Ты мне противен

                         Мутные силуэты елей мелькали за окном старой машины. Расположившись на заднем сиденье, Нам Гю с усталым взглядом смотрел на мокрый асфальт. Окно слегка запотело и не давало более детально изучить лесную хвою. Раннее утро, и туман всё ещё витал вдали дорог, окутывая всё в свои одеяния. По радио говорили о каких-то новомодных изменениях банка и толком ненужную чепуху. В сон так и клонило, но сон, как ни странно, в самый заветный момент ускользал к себе в коморку. Волосы были в небрежном состоянии, торча во все стороны. Стоило прихватить сюда расчёску. Но она была в глубинах чемодана и других вещей. Переезд не из лёгких. Он уже третий по счёту. Отец не может позволить работу на одном месте. То пьёт на рабочем месте, не уследил за оборудованием, или вовсе нет зарплаты. Как это ни прискорбно, денег в семье было не густо. Можно сказать, что это последний переезд, а дальше можно забыть о зелёных купюрах. Он не изменится. Это будет продолжаться всегда и всюду. Алкоголь показывает явное отчаяние. Как мне кажется, это удел слабых. Стать как и тысячи других. Забыться в этом экстазе. Забыть, кто ты есть, и то, что тебя связывало в этой жизни. Вместо решения искать себя в пучине горя и биться о последствиях бездействия.             Пасмурная погода полностью описывала юношу. Не совсем броский. Нам Гю не из тех людей, которые готовы из кожи вон лезть ради похвалы и всеобщего достоинства. Он из тех, кто готов стоять в стороне и руководить в тени. Без вычурности. Не сказать, что парень не любил славы. Скорее, относился к ней спокойнее, чем другие. Томные черты лица и острый подбородок. Холодная расчетливость и желание стать чем-то большим. В его семье не интересны его увлечения и достижения. Можно сказать, что он сам по себе. Если ты не имеешь значения, то нужно себе его создать. Единственное, что нравилось Нам Гю, это учиться. На всех уроках он был самым прилежным, в отличие от своих сверстников. Похвала не так важна. Важен результат, и Нам Гю с ним справился. Великолепная успеваемость и четкий план на будущее. Мечты и цели были расписаны уже на подсознании. Нет ничего плохого следовать за счетом цифр и расчетов. Иногда Гю задумывался о прошлых событиях. А что бы было, если бы он поддался на свою бездарность? Он был бы беден и глуп. А в чем смысл жить как полный отброс, не имея из себя ничего? Как ходить с мыслью о беспомощности? А ведь люди живут так.             Из раздумий его отвлек звук уведомления на старом телефоне. Взяв холодный телефон и разблокировав, на экране появилось окошко с сообщением. — Привет. Ну как ты? Прости, был занят на тренировке.             Сообщение от друга быстро выкинуло из размышлений, и Нам Гю принялся набирать ответ. — Да ничего. Мы уже въехали в новый город, скоро, думаю, доедем до квартиры. — О, ну это же очень круто! Наконец заведешь в школе новых знакомых. Не унывай. Чао.       Улыбка быстро спала с лица. Единственный друг, с которым он общается. Познакомились в интернете год назад, а ощущение, как будто знают друг друга с детства. Когда Су Бонг написал Наму, он не сразу ответил. Это было больше похоже на розыгрыш или мошенников. Только через несколько часов, ответив, у них закрутился разговор. Поначалу Нам Гю ничего не рассказывал о себе, только некоторые моменты из дней, проведённых в старой школе.       Там у Гю не было друзей. Не сказать, что он был очень расстроен, но быть одному не всегда приятно. Из-за хорошей успеваемости он окончательно потерял шанс подружиться с кем-либо. Его считали странным мальчиком. Он сидел на предпоследней парте, всегда один. С другой стороны, Нам Гю и не пытался. А зачем? Его все равно бы не приняли в компанию. Он чужой, по крайней мере, в той школе. Су Бонг часто писал Гю на переменах и, чтобы тот не унывал, рассказывал истории из своих будних дней и одноклассниках. Возможно, именно это помогло не чокнуться. Отцу было не до проблем сына. Он был занят другими вещами, например, зарабатыванием очередной копейки и покупкой виски. Он проводил всё своё свободное время за телевизором и просмотром порнухи. Мать умерла ещё при родах, поэтому вина за смерть любимой легла на плечи только родившемуся ребёнку.

