The One Scent

— Это называется желание. — тихо улыбается парнишка, обнажая белый ряд своих зубов. Субин чувствует, как его член наливается кровью. В штанах тесно, в футболке душно, а зубы чешутся. Тело охватывает жар, а омега перед глазами лишь сильнее мешает и раздражает. Его запах чешет ноздри, но ответного запаха он не получает. Сжав зубы Субин, зажмурившись отворачивается. Омега не ожидавший такой реакции, удивлённо поглядывает на альфу, которого настиг первый гон. — Не хочешь меня? — с притворной обидой шепчет парень, присаживаясь перед Субином. — Захочешь. — с нажимом отвечает омега, а Субин чувствует, как запах лишь усиливается. Чхве мотает головой, не в силах что-либо сказать. Сейчас его первоклассника средней школы в туалете зажимает второклассник. Второклассник обливший его феромонами. И если это не прекратится, Субин не сможет за себя ручаться. Он проломает парнишке череп. Ведь запах очевидно лишь сильнее выбешивает альфу внутри него, что только проснулся. — Уйди! — кричит Субин, выставляя руки вперёд, пытаясь сдержать порыв этого парня. — Помогите! — ещё громче выкрикивает Чхве, а омега не ожидавший этого, не успевает перекрыть ему рот. — Хах. — оскалился тот. — Кричи сколько влезет, все будут думать, что насилуют тут меня. Ведь ты, альфа. Ты не можешь быть в беде. — со смешком проговаривает омега. Субин сглатывает ком, что застрял в горле. Руки чешутся, хочется ударить, оглушить, чтобы он перестал выпускать свои отвратительные феромоны. Перестал тут загрязнять собой, воздух. Зажмурившись Субин весь сжался. — Уйди, я не хочу тебя. — сквозь сжатые зубы проговаривает Субин. Захотелось укусить его. Оторвать ему уши, нос и глаза выколоть. «Какая мерзость!» — вопил альфа внутри Субина. Он воротил нос от запаха этого омеги. Силы начали покидать Субина, руки ослабевали, а зуд в зубах не исчезал. Голова становилась с каждым разом всё тяжелее и тяжелее. Однако если он ляжет, то может оказаться в не выгодным положение для себя. Он пытался отстаивать самого себя, но выходила из рук вон плохо. Он ослабленный застигнутым врасплох своим первым гоном и пробуждением альфы, не мог сравнится с омегой старше себя. Как только глаза Субин почти закрылись, он услышал спешные шаги за дверью туалета, где они с этим омегой боролись.

***

— Руководитель Чхве, вы уснули? — плеча касается чужая рука и Субин распахнув глаза, поднимает свой взгляд на человека, что его потревожил. — Да, простите. Задремал. — взлохматив волосы, Субин кивает, пытаясь смахнуть дрёму с глаз. — Председатель скоро прибудет, секретарь попросил приготовить отчет. — оповещает сотрудник и выходит из его кабинета. Субин тихо выдыхает. Зарывшись в свои волосы, он опустил лицо на стол. Почему он вдруг вспомнил, событие семнадцатилетней давности? Потупив свой взгляд на вазе, что стояла в углу его кабинета, около окна, Субин отмечает, что пора бы этот цветок выкинуть. Подняв голову, он открывает выдвижную полку, и достаёт нужные бумаги. Пробежавшись по ним взглядом, он утверждается в том, что в ней нет ошибок и их придирчивый Председатель одобрит их. С тихим выдохом Субин направляется к выходу из кабинета, как слышит шепот по ту сторону дверей. — Говорят Председатель не в духе. — шепотком выдает девушка из отдела аналитики. — А ещё говорят, что он в первой фазе своего гона. — добавляет с тихим восторгом его секретарша. — Так ли важен тебе этот гон, ты ведь всё равно ничего не чувствуешь. — с долей отвращения произносит девушка. — Да, но во время него альфы такие сексуальные. Они прямо излучают ауру, что хочется их попросить наступить на себя. — с неким удовлетворением отвечает секретарша. Субин замер. Он не двигался прислушивался к голосам девушек, что находились недалеко от его дверей. Видимо секретарша поймала свои подругу, перед тем как та девушка из отдела аналитики несла ему отчет. Запомнил он её, за хорошую работу и ответственность за возложенные на неё задания. Таких сотрудников Субин не прочь запомнить. Такие кадры, всегда будут ценится выше других. Однако разговор о гоне слегка вывел его. Они, беты, даже понятия не имеют, как тяжело быть феральным альфой. У которого во время гона нет никаких желаний кроме как убивать. Ведь в такие моменты тебя раздражает абсолютно всё. Говорят, есть омеги способные помогать таким альфам. И Субин однажды пробовал прибегать к их помощи. Однако они помощь принесли небольшую, лишь обострили его нюх. Запахи, это то что так выводит Субина из себя, когда он в гоне. Он не любит запахи омег, да и запах альф, раз уж на то пошло, они его лишь злят. А беты..они никак не пахнут. Хотя феральные альфы могут превратить бету в омегу, если захотят. Но делать такое без согласия и медицинского разрешения, уголовно наказуемо. Существуют ещё феральные омеги, но их Субин никогда не встречал. В их компании только два феральных альфы. Он и их Председатель. — Председатель ведь феральный альфа. — И руководитель Чхве, тоже феральный альфа. К тому же не занятой. А у Председателя есть секретарь Кан. Заметила, как он ловко управлялся с Председателем, когда как на нас уже должны были лететь стулья. Но, Тэхён остановил его. — на этих словах Субин напрягся. Сколько он так стоять будет? Стоит ли вообще дожидаться окончания их разговора? Решив, что не стоит Субин тянет ручку двери вниз и открывает её. Девушки умолкают в одно мгновение, заметив носок ботинка Чхве. Субин опускает взгляд на руки девушки в котором был отчёт. Кивнув в сторону своего кабинета, Субин обращается к девушке из другого отдела: — Оставьте отчет у меня на столе. Я ушёл к Председателю. — поправив пиджак, Субин двинулся в сторону лифтов. В каждом офисе с утра стоит суета, проверка вчерашних отчетов, сделанных в вечерней полудрёме, выполнение сегодняшних срочных заданий, назначение встреч, утренних конференций. И их офис не являлся исключением. Потому, топот классических туфель и цоканье каблуков разносились по всему этажу. Мужчины и женщины в костюмах, альфы, беты и омеги, занятые делом, вот это услада для глаз Субина. Субин привык так существовать. Привык жить в этом темпе. Привык быть просто феральным альфой, который несёт вред их обществу. Поэтому каждый раз при приближении его гона, он ложится в больницу, для того, чтобы его гон сдерживать уже медицинскими методами. Лекарствами, которые имеют разного рода побочные эффекты, но это всяко лучше, чем бесящие запахи везде и всюду. Ему увы и ах недоступна обычная жизнь. Без всех этих медикаментов. Ведь в их отсутствие нюх обостряется чуть ли не в тысячу процентов. А запахи вокруг начинают разом все душить и сводить с ума альфу, что сидит внутри Субина. Да и какая омега захочет, чтобы рядом был альфа, который при наступлении течки, захочет проломить ему череп. Это опасно. Поэтому с феральными альфами тяжело завести отношения даже бетам. Ведь за ним закрепляется какой-то запах, выпечки с улицы, прохожих омег и альф, духов, без разницы. А это порядком раздражает обоняние. Кто захочет быть с таким человеком?

