Пятьдесят на пятьдесят

Утро перед отъездом Скорпиуса было наполнено суетой. Я наблюдал, как он заканчивает упаковывать вещи: уже не новую метлу и школьные мантии, а магловские книги, лэптоп — подарок матери — и непривычную моему глазу одежду. Атмосфера в комнате была наполнена молчаливым ожиданием разлуки. Мы оба понимали: это не просто отъезд на учёбу. Это рубеж. Окончание целой главы жизни и начало новой. После завтрака сын подошел ко мне, в его руках загадочно поблёскивал прямоугольный чёрный предмет. — Возьми, отец, — он протянул его мне, — чтобы было проще держать связь. Совы — это, конечно, хорошо, но в Оксфорде они не пригодятся. Я взял в руки гладкое, холодное устройство. Оно лежало на ладони непривычно тяжело. — Что это? — спросил я, хотя догадывался. Я видел подобные штуки у партнёров-маглов. — Смартфон, — Скорпиус усмехнулся, видя моё непонимание. — Источник связи и информации. И всего остального. Мама подарила мне такой же и показала, как им пользоваться, — в его голосе была лёгкая снисходительность, которую я, к своему удивлению, воспринял без обиды. Он шагнул ближе, и на следующие несколько минут мы погрузились в изучение аппарата. — Смотри, вот тут включается. Проводишь пальцем. Набор цифр — это мой номер, а вот этот — мамин. Зелёная трубка — нажимаешь, когда я звоню, чтобы ответить. А это красная — чтобы отключить, если, например, ты занят, — он говорил терпеливо, как когда-то я объяснял ему азы управления метлой. — А вот это — поле для сообщений. Тыкаешь сюда, печатаешь слова, и они мгновенно долетают до меня. Видишь? Я смотрел на его пальцы, ловко скользящие по стеклу, и чувствовал себя… старым. И неловким. Драко Малфой, всегда бывший лучшим на своем курсе — в чародействе, в спорте, в хулиганстве — теперь стоял, как не самый сообразительный ученик, и получал урок от собственного сына. Это было странное, смиряющее и в то же время бесконечно тёплое чувство. — Понял? — сын посмотрел на меня, и в его глазах читалась новая для него ответственность — за своего отца, отставшего от жизни. — Кажется, да, — я кивнул, сжимая в руке устройство. Оно было больше, чем просто механическая сова. Это был мост через пропасть между поколениями, даже мирами, и между тем, где был я, и той реальностью, куда теперь отправляется мой сын. Мы обнялись на пороге — крепко и коротко, по-мужски. Когда такси увезло Скорпиуса на вокзал, я стоял и смотрел ему вслед, ощущая в кармане непривычный вес. Грусть от расставания смешивалась с гордостью и каким-то щемящим предвкушением. С этим кусочком магловского пластика в руке я неожиданно почувствовал, что и для меня что-то безвозвратно закончилось. И что-то только начинается.

***

Вместе со Скорпиусом из дома, казалось, ушла и сама жизнь. Я бродил по пустым комнатам, и карман брюк непривычно оттягивал тот самый чёрный прямоугольник. Мысль, которую я отгонял всё утро, наконец оформилась в решение. Откладывать бессмысленно. Достав смартфон, я снова, как ученик, запустил приложение для сообщений. Контакт «Астория» висел в самом верху. Я принялся тыкать в буквы, чувствуя себя нелепо. «Асти Здравствуй Мненадовстрчу («Да где этот чертов пробел!») Драко» Сообщение ушло, корявое и с опечаткой. Я уже представлял, как идеальные губы жены скривятся в усмешку от моего по-детски глупого письма. Но прошло всего несколько минут, и устройство в моей руке вдруг завибрировало и заиграло навязчивую мелодию. На экране возникло её имя и… два значка, зелёный и красный. Я судорожно вспомнил наставление Скорпиуса и, боясь, что что-то сломаю, ткнул в зелёную «трубку». Экран ожил, и появилась Астория. Она была в светлой, просторной комнате с панорамными окнами, за которыми угадывалось море. Выглядела она… идеально. Свежая, ухоженная, с лёгким макияжем, будто только что вышла из пены морской. — Драко, — её голос прозвучал чётко, без помех, но в нём не было ни удивления, ни тепла. — Ты держишь смартфон слишком близко. Можешь немного вытянуть руку, пожалуйста? — Я… — мой собственный голос прозвучал хрипло и громко. Я понял, что держу чертов экран в сантиметре от лица, и отодвинул его, но теперь мне пришлось смотреть на её уменьшенное изображение. Мой взгляд метался между крошечной точкой камеры вверху экрана и её лицом, не зная, куда смотреть, чтобы создать иллюзию зрительного контакта. — Привет. Как ты? Она помолчала, а потом ответила тем же деловым тоном: — Я в порядке. Что ты хотел обсудить? — Я хотел поговорить о нашем… положении. — Я так и поняла, — она не улыбнулась. Астория была по ту сторону технологического и, как я теперь понимал, эмоционального барьера. Она жила в мире быстрых решений и ясных формулировок, а я всё ещё барахтался в собственных словах. — Я хочу подать на развод, Асти, — выпалил я, не в силах вести светские беседы. На её лице не дрогнула ни одна мышца. Ни шока, ни гнева, ни даже намёка на обиду. — Я предполагала, что эта тема рано или поздно возникнет, — её спокойствие было обезоруживающим. — У тебя кто-то появился? Этот вопрос застал меня врасплох. Пытаясь справиться с лицом, я торопливо ответил: — Нет… у меня никого нет. Она кивнула и взгляд ее как будто смягчился. — Дай мне неделю, Драко. Мне нужно всё обдумать. Я свяжусь с тобой. Мы больше ничего не сказали друг другу. Просто закончили разговор — экран погас и её лицо исчезло. Я опустил смартфон и уставился в стену. Ожидал ли я слёз? Скандала? Упреков? В глубине души — да. Чего-то, подтвердившего бы, что годы нашего брака что-то значили. Но я получил лишь паузу, и понял, что этот пятиминутный разговор отнял у меня больше сил, чем восьмичасовая поездка до Хогвартса.