***

            Вывески магазинов и здания мелькали из окна и давали понять о приближении нового дома. Еще пару минут, и машина припарковалась у апартаментов. Выйдя из машины, в нос ударил прохладный воздух улиц, свежесть деревьев и кустов. Сами апартаменты были очень серыми и тусклыми. Сбоку здания было что-то вроде курилки: куча брошенных бычков и граффити с надписями еще лет десяти. Умереть молодым.             У ресепшена была дама средних лет. Аккуратные локоны спускались с одного плеча длинной струной. Черная подводка для глаз и уже осыпавшаяся тушь на глазах. Она была одета по-простому. Тут не важна официальность. Это место – сборище изгоев. Жуя дешевую мясную жевачку и подперевшись об край стола, посмотрела на меня с осуждением. Ну, конечно, а как же без этого. Тоненьким, слегка хриплым голосом она сказала: — Ваш номер 124. Подав чуть ржавый ключ в ладонь, после этого она ушла и, похоже, больше не приходила. Тут либо живут временно, либо всю жизнь, другого не дано. Чуть битые стены и протекающий потолок, паутина в некоторых углах и старые, почти засохшие растения на подоконниках. Надеюсь, не встретить соседей, иначе это будет мой последний день.             Подхватив последние пару коробок, Нам поднимался по бетонной лестнице в уже известную квартиру. Пробираясь между квартир, картина царила жуткая. Из одной квартиры ваняло плесенью или, того хуже, трупом. Старые красные половики были утканы грязью ботинок и запахами табачного дыма, впрочем, как и стены с обоями, которые все были в пятнах и срезах от старости. Встав напротив нового, так сказать, "дома", можно было услышать звуки соседей. Похоже, там жила пара, и по их диалогам и вечным звонам борьбы не трудно догадаться, что у них не всё в порядке.             Открыв дверь со скрипом петель, привстала тяжкая ситуация. Серый ковер при входе и чёрная старинная вешалка в паутине. Чуть смахнув белые нити и повесив куртку, можно было заметить длинное зеркало во весь рост. Оно, конечно же, было всё в пятнах и жиру. Это просто отвратительно. Поставив коробки у входа, Нам Гю прошёл внутрь. Ситуация в коридоре была схожей и внутри: две абсолютно идентичных комнаты с пылью и грязью. Кровать из тёмного дерева в углу, белое белье и синие накидки пропали старым дешёвым порошком со смесью пыли. Здесь никто не жил лет пять. Тяжело вздохнув, Гю положил свой рюкзак на тумбу. Прихватив с собой пачку сигарет в карман чёрной толстовки, он ушёл оттуда. Запах буквально вырвался в ноздри и скрибал остатки разумности. Голова кружилась от таких ароматов, да и настроение было паршивое.             Выйдя из главного входа, нужно было завернуть за угол. Да, возможно, отцу и было плевать, но прохожим явно это не очень понравится. Обязательно найдётся тот, кому не похер. Черт бы их всех побрал.             Щелканье зажигалки, и сигарета загорается ярким пламенем. Оперевшись об стену и смакуя удовольствие, Гю выпустил дым. Вязкий, но такой родной. Голова затуманилась и чуть кружилась. Это всегда так успокаивало. Полное чувство отрешенности. Возможно, Нам Гю не лучше отца. У каждого человека свои способы релаксации. Нам впервые попробовал курить в двенадцать. Ему всегда было интересно ощутить белый дым, который выпускает отец. И вот, после пары бутылок, можно было стащить одну штучку. Не сказать, что ему понравилось, скорее наоборот. Но одиночество — такая штука. Мысли о полной просранной жизни уже при рождении давали свои плоды. Сигарета медленно, но верно исчерпывающе себя. Листая ленту на телефоне, пришло новое уведомление. Это был Су Бонг. — Хей, ты как? Понравился новый дом? Уверен, он такой же very cool, just like you. Глупый смайлик в конце. Убрав сигарету изо рта и спустив порцию дыма, Нам опустил сигарету между губ и принялся печатать двумя руками. — Да, квартира неплохая, осталось только собраться в новую школу. — Что-то я не улавливаю твоей радости. Nam-gyu, everyone will definitely like you! Расскажешь, как прошёл первый день завтра, лады? Будь собой и не унывай! Сигарета полностью истлела, а это значит, что пора возвращаться в свой новый чудесный дом бомжей и вони. Короче говоря, помойку людскую. ***             Утро было тяжёлым. Встав от громкого будильника, в ушах всё ещё звенело. В квартире было очень холодно, и пришлось полностью укрыться одеялом. Отец, скорее всего, не дома. Я опять один. Встав с уже нагретой кровати и прихватив сигарету с зажигалкой, нужно пройти обычный утренний ритуал. Параллельно ища школьную форму в рюкзаке, Нам Гю не волновала система безопасности в номере. Как оказалось, она не работает. Через пару минут, одев школьную форму и прихватив все нужные вещи, Нам Гю ехал на автобусе к новой школе.             Школа была очень большая. Возможно, даже больше, чем прошлая. Чистый газон и искусственные камни по бокам. Столько людей было непривычно видеть за последние два дня отсутствия в прошлой школе. Найдя нужный класс, Нам Гю со звонком вошёл вместе со всеми. Стандартная церемония приветствия и все те же взгляды, как и в прошлые. Полные презрения и непонимания. Присев на последнюю парту, Нам Гю уловил взгляд одного парня с фиолетовыми волосами. Он пялился на него весь прошедший день. Естественно, Нам ни с кем не перекинулся и словом. Раньше это было просто чувство отчуждения, а сейчас это стыд. Стыд за то, что он пришёл. В чужих взглядах была насмешка и глумление. Нервы были на пределе. Руки уже хотели поскорее взять сигарету и позволить мыслям дать отдых. Такого Нам Гю не испытывал никогда. По дороге в другой класс ему подставили подножку. Это был парень с тёмными волосами, имени которого Гю пока не знал. После случившегося над ним парень, прикрикнув, сказал: — Новенький так сильно воняет, что сам уже в обморок падает.             Он говорил это со смехом и улыбкой. Возможно, в этой школе именно такой радушный приём. Встав напротив парня, Гю не понимал, как реагировать на это. — Может, я упал как раз из-за твоей вони? Не думал?                   В коридоре повисла тишина. Вместо смеха и унизительных звуков были ровные перешёптывания. Осознание сказанного ещё больше добавляло тревоги. Непроизвольно сглотнув, Гю повернул свой взгляд на парня. Не ожидая такой фразы, его лицо искривилось и выражало полное желание врезать Наму. — Повтори.             Это была не просьба, а угроза. Он говорил её почти сжатыми губами и в полной уверенности дальнейших действий. Отступать нет смысла. Нам Гю не из тех, кто терпит насмешки и издевки. — Я сказал, что от тебя воняет, как у помойки.       Зал озарился охами и вздохами и предвкушал неминуемую драку. Гю уже видел кулак парня и то, как он вскипает. До момента руки на его плече. — Менги, please, не здесь. Тут же girls и учителя, к тому же. Рядом с озлобленным парнем встал фиолетоволосый друг. Он был явно не заинтересован нашей перепалкой. Улыбаясь, он одним своим появлением разбавил, как казалось, неминуемую драку. Схватив плечо друга сильнее, он увел Менги за собой, хватая влюбленные взгляды девочек. Попугай разукрашенный.