***

— Я! — кричит парень и вытягивает руку. — Что такое учитель Хюнин? — директор оборачивается на него, с вопросительными глазами. — Вы же говорили про обновление знаний, да? А как насчет обновления инструментов? Нам нужны новые гитары. Да и в целом музыкальный класс не помешало бы обновить полностью. Вам так не кажется? — почесывая висок, притворно задается вопросом парень. Его взгляд скользит от потихоньку краснеющего от злости лица директора, на своих коллег, чей вид так и кричал: «Зачем ты это сказал?». А почему нет? Как преподаватель он искренне обеспокоен о своих учениках, которым приходится ломать свои аккуратные и маленькие пальчики о грубые и устаревшие инструменты. — Хюнин Камал Кай! Я же сказал не затрагивать эту тему более! — не выдержав кричит директор. Его слюна долетает до бумаг рядом сидящих подчинённых. И следующая часть совещания их педагогического коллектива прошло в криках, и изредка долетающих до самого Хюнина, который сидел на другом конце стола, слюней их директора. Уж хоть так Хюнин его помучает, как этот жадный директор толстосум мучает его детей. Хмыкнув, Кай стерпел недовольные взгляды коллег, которые проходили мимо него. Он пойдет дальше, в высшее руководство, чтобы они по затылку надавали этому директору. — Учитель Хюнин, не стоило так делать. — рядом с ним остановилась преподавательница хора. Чей предмет в своё время Хюнин просто ненавидел. — Как? В отличие от вас я хочу прививать детям любовь к пению и к музыке, а не отнимать его. — выгнув бровь, Кай отбросил любые формальности, и встал прямо напротив неё. — В каком таком месте я отнимаю его? Не кажется ли тебе, что ты многое о себе возомнил как молодой учитель? — её голос мерзко звучал сквозь приоткрытые губы, а сама её поза так и говорила о её скверном настроение и желание испортить его Каю. — Нет, не кажется. Я свежая кровь, понятное дело мои методы будут эффективнее, нежели все ваши вместе взятые. Да и мои детишки уже от лица республики ездили выступать. А я здесь всего лишь второй год. А вы как преподаватель мало того, что из себя ничего не представляете так и другим мешаете. — высказав всё, Хюнин подхватил свою сумку и пошёл к выходу. На улице, под деревом он замечает знакомый силуэт и ускорив шаг приблизился к нему. — Хён, ты почему ушёл. — надув губы Кай, поправил свою куртку. — Решил не смотреть на ваши тёрки. — усмехнулся длинноногий парень, вставая со своего места. — Ты я смотрю осмелел как перекрасился. А? Хюджо Катору. — под конец еле сдержавшись парень хрюкнул и схватившись за плечо парня, согнулся по полам от смеха. — Ёнджунни-хён. Ты такой же старый, как и они…— сделал неутешительный вывод Кай, обречённо вздыхая. — Я больше рядом с тобой пить не буду. Откуда я знал, что ты меня покрасишь в этот цвет. — Годжо Сатору хорош и ахуенен. И теперь ты полностью соответствуешь его образу. Ломаешь систему тех пресловутых стариканов. — сжав руки в кулаки, с неким зловещим смехом проговорил Ёнджун. Хюнин тихо засмеялся, поправляя на плече сумку с тетрадями. С Ёнджуном он знаком с тех самых бородатых времён, когда он сам учился здесь. Чхве стал незаменимым хёном, другом и своеобразной мамой. Эта феминизация в их взаимоотношениях появилась во времена их знакомства. Когда Ёнджун на спор со своим одногруппником отрастил волосы, начиная походит на девушку. И Кай однажды спутал его с девушкой. Назвав его «нуной», друга Ёнджуна порвала со смеха, а Ёнджун всё же отрезал волосы. — Пить пойдём? — интересуется Ёнджун, возвращая Кая из теплых воспоминаний. — Нет, прости нуна. — улыбнулся Кай. — Сегодня я сдаю кровь. — он указывается на свою руку. Чхве тупит свой взгляд на руке и понимающе кивает. Кай светлый души человек сдает свою кровь для детей. Ходит в больницу как к себе домой, таскает свою гитару и разные рисунки для детей. И чувствует там себя он, цитата: «Чувствую, что я делаю что-то хорошее.» У Кая первая отрицательная. Очень редкая группа крови, которая нужна всегда и везде. В экстренных ситуациях, без выяснения группы, вливают именно первую отрицательную. Поэтому кровь Кая очень актуальна в больницах. И своим присутствием Кай озаряет больничные стены и уныния детей. Всё же он любим детьми, а сердце его открытое и доброе, любящее и всеобъемлющая, и малышня это чует. — Хорошо, я тогда зайду к тебе завтра. — кивает парень, поправляя свои вещи. — До завтра, хён. — с улыбкой тянет Хюнин, и уходит. Он смотрит на часы и бежит в сторону остановки. Сегодня он чувствует себя как никогда бодрее, тело непривычно легкое и даже есть какое-то предвкушение, перед этой встречей с детишками. В сумке постукивает папка с раскрасками, а во второй руке чехол с гитарой. Детям нравится, когда он им играет обычные мелодии, без слов, без пения. Ведь они все больны. Они устали слышать, что всё будет хорошо. Каждый знает, что он болен смертельно, но надежда умирает последней, верно ведь? Вот и Кай питает её до самого конца. Ведь моральный стержень и дух очень важны при таких заболеваниях. Собственно, поэтому Кая и пускают к этим детям, он помогает им почувствовать эту веру и надежду, на то, что ещё не всё потеряно. Он вдыхает в них жизнь. Солнечная погода на улице, освещая фасад здания больницы. Кай слезает со своего автобуса, осматривая больницу как в первый раз. И как в первый раз ладони незамедлительно потеют. Потирая их между собой, Кай делает шаги, первые за два месяца отсутствия. И страх что неминуемо кто-то уже умер, сковывает движения. А вдруг кто-то из детишек уже….? Кай переживает.

***

— Председатель вам эти переживания ни к чему. — смотря в планшет отрезает секретарь Кан, не поднимая своей головы. — Мои родители это моя самая большая головная боль. — шепчет Председатель Чхве. — Я знаю, потому и стараюсь свести ваши личные встречи к минимуму. — вкрадчиво объясняет секретарь. — Однако на этот ужин вам сходить всё же стоит. Ваш отец хотел бы представить вам свою новую жену, и она является дочерью Министра здравоохранения. — подняв голову, секретарь Кан поджал губы. — Боюсь если не увидится с ней, она будет вставлять вам палки в колёса. — выразив свои опасения, Кан смотрит прямо на Чхве. — Что она нашла в моем старике? — выдохнув отвечает Чхве, словно игнорируя чужие мысли. — Неужто член у него ещё стоит? — хмыкает Чхве, отвлекаясь на свой рабочий стол. — Председатель! — с нажимом привлекает к себе внимание секретарь. — Да, Тэхённ-и? Что там ещё осталось? Давай вернёмся домой по раньше? — с некой усталостью спрашивает Бомгю. — Остался Руководитель Чхве со своим итоговым отчетом. — напоминает Тэхён. — Он тоже скоро войдёт в свою активную фазу гона, поэтому прошу проявить к нему снисхождения. — заглядывая в планшет с данными сотрудников просит Тэхён. — Да, помню, помню. Хорошо. — кивает мужчина и машет рукой. — Просто обещай, что я получу взамен твой поцелуйчик. — шепчет Бомгю, постукивая подушечкой пальцев по своим губам. Робкий стук в дверь, отвлекает их и позволив войти, Бомгю сделал максимальное лицо, помня о том, что нельзя выходить на конфликт. Но Руководитель Чхве тот, кого приравнивают чуть ли не к самому слову «равновесие и баланс», однако его феральность, можно сказать подпортила ему жизнь окончательно. — Прошу прощения за опоздания. — извиняется Чхве, и кланяется Председателю. — Всё в порядке, Руководитель, проходите. — указывая на стул перед столом Бомгю, вежливо отвечает Тэхён. Ему приходится следить и за своими словами, тем более феромонами. Потому что ему не нужны тут трупы двух феральных альф, которые сцепились просто из-за запаха. — Прошу вот отчёт. Хотел бы заметить, что мы выявили возможные риски на следующий год, хотел, чтобы вы ознакомились как можно подробно именно с этим разделом отчета. — учтиво протянув папку с бумагами, просит Субин. — Хорошо, Руководитель. Я крайне доволен вашей продуктивностью в эти последние месяцы. Но прошу вас не забывать посещать больницу. — эти слова словно укол по самооценке Субина. Внезапно носа касается ненавязчивый запах чего-то сладкого. Разобрать было тяжело, ведь оно звучало весьма и весьма приглушенно. Однако в кабинете Председателя нет никаких цветов, что могли бы так сладко пахнуть. А значит, это запах секретаря Кана. Возможно выпущенные не специально, однако кадык Субина дёргается. Тело напрягается, а кулаки так и чешутся набить лицо этому омеге, однако после этого набьют лицо уже ему. Ведь Секретарь Кан Тэхён «свой человек» их Председателя. Он нашёл Кана совершенно случайно. В общественной бане. Запах секретаря в мгновение ока успокоил Председателя, который уже было вспылил на одного из сотрудников, с претензией на то, что он портит их корпоратив. Однако из неоткуда взявшийся тогда только выпустившийся студент Кан, успокаивает юного Председателя. «Ты хороший сотрудник, но ты также опасен.» Набатом звучит в голове. Субин глубоко дышит, но молчит, не роняет ни слова больше. Встав он выкинул дежурное «Благодарю за беспокойтсво» и ушёл. В венах кипит кровь и ярость. Хочется, что-то ударит, разбить, сломать, убить…. Он не помнит, как доходит до уборной, однако стоя над раковиной то и дело плеская воду себе на лицо, Субин более или менее приходит в себя. Гон начинает входить в свою активную фазу. «Срочно в больницу!» Субин в прострации доходит до своего кабинета, натянув пиджак, и захватив свой телефон, он вылетает. Несётся сквозь отделы к лифту словно буря. И никто слова ни говорит, все знают, что опасно. Опасно для их жизни, говорить, что-то поперёк Руководителя Чхве. Он феральный альфа, а это значит, что от животного его немного вещей отличает. Он натуральное животное. В машине, Чхве нервно стучит по рулю каждый раз, когда останавливается на красном свете светофора. Нервы сдают быстрее, чем он успевает сдавить на газ. Сжимая зубы, Субин ослабляет свой галстук, поглядывает на дорогу. Осталось всего ничего, чуть-чуть. Надо потерпеть, доехать. Доехать. Дойти, и показать свою карту. Всего лишь. Чуть-чуть потерпи. — Чуть-чуть.

