Пролог.
17 августа 2025 г., 00:58
Хадзиме всегда считал, что финалы — это просто реальность. Что-то начинается, развязывается, достигает кульминации, а затем — заканчивается. Где было начало, там был и финиш. Иногда это был счастливый конец, иногда — нет, но, тем не менее, конец всегда был неизбежен.
Это предположение оказалось беспочвенным.
Прожив симуляцию, он понял, что его представление о «конце» было очень узким. Каждая смерть, свидетелем которой он стал, казалась ему концом, концом чьей-то чужой истории. Это были плохие, ужасные концовки, казавшиеся окончательными. Но потом все просыпались, один за другим, и их истории продолжались, словно никогда и не заканчивались.
Он решил, что это конец. Он неделями неустанно трудился, проводя психологический анализ, следя за всеми, молясь богам, в которых даже не верил, чтобы всё прошло хорошо. И каким-то образом так и случилось. После ужасающих событий симуляции, видя, как его друзья просыпаются один за другим, видя, как он сам добивается успеха, он с трудом мог поверить в реальность происходящего. Но они стояли перед ним, залитые солнцем, с улыбками на лицах. Выжившие, живые и здоровые. Её там не было, но Хадзиме мог, по крайней мере, исполнить её желание. Он мог создать новое будущее для всех.
Разве это не конец? Он выполнил свою работу и добился наилучшего возможного результата. Остров был в их полном распоряжении, они были готовы жить, прощать и забывать, заново заводить дружбу, готовы к долгожданному счастью.
Но теперь он понял, что это было наивное предположение.
Настоящего конца не существует.
«Охотник на Монокуму» был всего лишь прелюдией. Он искренне сочувствовал Макото ‒ пройти смертельную игру во второй раз было кошмаром, который он не пожелал бы даже злейшему врагу. Ладно, это неправда, он бы точно пожелал того же Джунко. Вот только ей бы это, скорее всего, понравилось...
Вмешаться сразу после того, как все едва успели обосноваться, было жестоко, но выбора у них, по сути, не было. Ему казалось почти нереальным, насколько до странности лёгким казалось ему спасение Фонда Будущего. Возможно, дело было в том, что его сущность Камукуры всё ещё сохранялась, а возможно, он просто превысил свою норму шока на долгие годы. Рёту тоже, как он полагал, вытащили оттуда. Он действительно был неплохим парнем, и Самозванец, похоже, был рад снова видеть его рядом.
Но это событие заставило Хадзиме полностью отказаться от своих догадок. Он уже понял, что пока люди живы и продолжают упорствовать, их истории могут длиться вечно. Для Абсолютной Надежды, Хадзиме Хинаты, всегда найдётся занятие.
Каждый, кто проснулся, был так или иначе сломлен, даже если поначалу так не казалось. Травма от собственной смерти — это одно, но возвращающиеся воспоминания о сотнях других смертей, причиной которых ты стал, — это совсем другое.
Но они вернулись к своей истинной сущности, только ещё более растерянные, виноватые и с ещё большим количеством кошмаров. Они всё ещё были его друзьями, теми же, с которыми он познакомился в симуляции, теми же, с которыми он потратил время на знакомство. Не требовалось много наблюдений, чтобы заметить это.
И все они так старались. Даже не показывая этого, они были очень благодарны за второй шанс, даже если некоторые из них чувствовали, что не заслужили его. Но они всё равно старались каждый день помогать себе и друг другу. Хадзиме тоже хотел помочь.
Итак, отбросив мечты о простом и счастливом будущем, он снова принялся за работу. Поначалу он испытывал противоречивые чувства по поводу своих многочисленных талантов, но, по крайней мере, здесь они оказались полезны. Особенно медицинские, как ни прискорбно. В постапокалиптическом островном мире, где они оказались, практикующих врачей было не так уж много.
Поначалу его друзья немного нервничали из-за всей этой истории с Изуру. Но они быстро поняли разницу между тем Хадзиме, которого они знали, и различными Абсолютными талантами, составлявшими его нынешнее состояние. Они говорили ему, что, как только используешь свои таланты, становишься другим человеком. Некоторые даже шутили, что Камукура сидит где-то в его голове и шепчет указания, словно маленький бесёнок на плече.