***

            Вечерняя свобода. Нам проходил мимо школы и искал место для отдыха. Нужно было подумать. Первый день, а он уже напоролся на школьных хулиганов и чуть не получил по роже в коридоре. Просто блеск. Зайдя чуть дальше школьного участка, перед глазами встали старые железные гаражи. Путь через них казался короче, да и не видно будет. Пройдя к ближайшему железному гиганту, Нам Гю достал заветную сигарету из кармана джинс. Вставив между губ, и уже приближая зажигалку, он заметил приближающиеся фигуры. Это был Менги и его друг. Быстро убрав сигарету, Нам Гю остался на том же месте. Уже темнело, и небо было темно-синего оттенка. Какая им разница, может, не заметят. Но это сыграло главную ошибку. Ноги уже были готовы к началу старта, а разум утверждал в своей гордости. Приближаясь и получая удар в живот, Гю отпрянул в сторону железной стены. Удалось головой и издать тихий стон. — И не стыдно тебе, а? Поднимая за шиворот, Нам Гю увидел перед собой парня с фиолетовым цветом волос. Он не кричал, скорее это было что-то между приказом и издевкой. — Черт, что ты там устроил за цирк? Отпустив, Нам Гю рухнул на землю. Живот крутило, а глаза непроизвольно хотели излить свою боль. Нет, не сегодня. Я не должен показаться слабым. Менги стоял в стороне и улыбался. Наблюдал за этим, как за частью фильма. Прислонив ладонь к моему подбородку, парень силой притянул лицом к стене. — Ты теперь моя собачка, понял, новенький? Твой хозяин Танос и точка, ты уяснил? Вот он, страх со слезами. Боль во всем теле и холодные слои металла. Он со всей силой вжимал меня в этот брусок металлической плитки и говорил что-то ещё. Слезы капали со щёк, а я не мог двинуться. Дыхание не слушалось и только выдавало обрывки, смешанные с сопением. — Говори, чья ты собака? — Он произносил это с такой улыбкой и смехом. Менги приблизился и дёрнул за свободные пряди у лица, подтянув на себя. Издав стон боли, голова была полностью замылена. Слезы просто текли без эмоций. — Твоя, — с тихим хриплым голосом ответил Гю. — Вот и умница, новенький! Добро пожаловать в нашу школу. После лёгкого смешка рука ускользнула с моего подбородка. Волосы отпустили, и теперь осталось только вязкое жжение во всём теле. После прекращения шагов Нам Гю упал по стене вниз. Руки дрожали и были в земле. На щеке отдавалось жжением, и, по-видимому, на том месте будет синяк. С мандражем в руках кое-как Гю смог зажечь заветную сигарету. Затянувшись и закрыв глаза, тело болело. Даже не пытаясь встать, руки непроизвольно достали телефон. Яркое свечение одарило уже стемневшие улицы подворотни. На экране были сообщения от Бонга. — Привет, ну что, как у тебя дела в новой школе? Надеюсь, всё в порядке, и тебя никто не обижал. Чуть что, я всем им рожи надеру