Flashback

— Феральный альфа - редкий подвид альф, характеризующийся патологическим течением гона, при котором отсутствует нормальное половое влечение, а вместо него проявляются агрессивно-деструктивные инстинкты. — монотонно звучит голос врача, который вроде как пытался успокоить его мать. Женщина оперлась о мужчину и громко рыдала. Она даже не поднимала свой взгляд на Субина. Она не смотрела на него, с тех пор как он представился альфой. Она всячески избегала какого-то зрительного контакта с ним. Чхве это обижало, однако больше всего это его бесило. Хотелось взять её за лицо и заставить посмотреть на себя. Хотелось, как следует отпечатать на её веках своё лицо. Но юный Субин, лишь сжал кулаки и смотрел на врача, что с некоторым отчуждением поглядывал на него. Склонив голову в бок, Чхве сморщился. «Мерзость!» - вопит внутренний альфа. — «Он бросает нам вызов!» — оскалив зубы шепчет он. Вызов? Маленькая голова Субина готова была вспыхнуть в любой момент. Хмыкнув, Субин решился отпустить альфу. Будь что будет. В один миг разум затуманился, альфа взял вверх, делая то, что хотелось ему. Субин чувствовал на своих руках, что-то жидкое и вязкое. Ощутил кончиками пальцев хруст. Хруст чего? Сдавленные крики словно из-под толщи воды, и Субин опустил голову закрыв глаза. Неожиданно он почувствовал укол в плече, повернув голову, он заметил шприц. Чья игла была воткнута в него. Среагировать на это он не успел и просто свалился в обморок. А альфа вдруг замолчал. «Мешаешь! Твой контроль мешает мне!» — кричит альфа, пытаясь дотянутся своими когтистыми лапами до Субина, что сидел на своей койке. — «Отпусти меня! Насовсем!» — оскалив зубы прошипел альфа. Субин прижавшись спиной к стене лишь тихо дышал, не давая этому существу ещё больше поводов злится и агрессировать на него. «Запахи! Какая мерзоть! Как их много!» — морща нос бормотал он. — Мерзость? — тихо повторил Субин прошептав. В этот же миг почувствовал душащий его запах сирени. Глаза открылись в тот же миг. Запах сирени никуда не исчезал, лишь сильнее щекотал нос, вызывая приступ рвоты. Перед глазами всё плыло, но Субин явно помнит в кого зарядил вазой с цветами сирени. В свою мать. Опомнился лишь он тогда, когда его окружили медбратья и медсестра. Они все были бетами, однако даже от них Субин чувствовал запах. Запах человека, шампуня, зубной пасты, одеколона, да чего угодно. Но Субин не чувствовал покоя. Все вокруг суетились, то и дело рассматривая его мать, пока та шокировано оглядывала самого Субина, то и дело сталкиваясь с ним взглядом. В такие моменты, медсестра вежливо просила её не смотреть на своего сына, ведь прямо контакт может лишь сильнее разозлить ферального альфу. Несчастная ваза лежала у ног матери, его осколки были в разных частях палаты, однако мерзкий цветок вынесли из помещения. И слава богу. От него лишь блевать тянуло. — Господин Чхве, просим вас успокоится. — предпринял попытку вразумить Субин один из медбратьев. «Давай убьём его, чересчур надоедливый...» — скучающее бормочет альфа, в голове Субина. Пока сам Субин зажмурившись схватился за свои виски, что пульсировали с невероятной частотой и силой. Словно вот-вот и там появится дыра и из его головы вылезет что-то мерзкое. Головная боль лишь мешала думать трезво, и этот миг Субин запомнил навсегда. Альфа пытается взять над ним контроль.

End of the Flashback

Виски ужасно пульсировали, когда как Субин пытался дойти до регистрации. С каждым шагом переставлять ноги становилось тяжелее. Дыхание утяжелялось, в глазах мутнело, а в груди разливалась лава. Жажда убийства. — Позовите врачей из Сектора F! — девушка у регистрации заметив его состояние, крикнула всем вокруг. Люди, сидевшие там, вмиг вскочили со своих мест, то и дело оглядывая помещение. Топот шагов, разнообразие запахов, от страха к восхищению, ударили в голову Субина, заставляя его применить остатки своего самообладания. Поджав зубы, Субин поднимает свой взгляд на прибежавших врачей. В руках готовые транквилизаторы, однако руки врачей мелко подрагивали. Каждый раз для них как первый. За врачами, стояли медбратья с каталкой. Сфокусировав свой взгляд, Субин качнулся в сторону. Сердце забилось с бешенной скоростью. А нос уловил запах, который был…приятным. Субин не поняв ничего сразу же отключился стоило им вколоть ему транквилизаторы. «Запах? Ты тоже его чуешь?» — где-то на задворках сознания послышался засыпающий голос его внутреннего альфы.