Хадзиме лишь покачал головой. Хоть это и было забавно,но было совершенно неправдой. Он просто отключился от своих способностей настолько, что мог использовать их часами, не обращая на них особого внимания. Вот что ощущал Изуру Камукура. Жизнь на автопилоте, идеальное существование, которому ничего не нужно, но которое способно на всё. По сути, он был роботом, облечённым в человеческую плоть, способным выполнить любую поставленную задачу, но лишенным собственной мотивации. Он цеплялся за любую мелочь, способную сделать этот скучный мир ярче, будь то надежда или отчаяние.
Потому что сам по себе Изуру Камукура был всем и никем одновременно.
Теперь он снова был Хинатой Хаджимэ, отчасти. В соответствии со своим новым обликом, он также ощущал себя где-то посередине. И неловкий ученик резервного курса Хаджимэ, и идеальная Абсолютная Надежда Изуру были прошлым, а он, прямо сейчас, был настоящим. Поначалу это было странно, но, с другой стороны, все изменились, не так ли? Просто его перемены оказались чуть более заметными.
Даже если использование его талантов иногда приносило лёгкие страдания, стоило помочь друзьям. Им становилось лучше, медленно, но верно. Один за другим они примирились со всем этим, найдя новые способы взаимодействия с окружающим миром. Конечно, некоторые из них были странными, но он их не осуждал.
Постепенно в глазах его друзей вновь появился свет, и они были готовы встретить мир во второй раз.
Все, кроме одного.
Там был парень с белыми волосами и тусклыми зелеными глазами, который, как обычно, выбивался из общей массы.
Хадзиме знал, что будет трудно. Это стало очевидно с того момента, как он увидел, как количество выполненных внутренних погружений растёт, а результатов нет. На какое-то время он даже задумался о том, что Комаэда может не проснуться .Это была ужасная мысль, но он должен был принять её во внимание. Если он действительно не верит, что им делать? Оставить его спать в этом мирном мире, пока его тело не увянет?
Возможно, Комаэда предпочёл бы это, подумал Хадзиме. Идея была не такой уж и нелепой. Несмотря на их, мягко говоря, непростые отношения в симуляции, Хадзиме постепенно начал чувствовать, что понимает его немного лучше остальных. Возможно, дело было в том, что они были знакомы раньше, хотя большинство его воспоминаний о Слуге были довольно смутными.
Но одно было верно всегда, в каком бы времени он его ни помнил.
Дело в том, что Комаэда не чувствовал, что он чего-то заслуживает.
Вероятно, он даже не чувствовал, что достоин жизни, что объясняло проблемы, с тем,что он не мог очнуться. Но, несмотря на это, Хадзиме не мог просто сдаться. Он не знал, было ли это упрямством, желанием исполнить свою мечту о воссоединении всех друзей или чем-то ещё. Но он знал, что не сдастся.
И хорошо, что он этого не сделал, потому что, несмотря на все его сомнения, когда он увидел Комаэду там, в программе Нового Мира, где башня рухнула под ними, он кое-что понял.
Комаэда не хотел умирать.
Несмотря ни на что, он был там, он вернулся, и будь то надежда, становление трамплином или какое-то другое сложное оправдание, которое он себе придумал, ‒ он всё ещё был там, когда симуляция развалилась. Это означало, что где-то в глубине души, даже если он никогда в этом не признается, Комаэда хотел жить. Несмотря на все его разговоры о том, чего он не заслуживает, это не означало, что он этого не хотел. Улыбка, которой он одарил Хадзиме, вытаскивая его из капсулы в тот день, говорила сама за себя.
Хадзиме этого было достаточно. Пока он знал, что Комаэда хочет жить, он готов был сделать всё, что в его силах, чтобы эта жизнь была хорошей.
Он просто пока не совсем понимал, как это сделать.
На удивление Комаэда проснулся в полном порядке. Он улыбался и разговаривал со всеми, как в тот первый день на пляже, и было почти жутко, насколько... обычным он казался. Для человека, пережившего, возможно, самую ужасную смерть из всех, он, похоже, не был этим расстроен.
