулся на выход из клуба. Скотч, оружейник «Бабаевской ОПГ», обитал через дорогу от этого ночного клуба. Криль перешёл по зебре, завернул за жилое здание, а оттуда в подвал. Встретил его мужчина лет пятидесяти. В кожаной куртке и джинсах. Кудрявый и усатый, полноватый. Он поманил рукой Криля, они зашли в небольшое складское помещение. Там было два стеллажа, на которых навалено масса оружия, и в дальнем углу небольшая тумбочка, на которой стояла бутылка шотландского виски. Оттуда и прозвище Скотч. Любил уж этот мужчина данный вид алкоголя. — Костлявый сказал, что ты зайдёшь, Криль… — начал говорить торгаш. — Есть разные варианты. Если хочешь снять с далёкой дистанции — то СВД, дозвуковые патроны к ней и глушитель. Конечно, она не совсем бесшумная. По громкости будет как взрыв обычной петарды, внимания особо не привлечёт. Он достал с полки эту самую винтовку. Киллер повертел её в руках и молча убрал на полку. — Для дистанций поближе — старый добрый Тульский Токарев. Один остался, быстро разбирают. Тоже с глушителем, лично его изготовил, должен быть очень тихим, — он показал старый пистолет, а потом убрал его и показал очередную пушку, на этот раз самое привычное для братков. — Обрез двуствольного ружья двенадцатого калибра марки ТОЗ. Это если ты не боишься пошуметь… Криль отмахнулся, и взял ТТ. Подержал в руке, подёргал затвор, осмотрел магазин и глушитель. — Есть у меня и холодняк, — продолжил Скотч. — Лучшие кизлярские финки. Тебе понравится. Оружейник достал нож в ножнах. Долго не думая, Криль взял ТТ с глушителем, запасной магазин к нему и нож, на всякий случай. — И знай, мои стволы тебя не подведут. Уже тридцать лет поставляю инструменты настоящим маэстро!

***

Алик Жид не скупился на охрану. Его почти всегда сопровождали мордовороты. Крупные ребята, точно вооружённые. Притом может быть и легальным оружием. Этот бизнесмен официально оформил для себя ЧОП, сотрудники которого повсюду его охраняли. Криль хотел действовать решительно. Резко, нагло, чтобы никто не не успел сообразить, что вообще произошло. На своей бежевой «девятке» киллер остановился через дорогу от ресторана «Распутин», что находился недалеко от блошиного рынка Бабаевского. Какой контраст: приличный ресторан в трёхста метрах от этого криминализированного скопления барыг. Он вышел из своей машины, обошёл рынок по его окраине и зашёл к ресторану сзади, у служебного входа. К пистолету он приклеил обычный пакет в несколько слоёв, чтоб гильзы падали в него. Надел балаклаву, снял оружие с предохранителя. У этого выхода курил какой-то худощавый подросток. Криль не хотел лишних жертв. Он подошёл к пацану, который что-то неистово писал в смартфоне, и ударил его рукоятью по голове, связал руки кабельными стяжками. А телефон растоптал своим ботинком. Киллер открыл дверь, которая вела в кухню. Там двое поваров что-то варили в большой кастрюле. Пахло специи и жареным мясом. Те вскрикнули, подняли руки. Криль их вырубил и связал, как того подростка. Из кухни он выглянул в зал. Алик Жид — это тостый бородатый пожилой мужчина с длинными чёрными волнистыми волосами. В очках с тёмно-серой оправой и в обычной рубашке. Он общался с каким-то пожилым кавказцем. Рядом паслись охранники. Вдруг охрана заметила Криля. Они потянулись подмышки, за своим оружием. Всего охранников было трое. Киллер оказался быстрее и ловчее. Один из телохранителей закрыл собой Алика. Киллер нежно нажал на спуск. Пуля угодила охраннику прямо в лоб, вышибив ему мозги. Авторитет выглядел напуганным. Криль пустил ему три пули в грудь, но тот даже не кровоточил. Судя по всему, авторитет надел бронежилет. Но остаток магазина убийца впустил в лицо этому авторитету, тот завалился набок. Те охранники, что выжили, открыли ответный огонь. Но Криль решил делать ноги. Он теми же переулками убегал из ресторана. Один из охранников побежал вслед, но Криль спрятался за мусорным баком. Раздалось пять выстрелов, но ни одна из пуль не попала. Киллер перезарядился, убрав пустой магазин в карман, и разрядил весь магазин в преследующего охранника. Одна из пуль угодила в шею. Тот булькая кровью изо рта упал. Почему именно пистолет? Почему ресторан, а не дом или безлюдная трасса? Тут всё просто. Криль был «адреналиновым наркоманом». Любил риск, любил быть на гране жизни и смерти. Прям как те самые экстремалы, которые прыгают с парашютами, как спелеологи, которые лезут в опаснейшие пещеры. Так и Криль решил идти напролом. Всё просто. Он протёр рукоять ствола, кинул его в мусорку, сел в свою девятку и уехал подальше от места расправы. Обычный день в Астрахани закончился очередной бандитской разборкой. Типичный вторник.