***

Прошло несколько дней молчания, нарушаемого лишь тиканьем напольных часов в кабинете. Я почти убедил себя, что Астория передумала, что наш разговор мне причудился. Но тут смартфон на столе тихо вздохнул вибрацией. Я взял его со странным чувством предвкушения обреченного. На экране было короткое сообщение от нее. Ни приветствия, ни лишних слов. Просто имя — «Элод Ренар» — и номер телефона. А ниже убийственное послесловие: «Драко, предлагаю все условия обсудить через адвокатов. Это сэкономит нам время и нервы.» Я опустил смартфон на стол. «Сэкономит нервы» — так говорят о коммерческой сделке, о переговорах с назойливым конкурентом, а не о расторжении союза, длившегося два десятилетия. Но, видимо, и Астория понимала, что между нами не осталось ничего, что требовало бы дополнительных слов и эмоций. Растерянность, холодная и липкая, поползла по мне. Мир юридических тонкостей, брачных договоров и раздела имущества был для меня чужим. Нужен был эксперт. Но не просто адвокат, а… свой парень, который знает специфику волшебных браков и их расторжения. И главное — не будет болтать лишнего. В голове, словно всплывшее со дна воспоминание, возникло имя — Теодор Нотт. Мы не были близкими друзьями последние годы, но нас связывало общее прошлое — Слизерин, Хогвартс, понимание правил игры в нашем кругу. Юридическая контора Тео славилась своей хладнокровной эффективностью и абсолютной дискретностью. В отличии от Блейза, Нотт не растратил все знания и связи, полученные в школе, и построил успешный бизнес. К тому же, он был тем, кто всегда знал, где проходит грань. Я щёлкнул пальцами, и с тихим хлопком появился эльф. — Миппи, нужно передать сообщение Теодору Нотту. Скажи ему… что я прошу о короткой встрече по частному вопросу. Эльф исчез. Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал — через час Миппи доложил: «Мистер Нотт будет ждать в своей конторе завтра в одиннадцать».