***

— Конечно, чую! — с восторгом отметил Кай, когда вернулся к детям. — Пахнет просто восхитительно, может мне тоже лечь в больницу, чтобы питаться также вкусно и сытно так же, как и вы? — с некоторой усмешкой говорит Хюнин. — Учитель! Что вы такое говорите? — одна из девочек в шутку стукнула его по плечу. За тем в палате пронёсся дружный смех ребят. Их смех - это успокоение для Хюнина, каждый из них звучат громче его переживаний, и ему это так нравится. Эти дети спасают его, пока они думают, что это он их спаситель. Улыбнувшись своим мыслям, Кай потянулся к чехлу с гитарой, как услышал диалог между детьми. Он был негромким, скорее тише, чем надо было, но тем не менее интереснее чем им самим хотелось бы. — Слышал Мартина сегодня забрали врачи. — говорит один мальчик, однако от слуха Кая не ушёл этот тихий тон. — Мартина? А что с ним? — вдруг поинтересовался Кай. Дети между собой переглянулись, пойманные врасплох, они опустили свой взгляд вниз. Один пихнул второго в плечо, давая понять, чтобы тот начал. Однако второй всё никак не говорил и тогда девочка, сидевшая рядом с Каем, вдруг заговорила. — Говорят Мартин представился как феральный альфа. — своим тоненьким голоском произнесла она. Ей было всего семь лет. Но её взгляд так и говорил о том, что она понимает, знает и осознает. То, что творится вокруг них вышло за пределы их детского мира. — Мартин…представился феральным альфой? — тихо для себя произнёс Хюнин. Парень задумался. Тот мальчик, яркий и улыбчивый, слегка неуклюжий, но с невероятно добрым сердцем, представился феральным альфой. Которому чужды любовь, запахи, понимание этого мира и покой… Сердце сжалось. Каю искренне стало жаль. В жизни Кай феральных альф не встречал и даже близко их не видел. Всё же они довольно редки. Но даже если шанс мал, он не равен нулю. Как же так… — Учитель? — девочка окликнула его, дёрнув за плечо. — Нам тоже грустно, что Мартина забрали…возможно мы с ним больше не увидимся…— на этих словах девочка всхлипнула. В уголках её очаровательных глаз собрались слёзы. — Ну-ну, не стоит из-за этого плакать. Я попробую узнать у врачей, хорошо? Не плачь, радость моя. — Кай поднял её на руки, и похлопывая по спине нёс на руках по палате. Остальные ребята тоже слегка понурили, опустив свои лица вниз. В палате встала мертвая тишина, прерываемая всхлипами маленькой Ынче, что не успокаивалась в его руках. Они все в той ситуации, когда им не стоит грустить, переживать и нагружать свою маленькую психику ненужными событиями. Но сказать Кай им этого не может. Понимая, что тоже грустил бы и скучал по другу. Он представил себя на их месте, если бы его хёна, Ёнджуна забрали. А он маленький семилетний мальчик, которому этот хён стал дороже родителей, что отказались от него из-за его болезни. — А вы знаете, какую песенную сказку мы сегодня изучали с ребятами из моего класса? — вдруг елейным голосом прошептал Кай, тем самым привлекая внимания детей. И даже Ынче, которая казалось уже уснула на его плече, подняла свою голову, всматриваясь в лицо их учителя. — К-какую? — потерев свои покрасневшие глазёнки Ынче, задала свой вопрос. — Про Журавля, и её внучку с которой ей пришлось расстаться. — после своих слов Кай понял, что норовит лишь усугубить ситуацию. Но заинтересованные глаза уже горели огнём интереса, а сами детки собрались вокруг него, в ожидание рассказа. Решив, что ещё немного гитары сегодня им не повредит, Кай опустив Ынче на кровать, сел на свой стул. Пальцы очертили гитару, что он оставил и подняв свой взгляд на ребят Кай пропел первую строчку. — В «Народном выборе» встреча за столом,Две судьбы столкнулись в памяти и сном. И рассказал Кай им о истории Любви и привязанности — о том, как сильна связь между бабушкой и внучкой, даже если память подводит. Памяти и времени — о том, что прошлое можно забыть, но чувства остаются. Судьбе и надежде — они обязательно встретятся, потому что ниточка родства и тепла не рвётся. — Во снах оживает память седых лет, К внучке шагает бабушка сквозь свет. Журавль укажет, где их пути, Вновь повстречаться и им суждено, по нему идти Шу Юй зовёт её, в сердце хранит, Юань Дай ответит: «Я рядом, мой светлый зенит». — на этих словах звучит последний аккорд. Гитара стихает и Кай тоже. Он вложил в эту песню в свою душу, и даже не заметил, как выпустил свой запах. Ведь ему нравится эта история. Ему она нравится до жути и до слёз в глазах. Приоткрыв свои глаза, Кай заметил детей, что подсели к нему лишь ближе. — Учитель, а Журавль и Шу Юй встретятся? — тихим голосом поинтересовался маленький Джехён. — Конечно. Когда Журавль самостоятельно обретёт человеческий облик. Они обязательно встретятся. — Кай кивает, радуясь, что на лицах детей расцвела улыбка. — А сыграйте, что-нибудь ещё. — ребята оживились и настроились послушать, другую историю как их прервали. — Время посещение на сегодня закончено ребятки. — вдруг огласила зашедшая медсестра. — Ваш учитель хорошо поет, но на сегодня достаточно. — Ох, уже время? — Кай взглянул на свои часы, осознал, что просидел здесь уже два с половиной часа. — Так ребятки. Я принёс тут вам раскраски, и для Сонхо книжку. А теперь диктуем, что хотите на следующий раз…— доставая папку с бумагами и с небольшой книгой, Кай раздает их ребятам. Ещё пол часа уходит на то, чтобы ребята между собой разобрались и выбрали что они хотят. Разобравшись Кай записал всё в свой блокнот и начал уже собираться, как его за штанину дёргает маленькая Ынче. Она обнимает егоза ногу и начинает что-то шептать. — Что такое, малышка Ынче? — Кай вновь поднимает её на руки. — Мы с Мартином можем ещё встретиться? — робко задает та свой вопрос. — Конечно, как иначе. Встретитесь. — кивнул Кай, а Ынче сразу же засияла. И спрыгнув с рук Кая, убежала к ребятам по старше. А Кай задумался. Да, в обеих случаях, нужно лишь дождаться, когда они станут «людьми». Увы и ах, сейчас доказать Ынче, что Мартин разорвёт его к чертям, если она вдруг как-то не понравится ему, будет весьма сложно. Да и эти события всё ещё не укладываются в его голове. Однако из себя его выводит тихий кашель в кулак от медсестры. Явно намекающая, что ему пора. Кай прощается с ребятами обещая, как можно скорее навестить их в следующий раз. Выходя из палаты, Кай натыкается на бегающих врачей, у которых на халате есть нашивка. Они то и дело суетятся. За каждое их действие ведётся наблюдение. А за успешно проведённый гон у альфы, они получают круглую сумму. Ведь пережить такое, значит выйти из ада, живым. И они поистине заслуживают дополнительного заработка. «Сектор F» — Точно! — вспоминает о чём собирался расспросить медсестру. Он оборачивается к ней, когда она закрывала дверь в палату его детишек. Она поднимает свой вопросительный взгляд, в ожидание вопроса. — А ребята ещё смогут встретиться с Мартином? — с некой надеждой поинтересовался Кай, догадываясь какой ответ ему дадут. — К сожалению, сейчас нет. И позже, тоже…вряд ли. — чуть замешкав с ответом говорит медсестра. — Почему? Если он не будет в активной фазе, то всё вполне может же быть нормально? Разве нет? — отчаянно, шёпотом спросил Хюнин. На душе стало мерзко, обидно и досадно, за Мартина. Мерзко Каю, от того, что в этом деле он абсолютно бессилен и никак не может изменить ситуацию, или хотя бы как-то помочь. — Я не должна об этом говорить. Но его родители хотят подписать ему изоляцию. — на последнем слове, Кай завис. Изоляцию? Подписать? Хотят его родители? Что? Все сомнения в словах медсестры были написаны на лице Кая. И девушка, понимая, уже в каком положение оказалась, осознала, что назад дороги нет. — Не удивляйтесь. — она попыталась заверить Кая или даже успокоить. — Это частая практика, применяемая в случае несовершеннолетних. — но кажись своими словами она сделала только хуже. — Частая практика? — воскликнул Хюнин. Однако поняв, как это громко прозвучало, взял девушку под локоть и отвёл ещё дальше от двери. Чтобы их точно никто не подслушал. — Родители…весьма интересные люди. — Кай хотел было применить к этим людям другое прилагательное, нецензурной лексикой, однако сдержался. С одной стороны, тоже можно понять. Страх за свою жизнь нивелировать весьма трудное занятие и не каждому оно по силу. С другой же, ребенок в таком возрасте теряет самое главное – близких людей и чувства защиты. Это тот самый момент, когда он понимает, что даже родители могут от тебя отвернутся. Если ты, не соответствуешь какому-то стандарту. — Значит изоляция? — самому себе прошептал Кай, поднимая голову на медсестру. — А я не могу его навестить? — Хюнин использует последний шанс. — Вы ему никто. — звучит как гром среди ясного неба. Кай понимает, вдруг осознает. Он, Мартину никто. — Вы правы. Прошу прощения. — парень отходит от медсестры. Его собственный запах совсем скисает. Он движется до стойки регистрации, по пути улавливая какой-то запах. Который он прежде в больнице никогда не чувствовал. Этот запах вполне мог принадлежать человеку. Альфе. Кай взбодрился и стал оглядываться в поиске источника. Запах приятный, да только тревоги столько. И ненависти. Но Хюнин ничего не находит. Лишь замечает врачей и медбратьев из Сектора F. Те уставшие развалились на пуфиках в холле. Людей было намного меньше нежели днём. Солнце село, на улице вечереет. Кай засматривается на красивые облака на небе, пока его не позвала женщина у стойки. Она что-то ему говорила, но Кай почти не разобрав ничего, просто кивал. Последнее им услышанное было: — …..вам в сто четвёртый кабинет. — она выдает бумажку, видимо с направлением. Кай был здесь столько раз, что путь до процедурного кабинета, сможет пройти закрытыми глазами. Он еле волочит ноги до коридора где находился процедурный кабинет, под номером сто четыре. На душе мерзко, липко и неприятно. Чувство досады, сожаления и какой-то обиды на самого себя разливается по телу мерзким холодом. Подойдя к кабинету, Кай заметил, что запах стал сильнее. Неужели, этот альфа за этой дверью? Подняв кулак, Кай робко стучит. Тук-тук