Только позже Хадзиме понял, почему это было так.
Комаэда, как бы ужасно это ни звучало, просто привык к трагедиям. Он привык к ужасным событиям, как и к своей невероятной удаче. Для него всё это было просто частью цикла, такой же неизбежной, как солнце после дождя. Естественно.
Для Комаэды боль и страдания были естественными.
Хадзиме был полон решимости вырвать его из этого порочного круга, но не знал, как именно. Комаэда отклонял все его приглашения на их вечеринки, как всегда вежливый, но явно не желая менять своего решения.
"Мне ничего такого не нужно, Хината-кун.", сказал он."Я в полном порядке, Хината-кун."
"Тебе не стоит беспокоиться из-за кого-то столь никчемного, как я, Хината-кун."
У Хадзиме болела голова всякий раз, когда он думал о беловолосом мальчике. Он понятия не имел, о чём речь. Они предлагали кучу всего: массаж Нэкомару, йогу с Махиру и Хиёко, даже время с животными Гандама на ранчо. Всё то, чем любили заниматься все остальные, когда возвращались кошмары или портилось настроение. Но Комаэда ничего из этого не интересовало.
Несмотря на свой весёлый вид, он явно избегал остальных. Не слишком, но иногда подходил поболтать и не убегал, если к нему подходили. Но прошли месяцы, а он так и не позавтракал с ними ни разу.
Но дело было в том, что в этот момент терпение Хадзиме было на пределе.
Он не знал, почему. Было очевидно, что с Комаэдой будет трудно, он этого ожидал. Но всё равно его беспричинно злило и огорчало каждый раз, когда Комаэда придумывал предлог, чтобы скрыться от всех и остаться в своём коттедже. По правде говоря, Хадзиме, вероятно, устал. Во всяком случае, так сказала Махиру. Что он истощает себя, слишком напрягаясь ради всех.
Ты можешь быть лучшим психологом, лучшим хирургом и кем угодно ещё, но если ты здесь и помогаешь нам, то кто должен помочь тебе?
Даже если он отказывался признать это прямо, он знал, что она права. Он постоянно чувствовал усталость, плохо спал, кошмары мучили его так же, как и всех остальных. Понимая это, он не мог просто оставить их одних. Даже если сейчас у них всё было хорошо, он всё равно чувствовал, что должен быть рядом, всегда наготове, всегда присматривать, следить, чтобы все были в порядке.
Возможно, Махиру была права, называя его мамой. Из её уст это, конечно, немного смутило Хадзиме.
И Комаэда, несмотря на все попытки, тоже не мог от него сбежать. Если он не мог убедить его сделать что- то ещё, он мог хотя бы поговорить с ним. Это были просто короткие беседы, на самом деле, никогда ни о чём особенно важном, но Хадзиме видел, что Комаэде они нравились. Даже когда он разглагольствовал о надежде и прочем, Хадзиме обнаружил, что его это не так сильно волнует, как раньше. Где-то по ходу дела взгляд Хадзиме на Комаэду просто изменился. Несмотря ни на что, присутствие Комаэды теперь было... успокаивающим. Он находил это странным, но не мог этого отрицать. Возможно, именно эксцентричная натура этого человека придавала ему чувство комфорта.
Остальные, хоть и готовые простить и забыть, всё равно чувствовали себя несколько неловко рядом с Комаэдой. Не то чтобы он как-то пытался облегчить им жизнь.
Конечно, он хотел, чтобы они держались от него подальше. Он, как и прежде, был полон решимости стоять в стороне, готовый подбадривать их, но никогда не осмеливался встать на их уровень.
Хадзиме чувствовал себя виноватым, что, проведя с ним немного времени, он действительно смог сделать для Комаэды всё, что мог. Это немного помогало, но этого было недостаточно. Он хотел, чтобы тот поладил с другими, но больше всего ему хотелось, чтобы тот расслабился. Чтобы он чувствовал себя комфортно, хотя бы на мгновение отвлекся от своих мыслей. Однако он понятия не имел, как этого добиться.
Но он был полон решимости, и этого должно было быть достаточно.