***

Косой переулок бурлил привычным с детства хаосом: кривые стены, зазывные вывески, пыльные витрины, запах сушёных жабьих лапок и волшебных чернилам. Ничто не изменилось со времён моего первого визита с отцом за палочкой в лавку Олливандера. Я отыскал нужный номер здания — то, что соседствовало с мраморным фасадом Гринготтса. Снаружи это был такой же потертый особняк, с облупившейся краской и химерой на карнизе, смотревшей на прохожих пустыми каменными глазами. Ничто не предвещало того, что ждало внутри. Толкнув тяжелую дверь, я вошел и остановился на пороге. Контраст был настолько ошеломляющим, что на секунду я растерялся — туда ли попал? Вместо тесного, заставленного шкафами пространства, пахнущего свечным воском и старым деревом, передо мной открылся просторный холл под стеклянной крышей. Воздух был чистым и прохладным. Стертые каменные плиты сменил полированный тёмный камень, стены были выбелены. Повсюду горел ровный, яркий свет, не оставляющий места теням и намёкам. По стенам бежали мигающие ленты, высвечивая названия отделов: «Магическое право», «Слияния и поглощения», «Межмировое налогообложение». В центре стояла абстрактная металлическая скульптура, вокруг которой бесшумно сновали сотрудники в строгих мантиях поверх деловых костюмов. Нигде не было ни летающей бумаги, ни самопишущих перьев — только планшеты и тонкие экраны. Это был не склеп волшебного прошлого, а штаб-квартира будущего, построенная на фундаменте старого мира. Пока я осматривал обстановку, ко мне подошла молодая женщина с идеально гладкой прической. — Лорд Малфой? — спросила она и я кивнул. — Мистер Нотт ждёт вас. Прошу. Она провела меня по бесшумным коридорам в кабинет. Дверь открылась, и я увидел Тео. Он сидел за монолитным столом из чёрного стекла, на котором не было ничего, кроме одного волшебного изображения и плоского устройства с кнопками. Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал то же самое, что видел в интерьере его офиса: холодный, выверенный профессионализм, не оставляющую места для сантиментов. — Малфой, рад видеть, — сухо сказал он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Нотт, взаимно, — я пожал его ладонь — теплую и в меру жесткую. Казалось, время было не властно над Тео, он был все такой же прямой, сухопарый и с тёмно-русой гривой без намека на седину. Серый деловой костюм идеально сидел на его подтянутой фигуре. Жестом он пригласил меня сесть в кресло напротив, и сам вернулся на свое место. — Предложить вам что-нибудь? Кофе? Чай? Виски? — спросил он, указывая подбородком на скромный бар в углу. — Нет, спасибо. Я в порядке. — Как скажете, — он откинулся назад. — Читал в «Магическом экономисте» про ваш фонд «Восстановление забытых искусств». Впечатляет. Вернуть миру знания, которые считались утраченными… Сильный ход. Я пожал плечами, не желая развивать тему. В этот момент дверь тихо закрылась за секретаршей. И случилось превращение. Прямая спина Тео расслабилась, он откинулся в кресле, и с его лица, как маска, сползло равнодушное выражение. В уголках глаз собрались мимические морщинки. — Сиськи Мерлина, Драко, — он вздохнул с преувеличенной тоской. Весь его чопорный лоск рассыпался в одно мгновение. — Ты словно на аудиенцию к министру пришёл, а не к старому другу. Расслабься уже, пока у тебя лицо не треснуло. Он вывалился из-за стола — буквально перекатился через него, как в былые времена через школьную парту — и сгрёб меня в объятия. Я почувствовал себя глупо из-за его дурацкого представления перед секретарем: сначала обращение ко мне на «вы» и чопорный тон, и вот сейчас — панибратское объятье. От него пахло дорогим одеколоном и… жареным беконом? Я почувствовал себя глупо, но и облегчённо — этот дурашливый, непредсказуемый Нотт был мне куда понятнее, чем тот манекен в костюме. — Задушишь, — буркнул я, но похлопал его по спине. — Переживешь, — он отступил на шаг, держа меня за плечи, и пристально осмотрел с головы до ног. — Нет, серьёзно. Что с тобой? Походка как у человека, несущего собственный гроб. Уж не банкротство ли висит над тобой? Хотя нет, — он отпустил меня и махнул рукой, — тогда бы ты вон там, у Гринготтса, крутился, а не здесь. — Просто я под впечатлением от твоего офиса, Тео, — сказал я, когда он наконец отпустил меня. — Никогда бы не подумал, что за обычным фасадом скрывается нечто подобное. Будто попал внутрь дорогого магловского журнала. — А так и есть! — он хлопнул в ладоши, словно фокусник, и снова запрыгнул на край стола, свесив ноги. — Маглы, брат, они в чём-то нас обскакали на десятилетия вперёд. Дизайн, эргономика, этот как его… «пользовательский опыт», — он произнёс последние слова с комически важной интонацией. — Вот смотри! Он щёлкнул пальцами, и одна из белых стен за его спиной ожила, превратившись в экран с быстро сменяющимися изображениями и текстами. — Клиенты входят, — Тео вёл себя как экскурсовод в музее чудес, — и бац! Они видят косые стены и совиное дерьмо на шкафах, а вот это. Чистоту. Свет. Порядок. Они чувствуют себя не в конторе стряпчего, а… в операционной. Где всё стерильно, всё предсказуемо, и их