***

Тук-тук-тук — Господин Чхве? — в проёме двери появляется медбрат. Субин даже не поднимая голову, машет рукой, давая зеленый свет медбратьям его осмотреть. За эти пару часов он пережил столько сколько не переживал в свой обычный гон. И врач подтвердил, что в этот раз гон и его внутренний альфа ужасно свирепы. Чхве закрывает глаза, когда у него берут кровь. Открыл он глаза, когда медбратьям нужно было проверить его зрачки. — ……глаза в норме. — почти шепотом произносит один другому. Субин их прекрасно слышит. И он знает почему голоса почти не доносятся из таких палат. Чтобы не бесить альфу лишний раз. Их присутствие слегка дергает нервы Субина. Но он старается держаться. Он терпит. Лишь бы всё это поскорее закончилось. Поскорее бы уснуть снова и проспать весь гон. Однако нос улавливает запах. Тот самый, теплый, слегка сладковатый аромат, что он почуял тогда перед тем как отключится. Молоко с медом? Запах тепла, уюта и заботы. На душе даже как-то легче стало. Стоп. Этот запах ему…приятен? Субин распахнул глаза. И присел на кровать. Медбратья как один отшатнулись от его койки. Они замерли выжидая, что же предпримет Субин. Но Чхве лишь сидел, молча. Пытаясь своим обострённым обонянием понять, здесь ли этот человек. Человек с этим приятным запахом. Но смотря на медбратьев понимает одно. Нет, этого человека здесь нет. Запах исходит из приоткрытого окна. Медленно через боль в мышцах Субин поднимается, тем самым ещё больше пугает медицинский персонал. — Гос-господин Чхве…вы что делаете? — задает вопрос один из них. Пока Субин полностью не распахивает окно. Он высовывает голову и полной грудью вдыхает этот запах. Легко, хорошо и спокойно. На душе словно стало пусто, в хорошем смысле этого слова. Голова также быстро опустела, невидимый камень с шеи, сорвался, дав спокойно вздохнуть. Однако став немного ближе к запаху Субин понял. Молоко слегка скисло, а мед словно забродил и испортился. Хозяин этого чудесного запаха расстроен. «Запах, это снова он!» — возрадовался альфа. Его ликование хорошо сказывалось на настроение самого Субина. «Стоп…он расстроен? Почему? Кто его обидел?! Давай найдём его и убьём всех тех, кто его обижает!» — в одно мгновение переполошился альфа. А Субин почувствовал, как внутренности затопила ярость. Сколько этому альфе хватило радости? Секунды две-три. Субин иногда думает, что его внутреннему альфе действительно в районе двух или трёх лет. Он словно маленький ребенок быстро бесится со всего, что ему не нравится. — Прошу прощения. — хриплым голосом, Субин повернулся к медбратьям. — Не подскажите, что находится за стеной моей палаты. Беты переглянулись между собой. Никто не знал, имеют ли они права давать ответ, ведь он точно же, не просто так это спрашивает. Там находится его раздражитель? — Нам бы хотелось знать, зачем вам это? — прямо спросил один из них, низкорослый бета. А Субин задумался, стоит ли им об этом говорить? Заслуживают ли они узнать об этом чудесном запахе, а учитывая то что они могут выйти отсюда в любой момент, то могут и найти его обладателя. «Нет!» — взревел внутренний голос. И Субин с ним согласен. Они не заслуживают знать об этом омеге. Да, Чхве уверен это омега. Стопроцентный немеченный, чистый омега. По телу легким шлейфом прошлись мурашки. — Я первый задал вопрос, будьте добры ответьте. — поджав зубы, Субин неосознанно выпустил феромоны. Зубы зашлись в знакомом зуде, а руки начало ломить. Альфа снова вырывается. Если он нападёт на двоих, сжав их шею в руке, то третий будет свободен и сможет позвать на помощь. «Ты облажаешься, Субин» — едко звучит голос альфы внутри. «Спасение есть для всех. Но для нас, для тебя…оно всегда будет недоступным, Субин. Смирись.» — Господин Чхве? — из под толщи зазвучал голос. Субин вяло повернул голову в их сторону и нахмурился. Чем он отличается от других, что ему недоступна любовь и своё пристанище? — Уходите. — прохрипел Субин. — Но нам нужны…. — Пошли прочь! — крикнул Субин, швырнув тумбу перед медицинским персоналом. — Проваливайте, пока я вам горло не перегрыз. — шипя произносит последние слова Субин, обещая самому себе, что если они не уберутся, он действительно их убьёт. Словно прочитав его мысли, медбратья, один за другим выбежали из палаты. Стало тихо, дверь хлопнула привычно защёлкнувшись. Прикрыв глаза, Чхве откинулся на кровати, схватив подушку в свои тиски. На душе стало совсем пусто. «Почему стало? Там никогда и ничего не было.» — вдруг из неоткуда снова возник этот голос. «Ты так грустишь словно когда-то мог любить по-настоящему.» — голос до жути знакомый. «Ты останешься один, Субин. До конца, своей жизни.» — почему он знаком? «Никто не полюбит такого монстра как ты. Никто не захочет быть любимым такого чудовища.» — словно Субин уже где-то слышал его. Почему этот голос так ему знаком? «Может потому что это твой собственный голос? Даже в своей голове ты один. Я говорю твоим голос Субин. Твоим.» — не может этого быть.

***

Flashback

— И что же нам делать Суджин? Как нам быть? — мечется из стороны в сторону женщина. Её черные волосы, торчали в разные стороны из-за их неухоженности. Она наматывала круги по комнате, то и дело кусая костяшки своих пальцев. Она нервничала, её плечи подрагивали, делая её тень от настольной лампы лишь страшнее. — Как мне быть? Я боюсь своего сына. — тихо произносит она, то и дело оглядываясь. — Я боюсь, что он убьёт меня. Разве так можно? Можно ли бояться собственного ребенка? — она подходит ближе и заглядывает в глаза другой женщине, что сидела на кресле. — Суа, ты устала. Приляг. Тебе надо поспать. — Суджин берёт Суа за руки и ведёт к кровати, пока та растерянно мотает головой. — Нет, нет, нет, нет. Я не могу лечь спать, Суджин. А вдруг он…— женщина в ужасе оборачивается на дверь, что была приоткрыта. — Он-он здесь! — женщина кричит в истерике и уже не в силах как либо сопротивляться, валится на Суа. — Его здесь нет. Он съехал от нас, милая. Он уехал. Его здесь нет. — Суа пытается как-то успокоить Суджин, но та ни в какую не унимается. — Он здесь! Я чувствую его. — с безумными глазами женщина лишь крепче прижимается к Суа. —Мы ведь даже не можем его прогнать. — со слезами на глазах женщина стучит кулаками по груди Суа. — Я не хочу знать что он мой сын, Суа. — последнее что говорит женщина прежде чем отключится. Субин стоявший около двери, прижимал ладонь ко рту. Он слушал как его мама рыдает в плечо, как оказалось ещё одной его матери. Когда-то во время одной ссоры она изменила отцу. И от этой женщины по имени Суджин, Субин и появился. Внешне у него много сходств именно с этой женщиной. Она и раньше была вхожа в их дом. До селя Субин этого не замечал, пока отец публично не обвинил в этом мать и не ушел со скандалом от них. Субин съехал от них, как только ему исполнилось восемнадцать лет. Ему было невыносимо смотреть на то как картина его семьи в одночасье разрушилась. Вся его жизнь одна сплошная ложь. Ложь на лжи, сверху ложью поливая. И однажды он вернулся навестить их, вернулся домой. Но как оказалось с тех самых дней, когда Субин кинул вазу в мать, она до сих пор не оправилась, начиная потихоньку сходить с ума. С тех пор, Субин не ступал на порог своего отчего дома.

End of the Flashback

Внезапно глаза Субина распахнулись. Он тяжело задышав вскочил с кровати и побежал в ванную. Под холодный душ, что приводил его в себя, давая понять, что всё это сон. Это всё то, что осталось в прошлом. Однако, как и было всегда, Субин сидя под холодными струями воды, понимал. Нет, ни черта в прошлом не осталось. Его до сих пор боятся, его до сих пор никто не любит. Он до сих пор опасен. На глаза навернулись слёзы. — Этот кошмар никогда не закончится. — бормочет себе под нос Субин. Он снимает больничную одежду, и выбрасывает её в стиральную машину. Наводя нужные параметры, взор Субина цепляется за баночку с порошком. Она вызывает у него едкий смешок. «Без запаха» Словно в насмешку эта надпись выставлена крупным шрифтом. Но не бывает в мире ничего без запаха. Всё имеет свой запах, даже эмоции. Чистая человеческая кожа тоже пахнет, пахнет и младенец, и старик. Пахнет погода, пахнет всё на свете. Тот запах. Тот омега. Сколько прошло времени? Оглядываясь по сторонам, Субин не замечает часов. А выйдя из ванной, он понимает, точнее даже вспоминает, что часов в таких палатах никогда не бывает. Дабы не раздражать чувствительный слух и без того измотанную нервную систему. Альфа внутри подозрительно молчит, лишь изредка принюхиваясь. Субин садится на койку, сложив руки в замок. До конца его гона осталось пару дней. А таинственный омега так и не объявился. Его альфа всю ночь приглашающе распылял феромоны, будь он в больнице, то немедленно пришёл бы на зов. Однако, он не здесь. «Значит он не больной и не пациент больницы» — заключил альфа, вдогонку к мыслям Субина. — Или же поняв откуда идёт запах, он не хочет иметь с нами дело. — сухо произнёс Субин. «Почему это с нами? С тобой, Субин.» — ехидно прозвучал чужой голос. Субин в мгновение умолк. Ну и хорошо, что этот омега не пришёл. Действительно, для него так даже лучше будет. Не стоит ему связываться с ними Субином. Для его благополучия и целостности костей, а также психики. — Просто это впервые… «Когда запах понравился настолько, что ты готов был уловить его настроение? Я знаю, Субин. Я чувствую тоже самое.» — с незнакомой для Субина, ноткой сожаления тихо закончил за него альфа. — Я подумал может, у нас… «Могло что-то получится? Субин ты же понимаешь, что нет. Пожалуйста не обманывайся.» — с этими словами парня настигла тоска. Поджав губы, альфа почувствовал, как к глазам набежали слезы. Да, он обманулся. Да, он подумал, допустил мысль о том, что он тоже может иметь своё счастье. Что он достоин быть счастливым. Что его кто-то может полюбить, без страха за своё существование. — Я обманулся. Прости. — слезы одни за другим покатились по щекам. Субин, прикрыв глаза ладонью и заплакал.

***

— Ну-ну, не стоит так сильно плакать. — руки Кая легли на лицо девочки, что поранила пальцы об струны старой гитары. — Сейчас учитель обработает и заклеит твою рану пластырем. Всё, милая не плачь. — большие пальцы, смазали чужие слёзы, а сам Кай сдерживал свой гнев. Снова на одни и те же грабли. Я его начинает подбешивать такие случаи. Риск порезаться пальцами о струны гитары мал. Но никогда не равен нулю. Наоборот если гитара старая, то шансы только растут. И это произошло снова. Кай много раз поднимал этот вопрос на совещаниях, педагогических советах Академии и других подобного рода мероприятиях, однако никто палец об палец не ударил. — Ребятки думаю на сегодня закончим. — Хюнин натягивает на своё лицо улыбку, пока дети поняв всё без слов начали собираться. Девочка же, что поранила свои пальчики о струны гитары, лишь расстроено оглядывала свои ладошки. Хюнин присел перед ней, протягивая свой телефон. — Знаешь номер своих родителей? Позвони им, я спрошу у них разрешение на то, чтобы отвезти тебя в больницу. — Я знаю номер папы. — тихо пробормотала девочка. Взяв телефон своего учителя, она стала по памяти набирать номер своего папы. Ещё раз шепотом повторив номер, она сверилась с тем, что запомнила и отдала его в руки Кая. Сам Хюнин нажал кнопку вызова. Один гудок, два гудка, три… — Ало? — раздался низкий мужской голос. — Здравствуйте, вы отец Ким Джи А? — Верно это я. Что-то случилось? — в голосе мужчины послышалось напряжение. — Джи А поранила пальцы о струны гитары, я хотел бы отвезти её в больницу для обработки ран. — Всё настолько серьёзно? — мужской голос по ту сторону, слегка стих. — Такие раны желательно обрабатывать соответственно. А я имею лишь музыкальное образование. — с тихим смешком выдал Кай. — Прошу прощения, а как это произошло? — мужчин звучал озадаченно. — А вот об этом, я хотел бы с вами обсудить лично. И нет, господин Ким, я не пытаюсь сейчас заигрывать с вами или как-то звать на свидание. Мне нужна ваша помощь. Это касается нашей Академии. — с небольшой надеждой, что успело зародиться внутри, Кай выложил всё. — Заинтересовали. — голос в трубке усмехнулся. — И я даже догадываюсь в чем дело. Хорошо, тогда я заберу сегодня Джи А, после больницы, и мы с вами поужинаем в ресторане, где вы всё мне расскажете. Отключаюсь. — господин Ким отключил звонок. Кай вздохнул некоторым облегчением. Он знал кто отец Джи А. И знает, что слова Ким Намджуна, в индустрии музыки, значит очень многое. Поэтому возможно он единственная надежда Кая, да и в целом адекватной половины Академии. До больницы путь не близкий, а потому закрыв класс, Кай заказывает такси. Если они хотят в скором времени решить эту проблему, то стоит поторопиться. Усаживая девочку на заднее сидение, Кай садится, с другой стороны. Как только защёлкнули ремни безопасности, автомобиль тронулся с места, выруливая в сторону главных дорог. Прислонившись виском к стеклу, Кай тяжело вздыхает. На душе от чего-то тревожно и тяжело, а всё тело находится в напряжение, словно в ожидание. И Хюнину совершенно не нравится подобная настороженность, но на всякий случай, он высылает Ёнджуну номер машину и маршрут, по которому они едут. Уж лучше предупредить за ранее чем исчезнет с концами. Он должен был быть полезным. Должен приносить пользу. — Кто я, без…

***

Flashback

— Пропала? Как пропала? — мама вскрикивает в трубку телефона. Она сжимала гаджет в своих шершавых руках. Поджав губы, она метала свой взгляд по всей кухне. Её феромоны лишь сгущались, душа Кая своей плотностью. Хюнин сидевший рядом, выронил кусок хлеба на пол. Пропала? Сестра? Сердце сжалось сильнее. Сглотнув ком в горле, мальчик метал свой взгляд по всей кухне. Не зная, за что зацепиться взглядом омега, смотрел на всё подряд. Начиная с подсчёта линий на обоях, заканчивая просмотром всех ржавчин на старой кастрюле. Тем временем мать, сжав свой телефон, с грохотом ударила по столу. — Мы обязательно её найдём, только дайте время! — крикнула мать, кому-то в трубку. С её лба стекла первая капля пота, выдавая её нервозность. Как только вызов завершился, мать швырнула телефон в сторону диванчика, что одиноко стоял в углу кухни. — Треклятая девчонка! — ругнулась женщина. — Я дала ей возможность исполнить свой долг. Родить детей и построить совместную жизнь с богатой альфой. А она сбежала! Вот же тварь! — омега продолжала сыпать оскорблениями в сторону старшей сестры Кая. И до мальчика начало доходить. Его старшая сестра, что вышла женилась на богатой альфе, сбежала от неё. А значит она ослушалась маму. Значит мама, будет очень зла. Хюнин Кай даже боится представить, что с ней сделает мама, когда та найдёт её. Сердце вдруг застучало в висках. — Я должен найти её раньше. — под нос себе прошептал мальчик, спускаясь со своего стула. Он на цыпочках, идёт в сторону шкафов с верхней одеждой. Пока, мать обзванивала кого только могла, и материла сестру на чем свет стоит. Маленький Кай, достал свои зимние вещи, и с замершим дыханием принялся одеваться. Каждый шорох со спальни мамы, приводил в ужас, заставляя кровь стыть в жилах, в ожидание пощёчины или чего хуже удара по спине ремнём или ещё чем-нибудь. На трясущихся ногах, Кай выходит из дома. Улица его встретила, большим количеством снега и колючим морозом, что неприятно щипал щёки. Хюнин помотал головой, до конца не зная, куда собирался идти, искать сестру. Но на ум пришло только одно место, где сестра могла бы быть. — Полдень. Надеюсь, найду сестру до заката. — сглотнув слюни и остаток страха, Кай двинулся в вперёд, в сторону небольшого лесочка, на краю их небольшого городка. В этот лес они с сестрой любили ходить вместе. Ещё когда Кай еле ноги переставлял, Леа водила его сюда, показывая различные деревья и насекомых. Она всегда говорила, что-то про спокойствие в том месте. Хюнин не понимал этого долгое время. Но сейчас ему шесть, и только переступив порог этого леса, Кая окутал запах кедрового дерева. Что уверенно истончал аромат, заставляющий Кая чуть ли не засыпать на ходу. «Если тебе хорошо с человеком, то и заснёшь ты рядом с ним быстро» — с улыбкой всегда произносила Леа. Так вот почему так плохо спится рядом с мамой? Снежный лес накрытый толстым слоем снега, приглашающе раскинул ветки своих огромных деревьев в стороны словно приглашая Кая войти и пройти дальше. Кай так и поступил. Шаг за шагом он приближался к тому месту, что найдёт с закрытыми глазами. Тот самый пенёк на которм Леа ему рассказывала сказки про этот лес. Пока запах кедра расслаблял его тело и усыпляло его. И даже сейчас, когда на улице стоит мороз, свежесть хрустящего снега никак не перебивал кедр. Наоборот, тот слышался чётче и ярче, среди блеклого разнообразия запахов зимой. — Леа? — Кай выглянул на поляну. По началу он никого не заметил, пока не прошёл дальше. Там, под большим деревом сидела Леа. Вся в красном. Странно, Кай не припоминает у неё шарфа с таким темным красным цветом. Однако приближаясь Хюнин понял, что это вообще и близко не шарф. Шея сестры был украшен одним длинным порезом, из которого струился столь алый и кровавый шарф. А в руках её покоился кухонный нож. Глаза благовейно закрыты, тело расслаблено стыло под этим деревом. — Н-нуна! — крикнул Кай подбегая к ней ближе. — Нуна, ты….что ты наделала? Нуна! — кричит мальчик пытаясь разбудить сестру. — Нуна пожалуйста, не оставляй меня одного! Я не был достаточно полезным? Прости, пожалуйста! Я правда буду стараться усерднее. — омега чувствовал, как в носу защипало. А к глазам набежали слёзы. — Я правда буду полезным, только открой глаза! Нуна! — неожиданно голос мальчика сорвался на рыдания, и обняв уже труп своей сестры, Кай продолжал плакать в её ладони, как делал всегда. Всегда.