проблему вот-вот аккуратно вырежут. Это же гениально! Некоторые ещё и восхищаются: «Ах, Нотт, как смело и провокационно вы используете магловский стиль!» — он скорчил уморительную гримасу, изображая восторженного клиента. Я ухмыльнулся про себя: Нотт, представитель «Священных 28», чей отец произносил «магл» только в пароксизме гадливости, так спокойно и естественно говорил про «магловский стиль». — Но хватит о моих архитектурных извращениях, — Тео упёрся подбородком в сложенные руки, и его взгляд стал чуть более внимательным, хотя усмешка не покидала губ. — Ты-то зачем пожаловал? — он щёлкнул пальцами. — О! Неужто наконец-то созрел, чтобы вложиться в мой стартап по магической криптовалюте? Я всегда говорил, что за этим будущее. Я откашлялся, отбросив дурацкий смолл-толк. — Нет, Тео, — я вздохнул, чувствуя, как лёгкость момента начинает таять. — Не криптовалюта. Мне нужен адвокат по бракоразводным процессам. Всё. Воздух в комнате снова стал стерильным, даже несмотря на остатки запаха бекона. Шутливый блеск в глазах Тео погас, сменившись сосредоточенностью. — Астория Гринграсс, — произнёс он без удивления. Я кивнул. — На какой вы стадии? Есть ли предварительные договорённости? — Никаких. Я сказал, что хочу развода. Она же просто предложила решить всё через адвокатов и прислала это, — я протянул ему свой смартфон с открытым сообщением. Тео уверенно взял устройство с лёгкой иронией в глазах, бегло скользнул взглядом по экрану. — Элод Ренар. Дорогой и бескомпромиссный сукин сын. Хороший выбор с её стороны. Он вернул мне телефон и сложил пальцы. — Драко, позволь прояснить. Если она сразу перешла к адвокатам, минуя все стадии личных переговоров… — он сделал паузу, — …это не просто желание сэкономить время и нервы. Поверь, тебе не стоит ждать компромисса. — Так ты возьмешься? — спросил я, игнорируя его слова. Сейчас мне от него было нужно только одно. — Еще бы! — в его глазах вспыхнул азарт. — Имя Малфоя в моем портфолио — лучшая реклама. — Тео, — я почувствовал, как сжимается желудок. — Надо оформить всё тихо. Без лишнего шума. Я не хочу огласки. Вместо ответа Нотт поднялся и подошёл ко мне. Он посмотрел на меня не как человек, собирающийся сказать неприятную правду. — Давай на чистоту, Драко. Ты хочешь тихо и цивилизованно — это понятно. Но если противник — Ренар, тихо не будет. Его тактика — тотальное давление. Раз ты инициируешь развод, то Ренар будет драться за всё: за каждый галлеон, за каждую фамильную безделушку, за долю в каждом твоём бизнесе. Особенно будет давить на самое болезненное — он покопается в твоём прошлом, найдёт любую мелочь, чтобы создать тебе проблемы. Он играет на поражение противника, а не на компромисс. Тео сделал паузу, давая мне осознать вес этих слов. — Ты готов к этому? К тому, что твоя личная жизнь станет публичным достоянием, а каждый твой шаг будут выворачивать наизнанку в поисках козыря? Сейчас вся инициатива у них. — Готов, — выдавил я. — Ладно, — он нажал кнопку, и в воздухе возникло голубое голографическое окно с текстом. — Я оформлю своё представительство. Всё по стандарту: мои ставки, конфиденциальность, оплата через защищённый траст, чтобы твои счета не заморозили в процессе. Документы пришлю совой. Сегодня же выйду на Ренара официально, запрошу все их требования и финансовые раскрытия. И главное правило, — он посмотрел на меня серьезно. — Отныне никаких прямых контактов с Асторией. Ни звонков, ни писем. Ни одного слова. Всё только через меня. Любая твоя фраза может быть использована против тебя. Понятно? — Понятно. Тео отключил голограмму, и на мгновение в кабинете стало тихо. Затем он снова откинулся в кресле, и строгость с его лица частично соскользнула. — И еще Драко… Как человек, который ежедневно видит, как «любовь до гроба» превращается в войну за серебряные ложки и право на портрет питомца… Не ищи в этом всём какого-то высшего смысла. Развод — это бизнес. Грязный, эмоциональный, но бизнес. Некоторые из нас, — он едва заметно пожал плечами, вероятно, имея в виду себя, — предпочитают наблюдать эту вакханалию со стороны, не участвуя. Свобода от обязательств, приятель… иногда не просто малодушие или трусость. Порой это высшая форма здравомыслия. Он встал и протянул визитку. — Моя совиная почта для документов. Личный номер — для всего остального. Будь на связи. Расставшись с Тео, на деревянных ногах я вышел на улицу. Его слова пульсировали в голове. Снова, спустя столько лет, я почувствовал себя мальчишкой, за спиной которого шепчутся, на которого показывают пальцами. Тошнота подкатила к горлу — привкус был до боли знакомым, из другого времени, из другой жизни, к которой, я думал, никогда не вернусь. Суета Косого переулка неожиданно произвела на меня успокаивающий эффект, и как-то само собой пришло понимание: мир не рухнул тогда, после войны, не рухнет и сейчас из-за моего развода. Скорпиус, выбравший Оксфорд, теперь будет вращаться в среде маглов, а значит, какое-то время события волшебного мира его не коснутся. Впервые за последние месяцы я ощутил, что у меня появился шанс собрать себя заново. По своим собственным чертежам.