End of the Flashback

***

— Учитель Хюнин? — вдруг зазвучал голос его ученицы. Перед глазами исчез тот злосчастный день, а он снова сидит в машине. — Вы плакали? — с некоторой печалью спрашивает девочка. — Что ты, нет конечно. Просто солнышко слепит слишком сильно. — тихо хихикнул Кай, позволив себе погладить девочку по волосам. Однако развивать диалог не стал, вновь отвернувшись к окну. Тот день снится ему стабильно раз в пару месяцев. Почему-то его всё ещё не оставляет тот день, когда его сестра решила добровольно покинуть этот мир. Он не смог. Он оказался бесполезным. — Приехали. — оповещает таксист. Хюнин кивнув протягивает с кошелька купюры, и он с Джи А покидают салон автомобиля. Перед входом в больницу, Кая почему-то бросает в дрожь, омега внутри сидит и ожидает, тихо принюхиваясь. А парень вдруг вспомнил, тот самый запах. Чем же он был по итогу? С этим вопросом он проходят в сторону регистрационного стола. За которым сидела молодая девушка-омега, работавшая за компьютером. Она поднимает на них свой взгляд, пробежавшись от Джи А, к Хюнину, она было открыла рот, как девочка протянула свою руку. — Я порезалась о струны, а это мой учитель Хюнин. — показывая свою ладошку девочка, старалась на равных говорить с медсестрой. — Мы знаем твоего учителя. — тихо посмеялась девушка. — Он часто захаживает к нам. — на этих словах девочка поднимает свой взгляд на Хюнина. Тот лишь пожав плечами посмеялся. Объяснив ситуацию медицинскому персоналу, принялся ожидать около процедурных кабинетов. Ужин с отцом Джи А рисовался весьма мутным. Но у Кая действительно нет каких-либо намерений по отношению личной жизни Ким Намджуна. Омега просто хотел бы, чтобы влиятельный в индустрии человек, такой как отец Джи А повлиял, на всю ту дичь что творится в стенах их Академии. Сама Академия не чужда Каю, наоборот, его мысли заполнены лишь теплыми воспоминания. А те немногие плохие моменты затмевались в одно мгновение. Ему нравилась Академия за счет его любимого хёна, учёбы, и игр на инструментах. У Кая был слух и был дар чего уж врать и лукавить, он мог бы добиться многого, но предпочёл вернуться в Академию, для того, чтобы обучать детишек музыке и прививать любовь к этому удивительному искусству. За раздумьями Кай не замечает, как его начинает клонить в сон. А в коридоре воздух стал тяжелее, наполняясь чужими феромонами. Еле подняв голову, омега попытался найти его источник. Однако в голове лишь всплыл лес. Что большими заснеженными ветвями укрыло его от лютого мороза. На душе похолодело. — Что ж это такое. — пробормотал про себя Хюнин, как дверь одного из процедурных кабинетов открылась.

***

— Господин Чхве? — лёгкий стук в дверь, и спустя мгновение в проходе показывается лицо врача-беты. Тот улыбчиво тянет запах носом, что-то записывая в своей тетради. Сегодня уже пятый день как он лежал в больнице. Гон отступал, голова прояснялась, а альфа всё больше молчал и о своем существование старался не напоминать. — Как вы себя чувствуете? — он обходит кровать с другой стороны, заглядывая в глаза Субина. — Зрачки в нормальном состояние. — улыбнувшись отмечает на своем листе врач. — Нормально. Думаю гон отступает. — сглотнув слюни, отвечает Субин. Альфа внутри лишь повел носом в сторону беты, словно учуяв на нём что-то. Однако спустя мгновение не заинтересовавшись опустился обратно. На улице стояла солнечная погода. Последние теплые деньки перед наступающими холодами. — Замечательно. Кровь я так понимаю вы ещё не сдавали? — на этот вопрос бета получает отрицательный ответ от Чхве. — Хорошо, тогда предлагаю вам пройти в процедурный кабинет, для его сдачи. На основе новых результатов, мы поймем изменения в вашем организме и на основе их… «…..создадим новые блокаторы» Субин уже знает каждое слово. Он слышат эти слова в конце каждого своего гона. Поэтому дальше он даже слушать не стал, лишь изредка кивал врачу. И его нелюбимый момент. — Думаю, вам стоит ещё раз зайти к психологу, чтобы поговорить о своем крайнем гоне. Может были запахи, что раздражали вас особенно сильнее обычного или же наоборот. Запах, что мог вам понравится. — надежда что так и сквозила в словах врача, заставили Субина отвернуться от него. Субин не хочет вспоминать о том, что он опасен и мало кому нужен. Он хочет любить и быть любимым. Он хочет ощущать радость и восторг от чужих запахов. Хочет быть обременённым заботами своей семьи, своей любви, а не собственными самочувствием. Хочет думать о том, что купить на годовщину, хочет…..хочет….хочет. «У тебя нет права на свои желания, Субин» — вдруг заговорил альфа. «Ты опасен. Ты чудовище» — продолжил он. Однако ехидства в нём он больше не слышал. Стоит ли считать, что и он огорчён этим фактом, не меньше самого Субина. Взглянув на свои ладони, Чхве сжал их в кулак. Пока не услышал со стороны взволнованные отклики. — Господин Чхве? — зовёт врач, не решаясь подойти. Он встал около двери, и рука уже тянулась к ручке, дабы позвать подмогу. Однако Субин выставил руки на уровне своей головы, в знак капитуляции. — Я в порядке. — он натянуто улыбнулся. — Думаю мне стоит пройти в процедурный кабинет. Верно? — уточнил Субин ещё раз, подтягивая к себе свои вещи. Врач аккуратно кивает. — Вы уверены, что гон отступил? — с некоторой неуверенностью спросил он. — Да, я это чувствую. Уже не так сильно хочется вас убить. — спокойно отвечает Чхве, натягивая носки. — Во время гона это было невыносимое чувство, а ваш запах просто убивал меня. Но сейчас, мне на него всё равно. Это ли не показатель, окончания моего гона. — нацепив футболку, Субин обернулся к бете. — Запах? — врач поднёс к своему носу левую руку, и предпринял попытку почувствовать запах о котором говорил альфа. — Кто бы, что ни говорил. Но всё в этом мире пахнет. Я без понятия почему вам, врачам об этом неизвестно. — бормочет Чхве. Выкидывая свою больничную сорочку в мусор. Эта одежда источает запах. Запах ненависти ко всему миру и живому. Как же он устал. После больницы ему полагается ещё неделька на восстановление. Субин хочет вдоволь воспользоваться им. Дорога до процедурного кабинета, весьма короткая и проходит в полной тишине. Субин понимает, что всё. Ещё один эпизод его гона подошел к концу. Наконец-то он большое не ощущает зудящего чувства и желания кого-нибудь убить или задушить. Феральные альфы самые жестокие убийцы. Таким как он не место в обществе. Но пока никто не ополчился на них, с желанием запереть или ещё хуже истребить их из этого общества. Его феральность просто изолировала его от всего мира безвозвратно. Осознание этого жестоко ударила по-маленькому Субину. Он всерьёз ненавидел себя и существа, что кричало вместе с ним. И лишь недавно до Субина дошло одно небольшое осознание. Осознание того, что он и Альфа внутри него, это одно и то же. Раньше Субин строго разграничивал их. Предпочитая не говорить об этом вслух и не распространяться. Однако правда всегда вылезала наружу, не успевал он оглянуться, как уже все сторонились его. Из-за его сущности. — Здравствуйте? — приветствует его врач в маске. — Чхве Субин, у меня закончился гон. — прикрыв за собой дверь, произносит Субин. — А господин Чхве.. — с ноткой понимания отвечает врач. — Медсестра Хан, пожалуйста возьмите кровь. — кивает врач, медсестре, что сидела чуть поодаль за своим столом. Они поняли. Поняли все без лишних слов. Он феральный альфа. Оно и так понятно. Сев на стул, стоящий рядом со столом медсестры, Субин закатал рукав кофты, со стороны правой руки. Медсестра пропитанный спиртом ватой аккуратно протерла участок, с которого будет забирать кровь. Пару движение и игла уже вошла в вену. Субин отворачивается. Нос учуял запах. «Тот самый» — вдруг завопил альфа. «Тот самый омега!! Вставай и пошли к нему или к ней!» — пошли уговоры со стороны сущности. Субин замер. Он вдыхал этот запах жадно и глубоко. Чхве пытался прочувствовать всего этого незнакомца, так неудобно занявший его мысли. Незнакомец, что подарил надежду альфе на то, что он вполне может любить….запах. Вряд-ли альфе внутри будет интересно, что-то помимо запаха незнакомца. «Субин вставай!» — вопит во всю альфа, чуть ли не выходя из себя. — Господин Чхве? — с опаской зовет врач. Помотав головой, Субин повернулся к нему и заметил съёжившуюся медсестру, что прижималась к нему сзади. — Вы рычите….всё в порядке? — уточняет врач, и получает от Субина спешные кивки. — Да, прошу прощения. Задумался слегка. — уверяет Чхве и подняв руку, собирался было уже уйти, как врач задает ему вопрос. — Мне отправлять вашу заявку психологу? — Да. Пожалуйста. — натянув улыбку просит Чхве и выбегает из кабинета.

***

Тут из кабинета вываливается высокий человек. Который таращился на него в оба глаза. Хюнин обернулся назад, пытаясь понять точно ли к нему обращен этот пытливый взгляд пар карих глаз. Альфа осматривает его с ног до головы, а Кай понимает, что так неуютно не чувствовал себя даже на экзамене по сальфеджио. Хотя тогда у него назревала паническая атака. — Прошу прощения? — не выдержав начинает Кай. Незнакомец от чего-то начал улыбаться, начиная подходить к Хюнину ближе. Однако сам Хюнин готов вызывать сюда хоть наряд полиции. И тут его нос улавливает запах. Тот самый, который он чувствовал у стойки регистрации. Кедр, трепкий кедр. Однако сейчас он не чувствует в ней той тревоги и ненависти, что было раньше. Сейчас там только усталость. Узнавание запаха видимо удовлетворило его, и он с опаской присел рядом. А счастливое лицо незнакомого альфы, было перед лицом самого Кая. Хюнин потупив взгляд, смотрел сквозь незнакомца прикидывая есть ли у него нож. — Простите, можно с вами познакомиться? — аккуратно склонив голову, незнакомец заулыбался во все свои тридцать два, очаровательных белых зубов. — Э-э-эм…не знаю. — нервно засмеялся Кай. Лицо незнакомца в мгновение поникло. — Да, можно только если вы не странный псих. — попытался разрядить обстановку Кай. Но по лицу незнакомца прокатилась целая буря эмоций, а глаза расширились. Что с ним не так?

***

«Что несёт этот очаровательный милашка? Мы же с тобой не попадаем под странных психов? Или да?» — спустя минуту молчания заговорил альфа. В том то и дело, что попадание сто процентное. И осознание этого бьёт под дых Чхве, и он опускает голову. Пока не слышит шуршание сумки. Подняв голову, он видит ладонь что протягивает ему карамельные конфеты. — Держите, сладкое обычно помогает при грусти. Возможно, вас задели мои слова, прошу меня простить. — извиняется омега, слегка пожав плечами. — Просто ваше появление и дальнейшие действие слегка напугали меня. «Напугали?» Ну да. Напугал. А что он ещё может, кроме того, как внушать страх… — Я снова сказал, что-то не так? — парень склонил голову в бок, пытаясь поймать взгляд незнакомца. «Попадание за попаданием. Проницательный. Черт, а он мне нравится.» — ухмыляется альфа. — Да нет. Вы в целом правы. Я странный псих. Могу быть и пугающим. — расположив руки по бокам, Субин уперся спиной в стену. — Простите, за то что, потревожил ваш покой. — начал он вставать со своего места, как рука омеги перехватила его. — Я слышал ваш запах тогда, у стойки регистрации пару дней назад. Меня зовут Хюнин Кай. — тараторит Кай держась за руку Субина. — Прошу сядьте и назовите мне своё имя. Субин садится, не отрывая взгляда от Кая. — Чхве Субин. — Субин-щи? Могу ли.. — Можешь, зови вообще как хочешь. — Субин-щи. — тихо произносит Кай, и кашлянув себе в кулак, продолжил. — Так вот, в тот день я почувствовал ваш запах, когда был у стойки регистрации. Кедр, верно, ведь? — кивок в ответ. — Но в нем было столько ненависти и тревоги, что другие эмоции я не смогу разобрать. И у меня есть предположение насчет того, кто ты. И почему твой запах так эмоционально со мной говорил. — под конец своих слов Кай улыбается. — Но хотелось бы услышать от тебя лично, что скажешь Субин-щи? А Субин всё. Он потерял дар речи. Не зная как быть, он то и дело открывал и закрывал свой рот. В конце концов, всё тайное становится явным, верно? И почему альфа молчит? Неужели этот запах убаюкал его? — Я-я феральный альфа. — как можно тише произносит Субин. — А в тот день, твой запах почувствовал и я. И честно я давно не испытывал минутки просветления и трезвой головы во время гона. А альфа внутри так и вовсе восхитился тобой и тем, как ты пахнешь. Молоко с мёдом, да? Очень по-домашнему. — Чхве старался говорит как можно спокойнее и тоном ровнее. Но голос то и дело срывался и выдавал всё его волнение с потрохами. Однако вместо осуждающего взгляда, ухода или слепого восхищения он не увидел. Лишь… «Он жалеет нас.» — мурлычет альфа. — Вам фреальным альфам жутко тяжело по жизни приходится. — понимающе кивает Кай, а рука сама собой ложится на голову Субина, по которой Хюнин проводит своей ладонь. — Слышал другие запахи вас раздражают. — Никакие другие. Все запахи раздражают таких как я. Однако… — Однако даже на таких вы приходится якорь и запах что будет вам по душе. — лицо Кая озарила улыбка. — И тебе и твоему альфе пришлись по душе именно мой запах, запах моей омеги. — парень тихо смеётся. А Субин понял, что его отпустило. Тревога что держала его за горло все эти годы, отпустила и отступила. А мрак, что не давал видеть Субину самого себя и будущее, рассеялся стоило только Каю улыбнутся.

***

— Вот так. — заканчивает мужчина и хлопает в ладоши. — А как же дальше? — вдруг из кухни возникает омега. — Эпизод в котором ты разрыдался и уткнулся в мои колени. — Так и было, пап? — неверяще спрашивает девушка. — Да, милая. Помучала жизнь вашего отца. Правда ведь, Субинни? — сев на подлокотник кресла, спрашивает Хюнин. — Правдивее некуда, дорогой. — Субин обнимает Кая за талию, утыкаясь в его плечо. — А эту историю я вам рассказал, по тому, чтобы дать вам надежду. На то что, каждый из вас найдет свой якорь. Просто стоит жить свою жизнь дальше. Ваш якорь сам вас найдет.